Ночь, кофе и какао.

Ночь. Самая странная ночь, которая была в этой жизни, так как Шрам, за последние несколько месяцев, лёг спать и то только по настоянию Кофемана, взяв на себя всю его работу. Этот Боб все равно из-за большого количества кофеина с трудом засыпал и для него эта работа выглядела, как что-то лёгкое. Но была ещё одна особа, которая никогда не спала по ночам. Ею являлся Вирус, чей организм, по поискам в книгах, так называемых «сонник», так и говорили: «парень, тебе сегодня плохо, поэтому на тебе кошмаров стопку и вали от сюда». Да, его бессонница являлась, как бесконечные кошмары беспокойного организма. Кофейный спокойно сидел и просматривал план Красного на кухне, при этом решив ничего кардинально не менять и ничего нового не вписывать. Он хотел исправить только некоторые ошибки и дыры, и больше ничего. Ведь сонный организм старшего брата может придумать довольно странный и не понятный для простых людей текст. Вирус, как можно понять, в эту ночь так же не спал, но и о существовании Кофемана на кухне тоже не знал и поэтому, встав с кровати и направившись в столовую, приятно удивился этой встрече. Можно сказать, что эта ночь будет не такой бессмысленной как другие, ведь Кофе любил рассказывать интересные вещи, от которых кто угодно мог уснуть, как во время лекций, кроме Вируса, который горел желанием узнать больше нового из первых уст. Но новым можно считать не только информацию из книг и учебников, а так же сплетни и информация об операции. Кофеман был ещё той «бабкой на лавочке», которая знала все, начиная от того кто бреет ноги и заканчивая квантовой физикой. Подойдя к Кофеману и, ненароком посмотрев в листы А4, понял что Кофе довольно занят, но отвлечь его все-таки хотелось. Ведь глотать снотворное уж больно не хотелось. Очкарик почувствовал чье-то присутствие рядом (это было не так уж и сложно) и, оторвавшись от «работы», посмотрел на незнакомца, узнав в нем Вируса. Чутка покраснев и пробубнив что-то под свой нос, «самый умный» начал общение, он просто хотел оставить этот план до завтра, чтоб обговорить многое со Шрамом, тем более его почерк был не самым понятным: — Опять кошмары? — Вирус посмотрел на немного взволнованного Кофемана. — Можно и так сказать, — придвинув ближайший стул, ответил собеседник, смотря на бумажки и не понимая не единого слова из-за почерка. — А ты тут что делаешь? Что это за бумажки, чертежи? — А, это, ну, — он немного замялся, потому что говорить что он взял на себя работу Шрама было бы плохой идей, но врать — это идея хуже. — Я взволновался за старшего и заставил его лечь спать. И решил взять его работу на себя только вот… — Почерк не понятный? — В точку! Повисла пауза, очкарик снова начал всматриваться в бумаги, а Вирус уже пытался помочь с разбором слов. Получалось, сказать честно, очень плохо. Такое чувство как будто читаешь рецепт от очень пожилого доктора, что даже фармацевт не может разобрать что там и зачем, а когда говоришь симптомы, то продавец вовсе становится в ступор. Вроде грипп, а вроде рак лёгких, какой же антибиотик даётся по рецепту? Думаю, вы меня поняли. — Как он это понимает? — схватившись за голову от головной боли, в негодование и не понимании, выдавил из себя Кофеман, проорав в себя от этой безысходной ситуации. — Честно? Даже я не знаю, — Вирус сделал паузу и сразу же продолжил. — У тебя голова болит? Если да, то давай ты лучше отдохнешь. Мне б не хотелось, чтоб у тебя от бессонницы и головной боли поднялась температура. Кофейный поднял голову и посмотрел на красноглазого, и решил не испытывать его взволнованность, отодвинув от себя листы бумаги формата А4. Больной лишь улыбнулся, придвинулся к своему единственному нормальному другу и обнял его в знак того, что ничего страшного можно доделать и завтра. «Может таблетку от головы?», Кофейный помахал головой. «Кофе?», Кофеман посмотрел на Вируса и кивнул. После эксперимента, Кофей стал получать много