"Это было мое пламя, Тойя"

      Нарастающий гул многочисленных сирен автомобилей скорой помощи вгрызался в перепонки подобно бешеной собаке. Каждая кочка и последующая тряска отзывались болью по всему телу. Слишком много криков, слишком жарко, слишком громко!       Тело — оголенный нерв. Любое касание, пускай и случайное, тут же заставляло кровавую корку плакать бордовыми слезами. Врачи пытаются помочь, нужно дать им сделать свою работу. Перестать сдерживать слезы от накатывающих волн боли, остановиться и не корчить из себя сверхчеловека.       Каждый совершает ошибки. Каждый учится на них. Различается лишь цена, которую ты платишь за них. В его случае она была чрезмерно высока.       Что я наделал.       В чернеющем окне все чаще пролетали всполохи огненных силуэтов. Пламя охватывало здания, сжирало деревья. Кажется, даже асфальт горел. Это его вина? Только его? Чего стоит секундная слабость, ведущая к неминуемой ярости? Потеря контроля, вспышка внутри тебя. Половина, которую в тебе взрастили, вырывается наружу, снося мощью даже бетон. Этого хотел Старатель, когда испытывал его на тренировках? ЭТОГО?! — Держи его голову, держи! Не дай захлебнуться кровью, иначе ему точно конец!!! Кагане, ты слышишь меня, черт подери?! Если про-герой умрет в нашу смену, то считай, что отпускные скажут «до свидания»! — Что я могу сделать?! Его легкие перестают работать, а сердце — сокращаться. Как он вообще мог выжить в таком взрыве?! Эй, Сотио, педаль в пол! Быстрее! — Куда быстрее?! Не видишь — тут просто завал, все наши и часть с Камино уже не справляются с поступлениями… — Огибай через переулки, плевать! В курсе, кто это такой?! Если склеит ласты — нас засудят настолько, что будешь рад своим старым штанам. Потому что только они у тебя и останутся! Сворачивай через шоссе!       Эти голоса простых людей звенят в больной голове, закрадываясь в подкорку мозга. Тычут грязными пальцами в мозг, проверяя — живой ты или стараться больше нет смысла. Он понимал, что это — просто их работа, такая же, как и у него. Спасать людей, во чтобы то не стало, быть сильными и… Терпеть горечь поражения, которое постоянно ходит за тобой по пятам. В этом про-герои крайне схожи с докторами. — Хватит бегать, Даби, больше тебе некуда деваться. Просто сдайся, не усугубляй ситуацию, в которую попал. Опусти руки и направься в Тартар вместе со мной, тогда мне не придется использовать силу, — пытаясь отдышаться, Шото всеми силами сдерживал тряску в своих ладонях.       Злодей, стирая кровь с разбитой губы, сплюнул куда-то в темноту перекрытой дороги. Бежать сюда было той еще занозой в заднице. Как же бесит: — Помнится, в прошлый раз ты говорил мне тоже самое, о великий герой номер два. Но, как видишь, я все еще стою здесь, а ты продолжаешь за мной гоняться, будто в этом и есть весь смысл твоей жалкой и скучной жизни. Может, пора сменить профессию? — издевательская улыбка не успела появиться на его обезображенном лице, как член Лиги увел голову в сторону. Ледяной шип, пролетев с немыслимой скоростью, снес дорожный знак: — У меня нет времени болтать с тобой. Если ты хочешь драться, то пускай так и будет… — но парень, водя пальцем, прервал его: — А-а-а, маленький герой. Может лучше не делать этого в самом центре Киото? Никогда не задумывался, что думают о подобных тебе простые люди? Те, кто боится проявить свою настоящую природу и прячутся сейчас по углам? Можешь не отвечать, я вижу все по твоим глазам. Тоже недолюбливаешь их? Тебя воротит от слабости, от того, что они не могут защитить себя даже от самой мнимой угрозы. Тогда как ты тренировался всю свою жизнь, чтобы хотя бы на миг приблизиться к этому «триумфу». Ведь я прав, Тодороки Шото?!       Врачи поежились, когда обугленные пальцы пострадавшего шевельнулись в беспробудном сне. Словно он боролся даже сейчас, совершенно не понимая, что битва уже давно была окончена… — Что там по остальным, сколько пострадавших? Эй, ты можешь мне ответить, Кагане?! — Да откуда я знаю! В нашем распоряжении около тридцати машин — они переполнены, посчитай сам! Черт, это сейчас только что промчались спасатели или мне показалось? Есть еще пострадавшие? Веди ровнее! — скрип всего салона передавался на ворочавшегося героя, ссохшимися губами глотавшего воздух вперемешку с кровью. — Я стал героем для того, чтобы защитить этих слабых людей, а не для болтовни с безумцем. Неужели это так трудно принять? Что существует что-то кроме маниакального стремления к разрушению и убийствам? Хотя, твое ограниченное сознание вряд ли способно понять… — гулко