Завещание

Для Реборна улицы Палермо всегда пахли порохом и кровью. Этот терпкий, металлический запах пропитал каждый кирпичик домов, каждую песчинку на дорогах. Эти стены видели жестокость чаще, чем человечность, чудовищ по этой земле ходило много больше, чем людей. И Сицилия помнит каждого убийцу, каждого вора и мошенника, каждого попрошайку. Но лучше всего Сицилия помнит своих героев. Имя Сальваторе Гильяно до сих пор открывает многие двери. Бунтарь и борец за благополучие простого народа, он живёт в сердцах сицилийцев, люди и по сей день молятся за его душу и души его потомков. Реборн никогда не видел в этом смысла: раз молитвы не спасли Гильяно, почему они должны помочь его детям. Улицам Палермо хватило одного дня, чтобы уничтожить, растворить его уверенность. *** Мало кто может оставаться спокойным, когда дуло пистолета упирается в лоб. Эта мелкая, тощая (в чем только душа держится) девчонка, казалось, не испытывала и толики страха. Громила, явно желавший получить от ребенка что-то конкретное, с каждой секундой все больше терял терпение. За мгновение до того, как Реборн, ставший случайным свидетелем происходящего, решил вмешаться, громила, окончательно выведенный из себя, нажал на курок. Лучший киллер своего поколения и один из Аркобалено подавил в себе малодушное желание закрыть глаза. Раздался надрывный треск. Кирпич, неплотно закреплённый и оттого торчащий из общей линии кладки, окончательно оторвался от стены и с тихим свистом полетел вниз. Раздался противный, чавкающий звук, и громила с пробитой головой замертво рухнул на каменную мостовую. Девчонка, в чьей смерти Реборн был уверен, отстранилась от стены, потирая смуглой ладошкой лоб. Глаза, блестящие как два осколка черного льда, пристально смотрели на Аркобалено. — Я не убивала его, сеньор, — девочка подняла руки ладонями вперёд, убеждая в своей безоружности. Реборн был достаточно умён, чтобы такая идея даже не приходила к нему в голову. Вот только сама девчонка должна была быть мертва: промазать с такого расстояния не смог бы даже самый неудачливый человек в мире. Когда Реборн уже собирался задать интересующий его вопрос, девчонка, разглядев что-то на его лице, попятились, а потом и вовсе сорвалась с места, скрываясь в подворотнях Палермо. *** Выстрел, раздавшийся во время праздничного банкета Альянса, не был чем-то принципиально новым. Донны и доны, в больших количествах собравшиеся в зале, являлись неплохой приманкой. А вот кусок барельефа, рухнувший на голову неудачнику-киллеру, оказался весьма неожиданным. У Реборна возникло чувство deja vu. Что-то темное и мелкое промелькнуло у него под рукой, а потом знакомая щуплая фигурка скрылась за створчатыми дверьми на балкон. С другой стороны зала, где, по предположениям Аркобалено, до этого находилась загадочная девчонка, раздался истошный женский крик. — У меня пропало кольцо! — надрывалась младшая дочь одного из влиятельных донов, — Кто пропустил этого оборвыша в зал?! Люди вокруг, даром, что мафиози, большей своей частью суетились и старательно разводили панику. Реборн, подавляя растущее внутри раздражение, осторожно пробирался в эпицентр происходящего. — Сеньор Реборн, — пребывающая в истерике девушка, потерявшая любимую драгоценность, бросилась к Аркобалено, — я заплачу вам, сколько попросите, только верните мне кольцо! — Сеньорита, — Реборн бросил снисходительный взгляд на собеседницу, — неужели вы считаете, что я возьмусь за столь… простое дело? — Я… — девушка захлебнулась слезами, — Я сделаю все, что вы попросите! — Что ж, — Аркобалено надвинул свою любимую шляпу на глаза, скрывая танцующих в них бесенят, — Мне приятно будет считать вашего отца должником. Девушка бросила на киллера восхищённый, почти влюбленный взгляд и поспешила скрыться от людей, чтобы привести себя в порядок. Сам же наемный убийца двинулся к выходу, желая поскорее найти заинтересовавшую его девчонку. *** — Почему оно не работает? — грузный, неприятный мужчина скалой нависал над уже знакомой Реборну девчонкой, — Почему кольцо не работает, я тебя спрашиваю? Маленькая воровка ничего не отвечала, недовольно сверкая глазами-льдинками. — Ты рассчитываешь получить плату за эту подделку? — мужчина с такой силой встряхнул девчонку, что она ударилась затылком о стену. Тишина все ещё являлась единственным ответом. Не дожидаясь, пока мужчина потеряет терпение и попытается применить оружие, Реборн молниеносным движением вытащил пистолет и нажал на курок. Девчонка отшатнулась от уже мертвого заказчика и испуганно взглянула на Реборна. — Сколько он должен был тебе заплатить? — Аркобалено осторожно присел, желая оказаться на одном уровне с ребенком. Девочка вскинулась, взгляд из испуганного стал удивлённым. — Десять. Реборн медленно, опасаясь спугнуть ребенка, вытащил из пиджака бумажник, отсчитал пятнадцать евро и осторожно протянул деньги девчонке. Тонкая детская ручка их тут же схватила. — Я заберу кольцо, — Реборн вытащил украшение из ослабевших пальцев убитого мужчины и поднялся. — Спасибо, — девочка серьезно посмотрела киллеру в глаза, — сеньор Реборн. — Выяснила, кто я, значит, — Аркобалено бросил уважительный взгляд на маленькую собеседницу, — Тебя-то как зовут? — Морриган Гильяно, — в черных глазах мелькнула гордость. На секунду Реборн потерял дар речи. То, что ребенка назвали в честь кельтской богини