полезного от кофе. Например, начали проходить головные боли, а давление больше не скакало как угорелое, но вот кофеин и большая жажда этого наркотика была не только на подсознательно уровне, а ещё и в крови. Но этот недонаркоман и его калечный друг, стараются избавится от этого недуга, употребляя в рационе еду и кофе. Только чтоб не наркотики. В принципе это помогает Кофеману, а вот Вирусу это шло не на пользу, а на вред. У него и так высокое давление, а с кофе так вообще. Поэтому он предпочитает какао. На столе уже стояло кофе и какао. Так как крепкий напиток делал не Кофеман, а больной, то обладатель очков не довольно вздохнул, от чего получил злой взгляд рокера. Кофе был: сладкий, самый не крепкий и с молоком. Тем временем как Кофеман любил этот напиток довольно крепкий и без всех этих прелюдий. Но ему такое кофе не желательно пить на ночь, поэтому придётся радоваться тому что имеется. — Слушай, а тебе кто-нибудь нравится на базе? — начал диалог Кофейный, ожидая ответа Вируса, который аккуратно отпивал горячий какао. — Ну, если только как друга, то ты. Я в принципе больше не с кем и не общаюсь. — это довольно сильно отпечаталось на настроении Кофемана. И нет, не потому что Вирус общается только с ним и так далее, и тому подобное. А потому что, он считает его другом. Хотелось бы, чтоб как любовника. — Понят- — но очкарика перебивают: — А тебе? — ему стало довольно интересна эта тема, ведь Кофеман даже знал все отношения вокруг революционеров, а вот про свои никогда не говорил. — Ну, вообще, есть один Бобик. Но это секрет. — Я думаю, с таким хорошим другом как я, можно поделиться этим секретом. — А я думаю, что ты ещё не готов к такой правде. — Могу погадать, что это или наш лидер, или Микро. — Кофеман чуть не выплюнул большую часть кофе на стол от смеха. Это было довольно нелепое предположение. — Я могу понять почему ты подумал, что Шрам. Но почему Микро? — Я просто не могу вас представить вместе. — Значит ты меня представляешь с кем я могу встречаться, да? — Вообще, только сейчас задумался. Да и любой подойдёт к тебе как любовник, чисто потому что я не знаю, что тебе нравится в людях. — То есть даже ты подойдёшь? — с намёком выговорить Кофеман, в надежде, что до больного дойдёт. — Может даже я, — Вирус сделал паузу. — А почему ты именно про меня спросил? — Ну, ты меня любишь как друга, вот я и задумался, считаешь ли ты себя или нет. — Нууу, — возможно до ходячей бациллы и дошло то что хочет донести Кофеман (уж слишком долго и тесно они общаются), но предположить все-таки решил, — я могу предположить, что тебе нравится Вирус. Кофеман уж решил, что лучше не говорить, но пошло что-то не так. — Какой ты догадливый. — Ну, я лишь пред… Стоп, серьёзно?! — с огромным удивлением воскликнул рокер Кофейный лишь смущённо, но так же с немного не серьёзным видом кивнул. — Ну, мы довольно давно и хорошо общаемся. Может это просто привязанность, но я могу сказать точно, что ты мне уже как 2 недели нравишься, от слова влюблен в тебя. Возможно, мне нужно было это сказать раньше… — Знаешь, я вообще не уверен, что готов к отношениям, но я не против. Может ты мне и не как друг нравишься, я не различаю. Для меня дружба и отношения одно и тоже. — Значит мы встречаемся? — Да. После этих слов Кофеман даже отказался продолжать пить кофе и отодвинуть кружку от себя, вызвав непонимание со стороны Вируса. Больше всего негодование вызвалось тем, что больной не знает о том, как в такие ситуации поведёт себя его уже любовник. Но, если быть честным, Вирусу часто казалось, что они уже пара как недели 5, только без этих всех сюсюканий и прочей ереси. А то что они оба девственники, привело заразного до мысли, что теперь может и дойти до «высшей» стадии отношений, что приводило его в некоторое недопонимание, ведь он вообще ничего не умеет в половом контакте. Пока заразный находился в своих думах и не замечал Кофемана, тот в свою очередь не растерялся, подошёл