Лекс Империалис

Первые циклы прошли без происшествий, почти. Но они были не чрезвычайные. Обычно дубинка, комиссарский взгляд и карцер решал все проблемы. Наркотиков и дурмана больше в моем полку не ходило. Но мой начальник просто «мешал» меня c дерьмом. Толстяку не нравиться то и другое. Два урода, с которыми я живу в одной комнате, тоже начали подначивать меня. Они же капралы из военной полиции. Я им просто так рожу начистить не могу, хоть и хотелось. Сержант Гус, капрал Кауфман и капрал Ройс уже попали в мой список тех, кому бы я шею перегрыз. Выводят. А Иона безвольная и бесполезная. Хотя бы эта сошка, по-другому назвать ее не могу, послушная и выполняет все, что я ей говорю. Смотрит на меня своими глазками, моргает, кивает и делает. «Она меня хотя бы не раздражает». Свою работу я выполняю по уставу, успешно и стараюсь, чтобы все было выполнено быстро и качественно. Ощущаю себя немцем, а не как у нас в ментовке все на «авось» пускали. — Капрал Майер, задумались? — спросила Иона, тыкнув меня в плече, а я перевел взгляд на брюнетку. У нее реакция «комочек». Уменьшится в размерах и не раздражать меня. — Ешь, молча, — ответил я, и продолжил, есть еду из костной муки и задумался о своей работе. — Эй, «Трудяга» и «Хвост», а ну работать идите! — рявкнул сержант Гус. Я перевел взгляд на его ленивую, тучную тушу. Рядом с ним было два мудозвона Кауфман и Ройс. У меня уже есть улики о том, что они тут изымают вещи насильно под хваленую руку Гуса и еще продают легкие наркотики. Все что я отдаю чертовому Гусу, возвращается в полк. А с комиссаром я связаться не могу, все через него. Полковника в помине не видел, сержанты не знают. А лейтенанты в ухе ковыряются. Тяжело вдохнул и поднявшись с места сделал воинское приветствие и безэмоционально ответил: — Так точно, — Иона повторила за мной, а затем мы вышли из столовой. Хорошо что я ем весьма быстро. Голодные годы научили, а то сержант бы меня уже голодом заморил. Дальше мы отправились по своим делам. В течении пары часов я с Ионой просто бродил от нечего делать туда-сюда и просто взглядом гонял всех от новобранцев до сержантов. Мы даже за всякую мелочь докопаться можем. Гус один раз докопался до капрала из-за шнурков, чтобы пачку рекафа у него выманить. «На кого же я работаю?». — Капрал, может, вы хотя бы на пару минут прерветесь, работы не так и мно… — тут я глянул на Кац, а она вжала шею в плечи. — Капрал Кац, работа не ждет. Выполним и дел с концом. Вам же нужно, чтобы у вас было отличное дело? — спросил я весьма грубо и немного раздраженно. — Да. Прошу прощение капрал Майер, — ответила она очень тихо. — Кац, сто раз повторял. Громче говори и не мямли, ты арбитр будущий, а не девочка. Я от туда же откуда и ты и знаю что там. Освободи уже свой внутренний гнев и желание быть кем-то. А то ноги об тебя будут вытирать. Дальше у нас разные дороги, — рыкнул я, а она опять нервно закивала. Я только тяжело выдохнул, девочка не меняется, — Ты как выжила-то? Как прожила те годы? — спросил я с интересом приподняв бровь и видимо мое лицо опять искажало каплю безумия. — Ну… у меня папа и мама арбитры с тех уровней. Я по его стопам пошла, — тут я глянул на нее будто насквозь. «Папаша с мамашей у нее гении. Тогда ясно, почему выжила. У арбитров… точно район у гидропонных ферм. Точно». — Тогда какого хрена ты такая пассивная? — Мои родители добрые весьма. Я пошла туда же, куда и братья старшие. У меня местечко уже намечено, только вот это пережить и все, — ответила она, а я ее еще больше взглядом прожигать начал, — А вы, то почему такой… странный, капрал. — Стоп, то есть ты вообще не знаешь, что у тебя в М-18 происходило и почему район маниакальный? — спросил я и неожиданно даже для