Лекс Империалис

— Спасибо, парни, — сказал я поправляя разгрузку, а затем сунул шлем под мышку и прижал чтобы не упал. — Да не за что, мужик. Удачи тебе там. Она баба огонь. Байк на полной скорости остановит и под пулеметным огнем пройдет как под обычным дождичком, — сообщил они мне, а приподнял бровь на слова низкого. — Она это… дикая можно сказать. Отбитая, многие даже так говорят, — ответил он же. — Ладно. Учту, — ответил я подошел к двери, хотел было уже нажать на кнопку, как она открылась и передо мной встала начальница. — Салага! Ты там долго? — крикнула она в интендантскую держа палец на кнопке открытия двери с той стороны. — Я готов мэм, — ответил я, а она посмотрела на меня со скепсисом и качнула головой влево и пошла куда-то, — Мэм, какова наша задача на сегодня? — Выбить дерьмо из парочки информаторов, — сказала она с усмешкой. — Вас понял. Через несколько минут мы вышли из участка, а затем отправились на парковку арбитрских машин. Она уже мотала ключами от новой машины, которую видимо выдало начальство. Вспомнил сразу же «бобик». У арбитров с данного улья именно такие машины, ну почти. Только они намного более бронированные и еще квадратные до ужаса и окраса темно синего с черным с знаками Адептус Арбитрес. Для перевоза дивергентов и преступников идеальная машина. Бронирование всего от колес до стекла. Даже дополнительные листы армопласта приделаны к колесам, на стеклах, дверях и остальных частях. Мы сели в машине на не очень удобные кресла. Я закинул вещь мешок на заднее сиденье. Начальница, молча, сделала тоже, самое и снова сняла с себя шлем и закинула его назад. Ростом мой начальник под 180-185. У меня рост в мои двадцать 191 и я даже немного странно себя чувствую рядом с такой девушкой. Да и на улье я весьма высокий. Тут средний рост 170-175. На лице у нее шрам под левым глазом, шрам на подбородке и у нее имплантация зубов. Уж слишком они белые и ровные. Сейчас она смотрит на себя в зеркало заднего вида и я сразу могу это сказать. С зубной пастой тут беды нет, но вода тяжелая и не все витамины есть, поэтому с зубами у всех поголовно проблемы. — Ладно. Я — Арбитр Салли О’Нилл. А ты мой вьючный грокс, пока не сдохнешь, — она мне улыбнулась своими ровными зубками и мне не хотелось ей заехать по роже. Я слушком уж много людей с завышенной самооценкой видел. Научился игнорировать. — Как скажете, мэм, — ответил я без доли эмоции, а она стерла улыбку с лица и завела машину. — Ты скучный какой-то, — сообщила она, — Ты местный хоть? — Да. — Родичи у тебя зажиточные или сдохли? — Никогда не видел, — ответил я, когда она выруливала с парковки и выехала на проезжую часть. — Ясно. Как жилось в приюте? Жертва изнасилования, что такой хмурый? — спросила она, а я спокойно моргал поглядывая в зеркало. — Нет, — она зажала газ, а затем мы поехали в сверенную часть. — Избиений? — Вам есть дело до этого? — Вдруг я с психопатом работаю, хи-хи-хи… — она ехидно засмеялась, а я ответил: — В меру. — Ну ладно, доверимся патрульному Майру, — она снова ехидно засмеялась, а я думал как долго я буду держаться, чтобы ей рожу не начистить. Хотя я не в том положении, поэтому буду держаться сверхдолго. Затем она мучила меня всякими допросами. Я кратко отвечал «Да» или «Нет». Тут она начала о себе говорить. — Салли О’Нилл. Тридцать два года, не за мужем, алкоголичка с манией величия и ужасным смехом, другого не скажу, — ответила она, а я косо глянул на нее, а потом ответил: — Будем знакомы. — Так такой спокойный, что напоминаешь маньяка или серийного убийцу, — ответила она, посмеиваясь своим коронным смехом. — Возможно, — ответил я, а она краем губы улыбнулась, а затем мы молча проехали два квартала и выехали к нужным трущобам. Остановились у одного огромного дома-сектора. Огромная постройка от пола до потолка всего сектора. В таких могут проживать по сто тысяч человек. — С15.П332. Наш адрес. В таком здании может быть от одной до десяти банд и более. Это целый квартал, не уличный даже. Много узких закутков и десятки дверей и тысячи людей. Правило номер один: Смотри в оба глаза. Правило номер два: Не оставайся без напарника. Правило номер три: Никогда не снимай шлем и не доверяй местным, даже детям. Проверяй да перепроверяй. Четвертое правило: Сообщай каждый раз о том, что ты входишь по рации и не забывай закрывать машину. — Центр. Патруль Птица 11 входит в С15.П332 с входа номер два. Время. 12:33, время пребывания до нашей первой связи три минуты, как слышно? — спросила по воксу Салли. — Центр. Отец четыре запрос принял. С15.