к Вирусу и поцеловал его. Боб в чёрном от такого поворота, аж, мягко сказать, офигел, а от неумений в поцелуях вовсе застыл. Тем временем Кофейный довольно хорошо целовался (об этом он читал в книгах и целовал подушку ради практики (а, ну, ещё он представлял что подушка — это Вирус, но это уже другая история)). Красноглазый пытался как можно быстрее понять, что нужно делать и вспомнил золотые слова Кофемана, после того как тот начитался всякой романтики и нёс бред: «это так мило, когда пары целуются, один целует другую, а та смущённо пытается повторять. Мне б так…», только благодаря этим словам в голове, он начал пытаться отвечать на этот неожиданный сюрприз. Губы нежно прикасались друг друга, воздух вокруг от дыхания парней становился более горячим и заставлял Вируса невольно вдыхать и охать от этих действий, тем временем как Кофеман просто получал удовольствие и пытался себя сдерживать, что, спойлер, не очень получалось. Эта ситуация приводила обоих парней до не очень громких странных звуков: охов, ахов и причмокивания; если бы сейчас кто-то мимо проходил и услышал стоны, то на утро было бы очень много слухов и тогда бы все знали уровень отношений Вируса и Кофемана. Микро бы выиграл спор, который заключил с Крашем, а у некоторых Бобов бы сбылась их самая странная мечта в этой не долгой жизни. Сказать, что все клоны были бы рады такому показателю — это ничего не сказать. Случайный укус и из губы Вируса пошла маленькая струйка крови. Кофейный никогда не практиковал такого рода поцелуи, но то что в этот момент красноглазый застонал не то что от боли, а от удовольствия, заставило Очкарика, конечно, обеспокоиться, что делает своему теперь парню больно, но так как тот ничего не сказал на это, а даже обнял и не оторвал поцелуй вообще никак, заставляло книголюба продолжить этот кровавый поцелуй и даже довольно странно улыбнуться. Залез на стул и сделав вид как будто он выше Вируса, руки парня, который ожидал этот момент довольно долго, полезли под футболку своего партнёра, который кажется был вовсе не против и он даже не задумывался, что если не остановить голубоглазого, то у кого-то будут неприятные ощущения. Задумался он только об одном, что они все-таки находятся на кухне. — Подожди, — Боб в чёрном оторвался и положил на губы очкарик свой указательный палец, так и говоря: «молчи, не перебивай и ничего не делай сейчас». — Если ты сейчас пытаешься привести все, ну, к… этому. Может тогда лучше не тут? Просто… Ну… Тут все-таки едят… — Я вообще не собирался, но если ты хочешь, то мы можем пойти до меня в комнату. — Вирус ни о чем не думая, согласился, но то что сказал Кофейный его немного ввело в страх, ведь это было: — Отлично, если что, я сверху. — Кофе встал с Вируса и пошёл к себе, сказав на прощание лишь короткое «жду». Вирус, наверное, сидел минут 5 и пытался понять в каком смысле «сверху». Конечно, он как представитель сильного пола, надеялся, что «сверху» — это значит поза «наездницы»; но при этом, Кофеман мог предложить именно быть активом. При первом общении с очкариком, его нельзя назвать извращенцем, а особенно тем кто мог бы быть профессиональным любовником. Конечно, профессионалом он не был, но извращенцем был. Если в его комнате хорошо порыскать, можно найти много чего интересного, начиная от книг порнографического характера и заканчивая некоторыми инструментами из бдсм игр (от куда у него это, знает только сам Кофеман). А так как больной и Кофе хорошо общаются, то Вирус знал об этом всем. Поэтому лишь только с первой мыслью о позе «наездницы», он пошёл до своего очкарик, который подпирал стену, сидя на кровати и считая трещины на потолке. Красноглазый, когда пришёл, просто пошёл к Кофеману, забрался на кровать и сделал вид, как будто он тут лидер. Только Вирус не учёл один такой, крошечный прям минус: Калечный из-за своих болезней очень слаб, хоть и на вид выглядит наоборот. Поэтому лидерство на себя взял именно