себя улыбнулся с некой долькой иронии. — Ну папа с бандитами и еретиками разбирался в том районе. А я в школу ходила в закрытой зоне для детей арбитров и так далее. Полный соцпакет, как говорил папа, — ответила она. — Бог-Император, — произнес я его всуе и потер переносицу, — Ладно. Если коротко. Я с шести лет потерял память. Потом меня устроили в приют, и… — коротко рассказал ей, что же там за «АД» в М-18 и почему же я выжил. Не сказал я ей конечно о каннибализме, которым меня заставили заниматься и еще некоторых пунктов. Рассказал, как там работают арбитры, стреляя во всех и обычно не разбираясь с проблемой из-за уровня опасности выше шестого. — Ну… у меня было все хорошо. Папа говорит, человек привыкает к каждому дерьму. Но вы зверем стали. Чуть-чуть успокойтесь. — Успокоиться? Наркоту, которую я изымаю, перепродается моим же шефом, дура. У нас тут все продажное, как жизнь в М-18, — рыкнул я со злобой. Потому что ее праздность в данной ситуации, меня уже вывела. — Ну… мы не можем это исправить… Сами же сказали, выживать нужно, вот мы и выживаем, — я выдохнул, а затем с улыбкой сказал: — Ты тут выживаешь, а я здесь как на мире рае, девочка, — она немного поежилась, а затем заткнулась. После она больше ничего мне не говорила. Я наоборот стал пугать ее еще больше. Наивная девочка в розовом мирке сектора М-18. Но в одном она была права, я не мог разобраться с данной проблемой совершенно никак. Но! Я же не один буду справляться с данной проблемой. Поэтому пришлось просто делать свою работу и терпеть. Ждать планетарного комиссара или его помощников, когда тут проедут или устроят неожиданную проверку, а я уже дам им «букет» информацию. Кац смотрела на мою паранойю вечно всех подозревать с какой-то долькой усталости. Я у нее попал в личный список «знакомых психопатов». Только я, то свою задачу выполнил. Комиссар приехал с неожиданной проверкой через месяц после нашего разговора. Одного толстого военного полицейского скоропостижно не стало. Кац и я потом заполняли похоронки на них. Тогда Кац немного переосмыслила мои методы работы. Ждать и делать. Я знаю комиссара Виктора Мосли и его фанатичность к работе. Вот именно такие высокопоставленные фанатики готовы с любой проблемой разобраться, дай им только намек. Полк же огреб опять, только я в этот раз не бегал с ними. Был занят заполнением документов. Повышения я конечно же не получил, но хорошую черточку в досье заполучу. В полку я задерживаться не собираюсь, слишком монотонная и однообразная работа. Когда прошел ровно год моей службы, то я так и не обзавелся связями. Лейтенантский состав избегал меня как огня, а новый начальник, сержант Крат был фанатичным как комиссар. Поэтому работы даже не осталось. У меня появилось больше времени на самообразование. Первым делом начал изучать высокий готик. В жизни он мне пригодиться, я почему-то уверен в этом. … Сегментум Обскурус/Сектор Каликсида/Субсектор Мальфи/Система Моратвиль/Мир Улей Совурт. 886 год.М42. Думал, что последние два месяца службы у меня без происшествия пройдут. Но тут военная тревога, не учебная. Проснулся в четыре утра, судя по хроно. Моя напарница и я начали быстро одеваться в полевую форму и выбежали в соседнюю комнату, где были наши шкафчики уже с боевым снаряжением. Начали одевать флак-броню, только вместо шлема у нас только берет пилотка военной полиции. Лаз-пистолет, лаз-карабин, нож и шоковая дубинка. Затем быстро выбегаем на общее посторенние. Все отделения прибыли на построение меньше чем за две минуты. Нас быстро вводили в курс дела лейтенанты. Я был прикомандирован к первой роте вместе с Ио. Лейтенант Симонс даже не провел общую строевую. Разложил на полу карту сектора N-30, что на семнадцатом