засмеявшись, Даби зажег синее пламя в своих ладонях, окрашивая оцепленную площадь в небесные тона: — Ты можешь лгать им. — он кивнул в сторону пролетающего вертолета, который то и дело направлял на них лучи прожектора. — Но себя тебе не обмануть. И уж тем более МЕНЯ. Все, чего ты хотел в своей жизни, даже самая толика собственного желания была лишь волей Старателя. Того, кто сотворил тебя, и того, кто завистливо сгорел в собственных слабостях. — Ты ничего не знаешь! — левая сторона про-героя озарилась оранжевым светом, от которого оледенелая часть тела тут же закапала слезами. Довольно облизав губы, злодей забренчал всеми своими скобами: — Я знаю достаточно, маленький наследник. — Он что, заговорил?! Твою мать, твою мать! Сотио… Объезжай, объезжай!!! — толчок раскидал все приборы и инструменты по салону, которые по удачному стечению обстоятельств не ринулись на пациента. Сейчас парень слышал только возмущенные крики и сирены обгоняющих их пожарных и других машин скорой помощи. Сколько жертв? Скольких он потерял сегодня ночью?       Обрушив на врага целую волну холода, Шото резко сменил стойку, совершив вертикальное движение вверх-вниз. Застывшая в воздухе жара обрушилась на Даби, который в одно мгновение растопил весь лед. Смахнув пот со лба, злодей развел руками, посылая голубеющее пламя вперед. Двигаясь по крутой дуге, поток обогнул возведенную стену, попадая в грудь профессионала.       Вскрикнув, тот моментально понизил температуру тела до минимума, хоть как-то заглушая боль. К его удивлению, она была и в половину меньше ожидаемой. Будто… Он игрался с ним?!       Свет ударил в глаза, пока холодный операционный стол приблизился к его позвоночнику. Очнувшись лишь для того, чтобы оглушительно закричать, Тодороки впал в забытье, повинуясь болевому шоку. И только звук маленьких колесиков предвещал скорое начало работы. Работы, которая должна была спасти его жизнь.       От огня асфальт становился слишком вязким, по нему невозможно было нормально ходить. Благо, даже это Шото использовал против соперника. Стремительно продвигаясь вперед на остывающей волне, он подпрыгнул чуть выше, избегая синего каскада смерти. Даби, ухмыльнувшись, прокрутился на месте, выставив обе ладони в сторону летевшего на него про-героя.       Стиснув зубы, красно-белый защитник зажег пламя в обоих руках, ловко увернувшись от заряда прямо в воздухе.       Не был уверен, сколько длилась пресловутая операция, но ощущал каждый миллиметр вонзившегося в него скальпеля, каждый моток бинтов и каждую капельку пота врача. Чувства обострены даже когда он на грани — все по заветам Отца. Настоящий герой никогда не спит, никогда не расслабляется и никогда не даст застигнуть себя врасплох. Так было…       Влетев на полной скорости, Тодороки обхватил смеющееся лицо Даби и впечатал в разжижающийся асфальт, занося окровавленный кулак. Сколько лет он пытается его поймать, сколько лет пытается узнать правду! — Какой ты молодец… Уже избавился от отвращения, когда используешь огонь, да? Не ты ли ненавидишь Старателя? Не ты… Не ты ли стараешься уйти от его образа, который… Ха… Который идет за тобой по пятам? Думаешь… Думаешь все эти людишки видят в тебе Тодороки Шото? Ты правда так… Наивен? — его шрамы и засохшая кожа стали отслаиваться, покрывая бледнеющее лицо черной кровью. Волосы защитника слабых взмыли от появившегося пара, который стал варить надоедающего врага живьем: — Я уже сказал тебе… Ты ничего не знаешь обо мне и о моей семье. И не такому психу как ты судить меня или Старателя. Точно не тебе… Я всегда шел своей дорогой, пускай сам путь был мне навязан. Но я нашел выход из этой петли самостоятельно, надеясь на других — то, чего ты себе позволить не можешь. Именно поэтому сейчас ты кашляешь своей кровью, а я стою выше тебя… Ведь ты ничего из себя не представляешь, кроме как комка ненависти и гнева, ведущего ни к чему. Ты не создашь, ты лишь разрушишь… И поэтому я всегда буду сражаться с тобой. Всегда, — шум вертолетных лопастей определенно действовал на нервы. Ничего, просто издержки популярной профессии. — Полиция и государственные службы продолжают вести подсчет жертвам недавнего теракта, который произошел в самом центре Киото. По нашим данным, число раненных и вытащенных из-под завалов насчитывает около трех сотен. Погибших и объявленных пропавших без вести — больше пятисот. Как сообщают очевидцы, площадь Хигашияма была оцеплена сотрудниками правоохранительных органов, так как оказалось эпицентром схватки про-героя и злодея, известного под именем «Даби». После