смерти, Аркобалено не удивляло: мало ли какие тараканы бродили в головах ее родителей, а вот фамилия была слишком известной, чтобы оставить это без внимания. Конечно, девчонка может быть просто однофамильцем Сальваторе Гильяно, но Реборн хотел знать наверняка. — Кто твои родители? — вопрос прозвучал немного резко, но киллер был слишком удивлен, чтобы следить за тоном голоса. — Простите…? — полувопросительная интонация немного удивила Реборна, так что он решил переформулировать вопрос. — У тебя есть родственники? — глаза девочки все еще выражали недоумение, только теперь к нему примешивался испуг. — Ты меня слышишь? — для проверки спросил Реборн. Девочка утвердительно качнула головой, начиная пятиться. — Так, хорошо, — Аркобалено стало действительно интересно, почему же девчонка не отвечает, — а понимаешь? Ты меня понимаешь? Морриган помотала головой, останавливаясь и будто раздумывая, стоит убежать сейчас или немного подождать. И в тоже мгновение для Реборна стало очевидно, почему девочка молчала на все вопросы, а если и отвечала, то максимально просто и односложно. Скорее всего она просто говорила на другом языке. Вот только тогда возникал вопрос, что она делала в Палермо. — Española? — на пробу спросил Аркобалено, но наткнулся на еще более испуганный взгляд, — English? Лицо девочки просветлело, и она быстро закивала. Реборн удивленно покачал головой: английский, конечно, был не самым популярным языком сицилийских бандитов, но девчонка выглядела так, будто киллер был первым англоговорящим человеком в ее жизни. Что ж, теперь Реборн хотя бы может поговорить с этим непонятным ребенком. *** Вот только диалога у них тогда так и не сложилось. Сказать по правде, привычка мелкой Гильяно убегать в любой непонятной ситуации начинала Реборна порядком раздражать: в конце концов, он был не настолько страшным. С другой стороны, благодаря этой девчонке Аркобалено теперь имел в должниках одного из самых влиятельный людей Сицилии. Максимилиан Мало, пусть и был в уже достаточно преклонном возрасте, все еще держал в кулаке значительную часть Сицилии, уступая по влиянию лишь Вонголе. У дона было пятеро детей, но всего лишь один сын, двадцатилетний Доминик. Августина же, та самая немного истеричная девушка, потерявшая кольцо, была младшей из дочерей дона Мало и по совместительству единственной незамужней из них. Эта непримечательная деталь всплыла в памяти Реборна, когда он сидел в кабинете дона и старался не смотреть на поедающую его взглядом девушку. — Сеньор Реборн, — у Максимилиана был низкий и властный голос уверенного в себе и своих силах человека, — я премного благодарен вам за скорость, с которой вы нашли кольцо моей дочери. Оно досталось ей от деда, дона Кроче Мало, которого Августина любила больше прочих родственников. Знайте, теперь я ваш должник. Реборн подавил желание передернуть плечами. Дружелюбие дона заставляло его интуицию, выработанную годами работы, биться в истерике. — Возможно, сеньор, — продолжал Мало, — вы будете достаточно любезны, чтобы помочь мне. Конечно, не за просто так. — Что конкретно от меня требуется? — как можно более расслабленно спросил Реборн. — Августина, оставь нас, пожалуйста, — дверь за спиной Аркобалено хлопнула неожиданно громко, выражая недовольство девушки, — Ах, что за темперамент! Из нее вышла бы прекрасная жена. Реборн правдоподобно изобразил избирательную глухоту и абсолютное непонимание намеков. — Кхм, — дон откашлялся, — что касается моей просьбы, то она весьма деликатная. У давнего друга моего отца пропал ребенок. К сожалению, он достаточно долго скрывал этот прискорбный факт, так что сейчас мы даже не можем быть уверены, что девочка жива. Я буду очень признателен, если вы займетесь поисками бедной малышки. — Мне нужны подробности, желательно в письменном виде, — Реборн кратко улыбнулся, надвигая шляпу на глаза, — об оплате мы поговорим после. Дон Мало весь будто засветился счастьем. Он наклонился, что-то ища в ящиках стола, а потом аккуратно протянул Реборну тонкую папку с какими-то бумагами. — Здесь вся информация, которой я могу с вами поделиться, — Максимилиан печально покачал головой, — к сожалению, я не могу сказать вам всего. Мой дорогой друг очень боится огласки и даже запретил связываться с ним по этому вопросу. Реборн усилием воли не дал своей подозрительности отразиться на лице, молча принимая папку из рук дона. Тот облегченно вздохнул и расслабился в кресле, как будто молчаливое согласие Аркобалено взяться за работу решило все его проблемы разом. — Я очень благодарен вам, сеньор Реборн, — Мало тепло улыбнулся киллеру, — вместе с девочкой у моего милого друга, кажется, пропало счастье. Аркобалено растянул губы в совершенно пустой вежливой улыбке. Интуиция внутри подозрительно царапалась, сообщая не о лжи, но о недоговоренности. — Ох, кажется, я совсем вас заболтал, — дон всплеснул руками, — не желаете ли выпить с нами чаю? Августина будет очень рада вашему присутствию. — К сожалению, я вынужден отказаться, — излишне поспешно ответил Реборн, — работа не будет ждать. — Я понимаю, сеньор, — в глазах Максимилиана лишь на мгновение мелькнуло недовольство, — лишь прошу вас непременно сообщать о своих успехах в нашем деле лично мне. — Я приложу все усилия, — Аркобалено в очередной раз спрятал глаза за полями шляпы, скрывая эмоции, — удачного дня, дон Мало.