этаже. — В общем так. Поднялось локально восстание. Наша задача оказать поддержку Адептус Арбитрес. Нашей роте будет приписана задача о наступлении в центр и освобождение из котла арбитрского участка. В деле были замешаны мутанты, возможно сильное сопротивление. Глядеть в оба глаза, чтобы не помереть. Это не учения, парни, так что приготовьтесь! — сообщил информацию лейтенант, а затем наша рота была погружена на грузовые автомобили. Я ехал во второй машине вместе с Кац. Нас приписали к не полностью укомплектованному второму отделению. — Капрал Кац, Капрал Майер, вы будете командовать только в том случае, если погибну я — сержант Гросс и потом капрал Коуч, вы меня поняли? — спросил сержант присобачивая штык к лазгану. Я решил последовать примеру сержанта, и штык-нож присоединил к лаз-карабину. У меня можно сказать лазган, только более миниатюрный. У СПОшников полноценные лазганы, а у меня без приклада с уменьшенным режимом огня очередью с трех до двух. Выгрузившись из грузовиков в одном из секторов техножрецов, нас быстро направили к экстренному лифту. Спустились мы очень быстро, предварительно пристегнувшись к сиденьям, чтобы не вылететь во время спуска. Через несколько минут мы прибыли на семнадцатый этаж в сектор N-30. Мы начали отстегиваться, и ожидать когда створы лифта откроются. Они начали медленно открываться и тут по нам открыли огонь из проема. Двое СПОшников были мгновенно убиты. Я же быстро запрыгнул за ряд сидений вместе с Ионой и капралом Коучем. — В укры… — крик сержанта Гросса резко прекратился, а затем раздался взрыв. Как я понял его фрак-гранаты на поясе взорвались. Ошметки сержанта и пары СПОшников разнесло ко всем чертям. В узком лифте на два десятка человек нас зажали с лихвой. Сиденье, за которым я прятался начало плавиться под напором лазогня. — Бог-Император спаси нас! — завопил капрал под мощным огнем, пришлось все брать на себя. — Взвод! В укрытие! А то нас задавят! — крикнул я, и тут СПОшнкии опомнились и стали прятаться за стенками у створок. По три с одной и второй стороны лифта. За тремя рядами сидений прячусь я, и еще шесть человек, считая Ио и капрала Коуча, — Гранаты! Бросайте в них гранаты! — приказал я и нагнулся еще посильнее к полу, чтобы меня не задели. Я нахожусь под самой мощной линией обстрела. Через десяток секунд шквал лаз огня по нам прекратился. Гранаты мощно взорвались на позициях врага. Я наконец-то смог высунуть голову из-за сидений. Створы лифта окончательно открылись. В проеме ничего не видно, кажется, кто-то из СПОшников кинул дымовую гранату вместо фрак. Но хотя бы огонь по нам прекратился. — База… говорит 3-е отделение, капрал Майер… — начал говорить я весьма тихо. — Доложите обстановку. Ничего не видно по камерам, — сказал кто-то из штаба. — Назовитесь, — попросил я и тут мне в ответ: — Лейтенант Стамонс, — я понял, что это не наш лейтенант, потому что у нас Симонс. Связь перехватили. Выключил вокс и сообщил всем: — Парни… — некоторые обратили на меня внимания, другие стали ожидать новой волны противника, — Нас отслеживают по воксу, режим тишины. Готовьтесь к прорыву. Нас тут к черту зажмут, если не выберемся, — тихо говорил я, но так чтобы все слышали. — Так точно… — ответили они, а затем тяжеловооруженный пехотинец передвинулся к нам к первому ряду сидений и разложил стабберный пулемет. — Огонь на подавление, — приказал я, а пулеметчик кивнул. — Капрал Коуч, вы там ка… — только после того как присмотрелся, понял что Коуч шею прижгло лазогнем и сейчас он замертво свисает на сиденьях, — Ио, на задний план, чтобы ты тут не попадалась под руку, а то сдохнешь, — она нервно закивала и на четвереньках перебралась на задние ряды. Я подготовился к стрельбе. Прицелился