Кофейный, который довольно легко повалил свою пассию на кровать и так же легко навис над ним. Самым странным тут было лишь то, что один из слабых Бобов (коим являлся Кофеман), довольно сильно держал запястья Вируса и кажется, что у больного останутся синяки на тех местах. — Только не говори, что под словом «сверху» ты имел- — Да, я имел именно это. А ещё теперь и тебя. — Ох… Руки «пай-мальчика» передвигались под майкой не готового к этому, но при этом смерившись с этим, Вируса. Губы снова находились в обнимку и полыхали кровью от губ Вируса. Это дело нравилось не только больному, который от этих укусов вовсе положил хер на то что он будет внизу, но и Кофеману, который уже снял футболку со своей пассии и одновременно постарался снять с себя джинсы. На помощь приходили и руки Вируса, снимающие остальную одежду с очкарика, потому что он хотел поскорее начать. Терпения нет, так сказать. Губы актива, плавно спускались до сосков, а от туда и до паха пассива, возбуждая его только лишь сильнее и сильнее. И нет, не поцелуями, а именно укусами, от которых Вирус чуть ли не доходил до оргазма и просил больше. Кофейный пытался делать больше укусов, но уже у самого не было терпения. Резко Вирус сел и, пока Кофеман был расслаблен и ничего не понимал, посадил его и спустился к его члену, предварительно стянув с него трусы. Ещё и охнув от его размера, конечно, он был меньше хера Вируса, но он все равно был довольно большим, от чего пассиву пришлось сглотнуть и взять в рот член очкарика. Кофеман был возбужден, но он больше хотел до конца возбудиться, когда будет внутри Вируса. Но это ведь тоже внутри пасива, поэтому актив лишь положил свою руку на его волосы и поглаживал аккуратненько их, наблюдая за тем, как тщательно отсасывал и поглядывал на через чур довольно Кофемана Вирусный. Очкарик резко схватил Вируса за волосы, от чего тот задышал чаще, но был все ещё довольный от такого. Для Кофейного, мазохизм Вируса стал сегодня открытием, но книголюб не являлся садистом, поэтому делать ему сильную боль не мог из принципа. Но то что он хотел другой темп отсоса, заставил Кофемана сделать самое болезненное во всей этой сцене. Ведь схватить за и так короткие волосы, и начать резко, как можно быстрее поднимать и опускать голову пассии, могло привести к очень сильной боли. Но Вирусу это нравилось, из принципа ему это нравилось, не потому что хочет привести удовольствие Кофеману, а потому что ему это нравится. Конечно, отсос это круто, Кофеман с этим спорить не будет, но все же он хочет войти в больного. Остановив Вируса и убрав его рот от своего члена, Кофеман уже более грубо поцеловал пассива. Это было не долго, но когда оторвался и, сделав взгляд, говорящий, что уже пора, хотел поставить Вируса раком, но… — Оу, я, ну, — Вирус начал отбиваться от рук Кофемана. — Я боюсь. — Чего ты боишься? — с непониманием, спросил Кофеман, посмотрев на Вируса и просто положив руки на его плечи. — Сам не знаю. Это первый наш раз, — он сделал паузу. — Я волнуюсь. Это очень волнительно. — Винни, — резко этот мазохист, стал похож на пассива, который был не уверен во всем и чей живот разрывался от бабочек. Не зря Кофеман решил, что будет активом, по действиям Вируса видно, что он просто выебуется, что играет на публике активом, на деле же подстилка для кого? Правильно, для единственного его друга Кофемана, ведь слухи, что они пара идут уже очень и очень давно, — дальше максимум будет больно, но ты ж от боли возбуждаешься. — А-а, можешь быть все равно нежным? Кофеман улыбнулся и выдал тихое «хорошо, милый» и поцеловал его, чтоб тот больше не волновался за следующие действия. Этот метод, кстати, сработал и после поцелуя, Вирус кивнул в знак, что готов и сам встал раком, ожидая новые действия и ощущения. Руки Кофемана сразу же стянули трусы с Вируса, который снова начал волноваться и бояться за свою прекрасную пятую точку. Тёплый язык прикоснулся довольно холодного