П332. Вход два. Время 12:33. Связь через три минуты, — ответил легкий женский голос. — Спасибо Адэлла, рада тебя слышать. — Удачи О’Нилл, — они мило обменялись словечками, а затем я надел шлем и на всякий случай достал дробовик. Машина после второго нажатия неожиданно закрылась армопластом еще сильнее, что стекол даже невидно. Видимо, чтобы скрутить ничего не могли. Но, бандиты дошли до того, что они и такое могут вскрыть минут за двадцать, если там нет мельта резака и т.п. У машины даже есть система гравиботинок, чтобы не перевернули ее. Она примагничивается к полу весьма сильно. Техножрецы гениальную антиугонную систему конечно придумали. Вокруг здания толп народа не было. Зато ошивались какие-то мутные худощавые типы. Это мы арбитры хари отожрали на государственных харчах, если судить по их словам. Можно сказать, подъезд, около которого сидят «четкие» пацаны, которые вроде как крышуют это место и всегда орут когда копы приезжают. — Эй, че приперлись! Вам здесь не рады! — воскликнул один парень в рваной одежде и глазами наркомана во время ломки. «Тут у каждого оружие, мать его». — Короче, мы к Хану, — сообщила она тому парню, а затем глянула на меня. Махнула мне рукой, чтобы я расслабился. — Лады, п*здуйте к Хану, найдете сами! — громко ответил нарик, а О’Нилл засмеялась в своем репертуаре, а затем махнула мне рукой и я пошел за ней. — Оружие убери лучше, они нервные сегодня, — сказала она и я закинул дробовик на ремешок. «Надеюсь я не умру в первый же рабочий день». Мы подошли к сломанной на три четвертых открытой гермодвери и зашли во внутрь. Затем начали подниматься по широкой лестнице на верхние этажи загаженного, разрисованного, жилого блока. На лестницах сидели различные парни, и девчонки моего возраста которые свою жизнь гробят в этих железных стенах. Но с жестокой природой выживания на улье никто и поспорить не может. Тут жили так тысячу лет и еще будут жить. — Приперлись, псы, — проходя через пролеты лестницы, мы слова и похуже будем слышать. Главное не реагировать. Поднимались мы по еле-еле освещенным лестничным пролетам. Поднялись уже на девятый ярус. Вышли на лестничную площадку, которая вела в четыре коридора. Один вел налево, другой направо и два посередине прямо перед нами. Исчисления жилых квартир было таким: 11/1/1, 11/1/2, 11/1/3 это, если пойти по левому коридору. По правому, было также, только там уже был одиннадцатый этаж, четвертый сектор и потом нумерация. На лестничной площадке нас встретила пятерка не добропорядочных граждан с оружием в виде стаб-пистолетов и арматуры. На лице у них были тату в виде подковы под левым глазом. Они имели отношения к местной банде, это и дураку понятно. — Окей и что такую боевитую бабу и зародыша псины привело в наш добропорядочный сектор? — парень с синими волосами и ожогом в пол левого лица начал разговор с нами. — Мы к Хану. Он где сейчас? В 11/3/22 как всегда или еще где? — парни переглянулись, а затем указали на третий проход, если считать слева. — Ток он никого не ждет, так что на месте стоим, — сказал синий, а затем закинул арматуру на плече и поплелся весьма медленной и вальяжной походочкой в сторону третьего отсека. Я уже не нервничал. Зачем уже нервы выжигать. Тут отсек, потом так побьют и постреляют, если с нами что-то случиться. О’Нилл вообще была спокойна как удав и закурила папиросу и предложила меня, я помотал головой. — Центр на связи. Вы живы? — услышал я голос Аделы и О’Нилл пустив дым от папиросы через нос ответила: — Центр. Птица одиннадцать. У нас все в норме. Пять минут. Конец связи. — Хорошо. Конец связи, — затем мы подождали еще минуты три. Вскоре вернулся синий посыльный с арматурой. — Ты можешь к Хану, а ты тут стой, — тут мне его слова не понравились. Салли ничего мне не сказала мне. Даже жестом ничего не показала. Ушла за синим, а я остался тут с четырьмя «подковами» и думаю. «Твою мать, не нравится мне это». Я продолжил спокойно стоять. Не думать о плохом и успокаиваться. Хоть нервы у меня действительно железные. Но в такой ситуации они немного шалят. Не люблю я, когда начальник говорит, не разделяемся, и тут же сваливает на переговоры с авторитетом или кто он там вообще. — Центр на связи. Вы как? — спросила Адела. — Все в порядке, Центр. Пять, — ответила начальница, а я посмотрел на хроно, чтобы четко понять, сколько времени мне придется ждать. Я начал смотреть на «подков», которые смотрели на меня с издевкой. Делая жесты улиц. Эти в данный момент показывали знак «рокеров» из моего мира. Переговаривались друг с другом. Перевел взгляд с них на коридор номер три. Увидел как Салли зашла в какую-то квартиру вдали коридора. В коридоре же пусто, освящения в нем почти нет, но ее фигуру я разглядеть легком мог. — И че? У вас матерые закончились? А, или вы нас