в дымы, а затем как только появился просвет, понял, что по полу кто-то ползет. Прицелился и четко выстрелил неприятелю в голову. — ОГОНЬ! — приказал я и тут пулеметчик заваливает свинцовым огнем нашего противника. С той стороны раздались выстрелы в ответ. Я уже начал стрелять наугад вместе со всеми. СПОшники у стенок около створок не вылезали. Пока пулеметчик давит противника огнем. — ПЕРЕЗАРЯЖАЮСЬ! — закричал пулеметчик. — Лазерами! — крикнул я, и тут же из-за стенок вылезли по три СПОшника по разные стороны. Как дым развеялся, я увидел, что впереди нас была баррикада в метрах ста. — Вперед! Займите баррикады! — крикнул я и встав с места пошел вперед на штурм, — Чего стоим! Вперед, а то зажмут! — как я вышел из лифта, то открыл огонь на ходу по некоторым поднявшимся головорезам. Вышел я в узкий коридор, по бокам которого были здания без окон и дверей. Просто классические здания-основания, которые держат этаж и позволяют людям проживать в них или там какие-то заводы, что возможно, раз около лифта. Когда я пошел, вперед стреляя на ходу, то понял что хожу по ошметкам противников и пытался не поскользнуться на мокром от крови металлическом полу. Благо берцы позволяли. Слева и справа у меня примерно шесть метров в ту и другую сторону. Вроде расстояние есть, но укрытий вообще нет. Пришлось ускориться, чтобы дорваться до баррикад, из-за которых по нам стреляли. На баррикадах примерно еще трое, несколько уже лежат, видимо пулеметчик попал, а еще я не промах. На головах у этих головорезов мешки с вырезами. А вооружены лазганами и стабберами. — Поддержите! — крикнул я и побежал вперед, на всех парах немного пригибаясь. За моей спиной раздались выстрелы из лазганов и я слышал как СПОшники шли за мной. Противника накрыло неслабо, но по мне они огонь вели. В один момент я упал, потому что не мог отскочить из-за огня своих. Метров было примерно пятнадцать-двадцать. Снял с пояса гранату, выдернул чеку и закинул им за баррикады. — ГРАНАТА! — раздался крик головорезов, а затем мощный взрыв, стоны и крики. — ЗАНЯТЬ БАРРИКАДЫ! — крикнул я и СПОшники совместно с Ио ускорились. Раз они не стреляли, значит, врага уже не было. Заняли баррикады, начали их «улучшать», чем могли, даже тела противников навешивали для лучшего укрытия. — Внимание, держать лифт любой ценой. Возможно, наши скоро спустятся! — Так точно! Мы начали раскладывать пулемет, собирать гранаты и перезаряжать батареи. Впереди нас в метрах тридцати раздались крики. — Приготовиться! — семнадцать солдат СПО приготовились к атаке, и тут на нас выбежала огромная толпа людей с пакетами, мешками и изуродованными лицами. Не мешкая я дал приказ: — ОГОНЬ! — мы начали отстреливаться. Обезумившая толпа «людей» мчалась на нас вооруженная мечами, тесаками, дубинками и пистолетами. Редкий огонь раздавался по нам, пока мы в этом коридоре устраивала настоящую бойню. СПОшники в панике орали от такого, но стреляли и мочили предателей. Я уже расстрелял вторую батарею и перезаряжал третью. Ио уже обзавелась парочкой седых волос и, рыдая и вопя от страха, просто стреляла и стреляла, перезаряжалась и по новой. За три минуты коридор превратился в месиво. Сотни трупов обезумевших людей валялись, кто-то еще был жив и стонал. У меня самого руки чуть-чуть дрожали, не думал, что на такое безумство наткнусь. Рыдающие СПОшники перезаряжали оружие. Парочку я послал к лифту, чтобы забрали батареи, у убитых еретиков и наших. Мы перешли в режим ожидания, надеясь, что сюда придет еще парочка отделений. Но лифт так и не поднимался. «Где подкрепление?», — думал я, а когда пытался связаться по воксу, то там раздавались какие-то еретические проповеди о «трупе на троне». — Капрал… нам помогут? — спросил