С утеса...

Началась сессия. Мы готовились упорно к экзаменам, ну как готовились, старались. В основном гуляли по вечерам, бегая друг за другом в парке, ловили друг друга, смеялись. Она так смеется. Громко, беззаботно, по-настоящему… Еще, когда мы не были знакомы, нам нужно было пройти медосмотр, мы всей толпой: родители, бабушки, дедушки, абитуриенты толпились в здании венерологии, там такая очередь была. И вот стоя в очереди, я услышала ее смех, он был таким звучным, громким, что я невольно обернулась, заметив, что с ее смехом все замолчали буквально на секунду, будто прислушиваясь, и тут же тишина сменилась гоготом, разговорами. Я посмотрела на объект смеха, но увидела лишь ее спину, и ярко-красные волосы. Мы сидели на кровати втроем, я, Рената, и Элиза. Пытались хоть что-то засунуть в свои тупые головы. Мы делали шпаргалки, и вся комната была в бумаге, в каких-то обрезках. Элиза – соседка Ренаты по комнате. Хорошая девушка, красивая, и высокая. У нее мягкие черты лица, доброе, но завистливое сердце. Она завидовала всем и вся. - Вы видели, Юля купила себе кроссовки за три тысячи, я тоже себе такие хочу. Или: - Он ей огромный букет роз подарил, а мой даже одну подарить не может. Я не знаю, точнее не понимаю, зависть это или просто недостаток любви в ее жизни. Но Мурату она постоянно жужжала на уши. - Вот Ксюха Ренатке кольцо подарила, а ты мне не можешь. Мурат соглашался, что он плохой, что он недостаточно внимателен к ней, и она растаяв от его жалости к себе, забывала о чьем-либо подарке кому-нибудь на пару дней. Элиза – замечательный друг, мягкотелая, ей хочется любви, славы, и признания людей, что она не ущербная, что она лучше других. Сколько бы я не пыталась ей объяснить, что нужно доказывать не людям это, а себе, все как об стенку горох. Мы пытались выучить годы правления Петра I, его реформы, но все нам не удавалось. И тогда мы поступали как все обычные студенты. Мы шли в магазин за пивом. Самовнушение ли это, либо мы просто алкоголики, но под действием алкоголя все запоминалось как нельзя лучше. Мы спали буквально пару часов. Экзамен вел молодой историк-доцент, он хоть и был практически на пару лет нас старше, но был строг. Кстати, молодые преподаватели намного строже старших. То ли они еще помнят себя студентами, и знают все варианты списывания, то ли обиженные на своих одногруппников, которым все легко давалось, в отличии от них зубрил-ботаников. Но валили они нас нещадно, на протяжении всей моей студенческой жизни. Вот и на этом экзамене никому не удавалось списать, но наша группа была дружная, нас было двадцать девчонок и один пацан, все-таки филфак. В аудиторию входили по шесть человек, и когда мы поняли, что списать не вариант, мы стали искать пути и выходы из нашего положения. Все шпаргалки он у всех заметил, и с легкой улыбкой их отбирал, даже у нашей «анализаторши» достал из лифчика, нисколько не краснея. Тогда мы нашли выход, экзамен проходил на первом этаже, дверь от его парты находилась в середине аудитории, в окнах он бы всех спалил. Так что наша актриса Лерунчик, упала в обморок, а когда чуть «очнувшись» попросила: - Откройте хоть двери, а то от духоты у меня обмороки. Окна категорически открывать было нельзя, по каким-то правилам. В каждой аудитории стоял кондиционер, но нам повезло и в нашем кабинете он не работал. А на улице июнь, жара. Наш бравый преподаватель предложил ей вызвать скорую, на что Лерка произнесла целую тираду: - Вы что? С ума сошли? Мне же скоро уезжать, а так будет пересдача. Мне нужно сдать! Меня ведь ждут гастроли! Разве вы забыли, что я выступаю с июня по июль в столице? А вы мне просто так не поставите, я ведь знаю. – и с надеждой в глазах она посмотрела на него. На что он ответил: - Разве что три. Лерунчик, вот актриса, да, у нас бы полгруппы согласились на «удовлетворительно», а она замахав руками: - Ну тогда терпите мои обмороки! Мне нужна пять! Нашему строгому учителю пришлось пойти на поводу у нее, и открыть двери. Ах, Лерка, вот актриса! И вот мы заходили в аудиторию и старались садиться в тех местах, где хорошо видно проем двери, а там стояли наши девчата с альбомными листами на которых был написан большими буквами текст. Так мы справились, никого не забыли, и все сдали историю на «четыре и пять».