перестали уважать? — спросил «подкова» с набитыми на пальцах буквами. Там написано «смерть», на языке улья. Я посмотрел на него спокойным взглядом и отвечать ничего я не собирался. Потом глянул на часы. Прошло две минуты. — Эй, мудила, я к тебе обращаюсь, — выдал «смерть», я же в ответ ему показал знак «ОК» с тремя поднятыми пальцами. Коротко «иди в пизду». — Хэ! А тебя есть яйца. Как звать то, или ты немой? — резко его издевочный голос перешел на более серьезный. Я же его опять начал игнорировать. У меня задача тут не лясы точить. В коридоре показалась парочка личностей. Две девушки в весьма откровенных нарядах. Выглядят они конечно не очень, как по мне. Но, судя по татуировкам, в виде треухого кролика на шее они проститутки. — Эй! Девки! Загляните к нам? — спросил «смерть» у них. Девчонки в ответ сделали жест, которым я послал его недавно. А затем они начали, спускается по лестнице. — Урод ты, — выдал один из дружбанов «смерти». Худой наркоман с огромной челюстью. — Да сам ты урод! Себя видел? Я самец, — тут они начали членами меряться в переносном смысле. Говоря о том, кто кого трахнул и что делал недавно. Я же ждал. Когда на часах протикало пять минут. — Центр на связи. Живы? — спросила Адела. — Птица одиннадцать. Пять минут, — после слов О’Нилл я понял, что мой нервяк пока что продолжается. — Патрульный Майер, отзовитесь, — сказала Адела. — Майер. Жив. Пять минут, — сообщил я немного суховатым голосом и весьма тихо. — Пять минут пошли, — ответила Адела. Затем я снова начал ждать. Внимательно следил и размышлял в голове о том, куда бы сходить отметить свой первый день работы. А еще, куда бы сходить, когда первую зарплату выдадут и вообще, куда меня поселят, в какое общежитие. Из размышлений меня вывел голос Адела. — Одиннадцатая птица. Живы? — спросила она. — Птица одиннадцать, пять минут, — сообщила О’Нилл. — Майер, жив. Пять минут, — ответил я в ответ. Потом я продолжил свою работу. Даже немного утихомирил себя разными мыслями. Но, тут вернулся синий и сказал мне: — Тебя зовут, — сказал он, а я посмотрел на него, и в руках у него была все та же арматура. Но, я в дурака решил не играть. Потянул руку к воксу, но тут синий, начал делать ко мне резкие шаги, и арматура была на замахе. Я, не медля, скинул дробовик с плеча и с размаха ударил синего. Тут послышался хруст его ребер. Как он свалился в позу рогалика, за его фигурой я увидел «смерть» и К.О. Они резко потянулись за пистолетами, а я взвел дробовик и двумя выстрелами дроби размазал четверых по стенке. «Твою мать!». Сердце бьется как бешенное. В коридор выглянул парень с автоматом. Я резко открыл огонь по нему. Два выстрела дроби превратило его в месиво и тут я в воксе слышу голос Адэль. — Пять минут прошло. Вы в порядке? — Птица одиннадцать. Пять минут, — сообщила О’Нилл и у меня тут нерв лицевой дернулся. Я быстро спрятался в проеме и слышал, топот по лестничной площадке. — У нас проблемы, — сообщил я, но тут я услышал свой, же голос в воксе. — Майер. Жив. Пять минут. «Сука! Они на повтор поставили». — Центр, меня слышно? — спрашивал я и нервно оглядывался по сторонам. — Принято, пять минут, — сообщила Адела. А я начал думать, куда мне на хер. Сваливать так же как заходил, или возможно спасать напарницу? Дозарядил дробовик дробью, а затем заглянул в третий проем. Тут как я высунулся по мне огонь открыли. Убрал голову и сжал зубы. — Твою мать… — Ты не уйдешь отсюда! Псина! За долги нужно отвечать! — тут я нервно хотел достать гранату с разгрузки. Но, ее, же не выдают юным патрульным. — Лучше быть не может, — сказал я и услышал топот с лестницы. Тут сверху, по лестничному пролету залетают парни с оружием. Я же мгновенно навел дробовик, и полетели конечности. Первый вбежавший поймал дробь в бедро. Левую ногу оторвало. Второй в живот, кишки не выпали, а превратились в кашу. У третьего голова укоротилась наполовину. Четвертый и пятый поймали одну дробь на двоих. У одного в грудине дырка у другого в паховой зоне. Все грохнулись замертво. — Девять, — прошептал я число патронов. А затем услышал, что по коридору за мной с матом бежит кто-то. Я высунулся и всадил в бегущего самоубийцу с самодельной пушкой дробь. «Мне не уйти», — нервно подумал я и снова спрятался у дверного проема и начал дозаряжать дробовик, — «Пфф… Ощущение, что я главный герой!», — подумав об этом, увидел старающегося встать на четвереньки синего. Он лежал по среди лестничной площадки. — Вы нарушили закон, гражданин! Приговариваю вас к смерти через расстрел на месте! — выдал я со злобой и всадил в него дробь. Бок разнесло так, что его унесло на пару метров и его тело прокатилось по лестничной площадке вниз.