дерганый пулеметчик. — Молись, Бог-Император поможет. Пока что не все так плохо, могло быть и хуже, — сообщил я. Пулеметчик посмотрел на меня как на психопата. Ио дрожа, сжимала лаз-карабин и смотрела на залитые кровью и ошметками коридор. Я же просто похлопал ее по плечу. — Знакомься с реалиями. На дне можно и не такое найти, — она напугано глянула на меня и нервно кусала губу. Примерно через двадцать-тридцать минут, один из солдат крикнул: — ЕЩЕ ВОЛНА! — тут мы приготовились отбиваться. В этот раз на нас спустили ксено-собак или мутантов собак, не разбираюсь в них. Открыли огонь и начали отстреливать их, а затем в коридор выскочили псари. Мужики обтянутые ремнями в руках у которых были тесаки. — Убейте всех! Ни одна тварь не должна пройти к лифту! — крикнул я. В пылу боя даже приказывать не пришлось. Страх заставлял моих бойцов стрелять как в последний раз. Вопли и крики раздавались из глубины улья, и я понимал, что на нас выскочит что-то большое и страшное. Так и произошло, когда волна закончилась, на нас вылетело огромное, толстое создание. У него один глаз, треугольная голова с длинным языком. Жирное строение тела. Из пуза торчат кишки, а вокруг летают мухи. Я даже думать не стал над тем что это за хреновина и бросил гранату. Раздался мощный взрыв, и создание лишилось ног, а дальше пулеметчик размозжил ему голову. Так мы отбивались часов двенадцать, адреналин нас вообще не покидал. Когда в нашем коридоре погас свет, стало еще страшнее даже мне. Быстро начали просвечивать углы мощными военными фонариками и ждать еще одного нападения. Вопли и крики раздавались по нашему коридору то близко, то далеко. Каждый шорох заставлял дергаться. Один из СПОшников по моему приказу пытался посмотреть, что с лифтом. Оказалось, лифт заблокирован. Видимо нас уже мертвыми считают. Пришлось ожидать. — Капрал, мы выживем? — спросил пулеметчик, имя которого я даже не узнавал. — Да. Я еще помирать не собираюсь, а ты? — спросил я у него и даже умудрился дико улыбнуться. Пулеметчик выдохнул и ответил: — Не… у меня еще много дел, — ответил он. — Вот у меня тоже. Так что… выжидаем и убиваем всех кто появиться, — сообщил я. На пару десятков минут все утихомирилось. Нервно ждали, курили и начали рассказывать байки о жизни и кто что еще не сделал в данной жизни. Но тут наступил очень страшный момент. Раздался детский, плачь, очень мощный. Ребенок ревел просто навзрыд. — Капрал, слышите? — спросила Ио, светя в левый поворот коридора, что в метрах пятидесяти от нас. — Слышу, слышу… Внимание, игнорируйте. Наша задача не детей спасать, а лифт удержать. — МАМА! — вопль ребенка только усилился, мы начали его игнорировать. Но пугал он весьма сильно. Пока он продолжался, многие даже привыкли, но я тут заподозрил одну вещь, звук стал сильнее и такое чувство, будто начал быть над нами. Я включил свой фонарик на карабине, а затем начал проводить им по левой стене. Пустота, пустота, а потом какие-то маленькие, кровавые следочки. — Левая стена, светите! — приказал я и тут все начали светить туда, кроме пулеметчика, что пас проход к нам. Множество фонариков начали водить по стене, а я прошел по следам ладошек и тут нашел не одну, а сразу стайку этих тварей. — СТЕНА! — крикнул я и открыл огонь по мутантам-детишкам. Такое чувство, будто это собранные из частей детей плачущие куклы. Как мы их просветили, они начали плеваться в нас кислотой. Двух гвардейцев она заживо сварила. Лазганами мы выкосили плакс, а затем уселись обратно на позиции и стали ждать. Время начало сводить нас с ума. В особенности Ио, которая дышала через раз и ее волосы уже стали солью с перцем. — Бог-Император, сохрани нас, — прошептал я, продолжая глядеть в непроглядную тьму.