колечка мышц, заставляя пассивного стонать от такого странного ощущения, ещё более оно стало странным, когда пальцы Кофемана начали входить в узкий зад парня. Первый, второй, «ножницы» и третий вперемешку со слюной с языка или простого плевка. Ведь если не это, то входить было бы больновато даже пальцами, а он, как бы, поклялся быть нежным. За пальцами, уже в растянутую попу, вошёл член Кофемана. Вирус получал удовольствие от боли, от растяжки и даже невольно пустил слезу, но в один из моментов очкарик достал до простаты и сделал пару сначала не очень, а потом довольно резких толчков, комната резко залилась стонами пассива, который решил себя вовсе не сдерживать и перебудить всех. Это не нравилось Кофеману, от чего тот постарался поменять позу, для того, чтобы заткнуть своего любовника. Это, конечно, получилось, даже получилось уменьшить звуки Вируса, одним лишь шлепком по жопе рукой и очень не довольным «будь тише!». Каждый раз, когда больной поднимал свой голос, Кофеман то шлепал по заднице, то сжимал его бедра, все сильнее понимая, что Вирус это делает специально и из-за этого похотливо улыбался так и говоря этой улыбкой: «накажи меня». После того, как Кофе вошёл в красноглазого, тот вовсе раскрепостился. Конечно, Кофеман мог вытащить хлыст или ещё что-нибудь, но он решил, что не надо. Поэтому Кофий сделал довольную лыбу и начал специально делать больно Вирусу, который от этого получал больше удовольствия, чем от самого секса, ведь если ты встречаешь мазохиста, ты невольно становишься садистом. Толчок, толчок, за ним ещё и ещё, и ещё, и ещё, а там и от перевозбуждение расцарапанный зад красноглазого, расцарапанная спина очкарика, несколько поменянных поз и не единой смены ролей. Стоны, боль, слезы и удовольствие у обоих. Хоть это и был первый раз, но для Вируса-мазохиста это было чересчур прекрасно. Особенно обоим запомнился их первый оргазм; больной, подобно змее, выгнулся и постарался выдать свой самый громкий стон из уст, не таким громким. Но то, что он испачкал не только себя, но и почти дойдящего до конца Кофемана, который, в свою очередь, смог сдержать себя и кончить в Вируса, заставило Кофейного сделать не довольное лицо, но Вирус извинился от чего книголюб посмеялся, вышел, лёг на него и уже собирался уснуть. Ведь все равно сейчас нет сил идти купаться. — О Боги, это было круто! — воскликнул сонный пассив, чувствуя, что сегодня он выспится. Тем временем Кофеман лишь успел выдать сонное «ага» и отрубиться лёжа на калечном, который посмотрел на Кофемана, укрыл себя и его, обнял и тоже лёг спать. А ведь это все началось за чашкой кофе и какао, за маленькой беседой и, по итогу, за тем, что Кофеман хотел помочь Шраму. На утро, если уж не скрывать, за общим столом Шрам задал пару вопросов Кофейному, а Вирусу задали вопросов все, так как всё-таки он своей не сдержанность многих разбудил. Говорить о том, что он пассив, больной не очень то хотел, поэтому он просто молча уходил до Кофемана, который уже спокойно пил своё крепкое кофе, и, подобно коту, прятался у своего очкарика под рукой, говоря только одно и тоже: «Как же они меня заебали, это не их дело, что происходило в твоей комнате». Кофеман лишь гладил Вируса по голове и целовал в лоб со словами: «Не обращай внимания, они скоро успокоятся. Давай надеяться, что они сами все поймут без наших рассказов», больной лишь кивал, соглашаясь с этим выводом. Бобы, кстати, через пару дней поняли, по общению Кофемана и Вируса, что эти двоя пара. Все были очень рады этому и даже поздравили их с таким «праздником», особенно был рад Микро, который в споре выиграл и получил разрешение забрать у Краша жёлтую толстовку, которую полторашка так хотел, только вот любитель гонок не очень любил делиться своими вещами, вообще с кем-либо. Но тут он сам виноват, что решил поспорить с Микробом. А вот про то что Вирус пассив так никто и не узнал. Возможно это и к лучшему. Хотя, фиг его знает.