продолжительного сражения всю территорию охватил взрыв, который и стал причиной полного разрушения большей части обоих кварталов…       Открывать глаза после очередного геройского дня было так тяжело. Каждый раз одно и тоже. Тело ломит, а организм молит хотя бы об одном дне без травм и потрясений. Но это его работа, а ее надо исполнять. Иначе… Какой из него герой номер два? Да-а-а… Деку рассчитывает на него, иначе определенно остался бы подольше в этой префектуре. Придется писать объяснительную… Черт, как же это больно. — Сражаться нам больше не нужно, малыш. Надеюсь, что это — наша последняя встреча как злодея и великого героя номер два, смекаешь? Потому что сейчас… Мы просто в лучшем месте, чтобы навсегда решить наши с тобой разногласия и недомолвки! — отвлекшийся всего на секунду Шото закрыл обожженное лицо, которое обхватило пламенем изо рта Даби.       Тот, пытаясь подняться, интенсивно срывал все свои скобы, крича от нарастающих позывов мертвеющей плоти. Хватит уже прятаться, хватит уже тянуть. Сейчас или никогда!       Попятившись, герой одним притопом сковал ноги противника, готовясь закончить все одни ударом, как… Пламя между его пальцев потухло, а волосы встали дыбом. Он не хотел в это верить. Не хотел, потому что это — тоже часть прошлого, от которого старательно прятался, походя на ребенка. Но оно всегда тебя настигнет. И оно будет сильнее, чем когда-либо. — Уверен, что Старатель многое тебе не рассказал, но… Уверен, что ты слышал о МОЕМ близком успехе. О том, что я стал бы ИДЕАЛЬНЫМ, если бы не слабое тело… Считаешь себя особенным лишь потому что твой папочка вбивал в тебя свои идеалы?! Думаешь, как несправедлива жизнь поступила с тобой? Как мамаша бросила, окатив кипятком?! ДУМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ЭПИЦЕНТР ВСЕГО МИРА?! Но это не так, маленький герой… — асфальтовая крошка, заливаясь кровью из распоротых ранений злодея, отражала в своем буром зеркале чистейшие кристаллы льда, вырывающиеся прямо из оголенных сухожилий и мышц.       Такие же, как и у него самого.       Сердце остановилось на пару мгновений, пока воздух в легких перестал циркулировать. Руки дрожали, как никогда раньше. Разум отказывался принимать годы лжи и четкого разрушения пути, которого он считал истинно-верным. Но это… Обман? — К нам поступают эксклюзивные кадры от чудом уцелевшего очевидца, который, разумеется, решил остаться анонимным. Постойте, что же это? Неужели про-герой и правда просто застыл на месте? Отпустил врага, который уничтожил столько невинных? Но как же это… Нет, стойте-стойте… Не может такого быть… Нет…       Схватившись за грудь, Шото пытался выдохнуть, но организм отказывался. Перестал подчиняться ему, как и он сам перестал быть лишь тенью Старателя. Многие годы старался дистанцироваться от образа идеального героя, который разрушил его жизнь. Да, он понял свои ошибки, но… Ожог на его лице не пропадет никогда. Будет служить напоминанием о настоящем лике про-героев. О том, что на самом деле значит правда.       Кожа парня стала обугливаться, словно сгорая изнутри. Нарастающие волдыри охватили сначала руки, а затем — все остальное тело. Волосы заискрили, пока глаза уловили самодовольную улыбку Даби. Или точнее… — Почему… Тойя… Почему? — старший Тодороки, падая на колени, раскинул ладони, смеясь так громко, что даже боль не могла помешать ему: — Потому что этот миг запомнится слабым людям навсегда. Они поймут, как наивно доверять таким, как ты. Какого это — быть отвергнутым твоим кумиром и защитником. Поймут это, когда сгорят в праведном пламени. Огне, который заслужили. Ну, а ты, про-герой… Передавай «привет» Маме. Надеюсь, что скоро мы с ней увидимся в Аду…       Давно таящаяся сила, которую сдерживал Старатель в собственном ребенке, рванула наружу, больше несдерживаемая никакими рамками. Барьеры пали, ложь была сожжена. Так же, как и вся вера Тодороки Шото.       Вспышка. — Этого не может быть… Неужели герой номер два, наш с вами любимый Алый Подснежник… — едва уцелевший в этом взрыве он помнил все. Он помнил лица, помнил то, как плавился металл. То, как упал вертолет, распадаясь на материю еще до приземления. То, как сверхновая зародилась в самом центре Киото. И помнил последние слова Даб… Тойи. Все, что он прошептал напоследок, было…

«Твоя очередь»

      С усилием поднимая ладонь, Шото замечал только обугливающиеся бинты, которые едва сдерживали ничем не сдерживаемое пламя. Голубое пламя. ЕГО НАСТОЯЩЕЕ ПЛАМЯ.       Ведь взрыв, который уничтожил большую часть города… Тоже был лишь его.