В тихом омуте ангелы водятся

      Дождь освежал, касанием холодных капель, заставлял прийти в чувство. Где-то вдалеке заметны блики молний, слышны раскаты грома. Погода явно не вещает блага и говорит, что совсем скоро начнётся буря, но Чимин идёт вперёд, поэтому Чон продолжает следовать за ним. Миновав сад и аллею засаженую липами, они свернули с дороги, на еле заметную тропу, которая вела куда-то в неизвестность. — Куда ты меня ведёшь, — бурчал демон себе под нос, — на смертную казнь? — Я всё слышу! — отозвался парень впереди, пробираясь через неотёсанные кусты, — и нет, ты не угадал, но смертная казнь будет… — Чимин отодвинул ветку от своего лба, немного притормозив, прикинул куда идти дальше, попутно бросая её, — …когда нас не застанут дома. — Ауч! — мокрая ветвь хлестнула Чонгука прямо по лицу, — знаешь, ты приводишь приказ в преждевременное исполнение! — он потирал ушибленное место. — Мы пришли, — ангел наконец-то вышел из этого зелёного лабиринта, если бы у него были крылья, то он бы, без сомнений, распахнул их в блаженстве. — Как я рад, — прозвучало сзади измученно.       Место напоминало картинку из книги. Большая поляна усыпана мелкими, закрытыми, в ожидании непогоды, цветами. Слева от парней бурлила шумная река. Она была не широкой, но довольно быстрой. Буйная вода билась о камни вдоль своего русла. За ней спрятался негустой лесок. Он явно вызывал больше доверия, чем тот, который им приходилось видеть прежде.       Сама поляна имела чуть выраженный бугористый рельеф. Старый, невысокий дуб являлся «царем этой горы». Это было единственное, ближайшее дерево на этой стороне, с крепкой ветви которого повисла самодельная качеля. Белая старая дощечка крепилась на верёвках, напоминающих тросы. Не смотря на её вид, в душе зарождались приятные чувства, которые давали возможность воспоминаниям нахлынуть с головой.       Они всё ещё стояли на том же месте, не сдвинувшись. Чонгуку казалось, что Пак боится сделать даже шаг в сторону их пункта назначения. Веки ангела подрагивали, то ли от непонятного волнения, то ли от мелких капель на них. Его белая футболка вовсе промокла, прилипнув к телу, она демонстрировала тонкую талию парня. Глядя на это, невозможно было не представить её в сильных объятиях. Чимин хрупкий, даже слишком. Его хочется прижать к себе, защитить от злого мира, прикрыть своей спиной. — Здесь так… — неуверенно начал ангел, не замечая движение со стороны. — Холодно, — перебил его Чон, — скидывая с себя рубашку. — А, что? — повернулся тот, он совсем не это хотел сказать. Демон накинул на его плечи свою вещь, по-хозяйски поправил так, чтобы точно не спала, добавив тихо: «простудишься ещё». — …грустно, — сказал Пак то, что собирался изначально.       Размеренные покачивания качели создавали негромкий скрип. Веревки тёрлись о ветвь, поднимая в воздух незаметную пыль. Чимин, схватившись за боковые тросы, с недоверием наблюдал за этим. Гордо подняв бледный подбородок, он будто приказывал всей конструкции, что бы то ни было, держаться.       Чон сидел рядом, на влажной траве. Приятно провести ладонью, ощущать одинокие капли на кончиках пальцев. Она казалась необычной. Приятно наблюдать за другом-ангелом, разместившегося рядом. Он казался приделом мечтаний. — Чего так смотришь? — не понимая, спросил Чимин. — Да… — Гук отвёл взгляд в сторону реки, скрывая своё, неожиданно вспыхнувшее, смущение, — …просто.       Они провели в тишине какое-то время. Хоть и оба чувствовали себя неудобно после ситуации на балконе, но молчать им было комфортно, делать вид, будто ничего не происходило. Может они просто хотели убежать от разговора, ведь никто не знал, что сказать. Чонгук думал, что это его обязанность так, как он это начал, да и вообще заметно, что Чимину сложно чем-либо поделиться. Можно подумать, что с мнением Пака в его семье не считались, да и в принципе, не слушали. Или это всего лишь опрометчивые догадки демона? — В детстве, бабушка приводила меня сюда, — начал ангел, будто догадавшись, о чём хотел спросить друг, — она делала это, когда видела, что мне грустно. Чонгук внимательно его слушал. Он понимал, что это щепетильная тема для него, поэтому не думал перебивать. — Бабушка была единственным человеком, который ценил меня по-настоящему, — продолжил он, — она была так ласкова и внимательна, никогда не говорила, что со мной что-то не так, а наоборот, утверждала, что я особенный. И мне действительно хотелось в это верить, — грустно улыбнулся он.       Чон смотрел на него снизу вверх и понимал, что сейчас ангел раним как никогда. С такой горечью в глазах и теплотой в словах, он говорил о родном человеке. Он очень ценил её. В голове всплыло воспоминание о их отъезде со школы, когда демон прощаясь, отдал Чимину его чёрную атласную ленту. — И вот я здесь, и принёс, вот это, — демон достал из кармана чёрных штанов платочек, развернув который, внутри показалась чёрная атласная лента, — она уже ни к чему не годится, но тогда, в лесу, я машинально забрал её, — он протянул свёрток. Неожиданно для Чона, ангел чуть ли не запрыгнул ему на голову с объятиями. Так же быстро отстранившись, тот прижал ленту к гуди. — Спасибо тебе, эта лента очень дорога для меня, бабушка подарила мне её. Ты не представляешь, как я был расстроен тем, что потерял эту вещь в том страшном лесу. А вернуться, не хватило смелости, — ангел с благодарностью смотрел на него. — Мама вечно требует от меня развития дара, — Пак погрузился в свои мысли, — и я пытаюсь делать всё, что в моих силах, но у меня не получается. Остаюсь верен учёбе, выжимаю из себя все соки, но разве это того стоит? Иногда мне хочется плыть по течению, — он посмотрел на реку, о которую бились капли дождя, — и просто ждать, когда придёт время и…       Ангел умолк и резко остановил движение качели, упёршись ногами в землю так, что зашипела подошва. Он застыл, глядя на то, как каждая новая капля, поглощаясь, становится частью единого течения. В его взгляде на секунду пропала жизнь, желание бороться. Этот миг показался Чонгуку опасным, даже слишком. Демон не хотел, чтобы «та самая» искра в его голубых, как нёбо, глазах угасла. — Знаешь, — начал Гук, поднимаясь, — я никогда не встречал таких замечательных людей, как ты, — в его душе начинало «что-то» таять, призывать к действию.       Встав за спиной у ангела, он взялся за трос, чуть выше его маленьких рук, будто повиснув на нём, опустился ближе к макушке друга. Тот, чувствуя невесомую близость, взглотнул в ожидании дальнейших действий Чона. Демон почти касался подбородком светлых волос Пака, ему казалось, что он смог уловить запах персикового шампуня. — Чтобы выиграть, нужно прежде всего играть. Даже в случае неудачи, ты всё равно останешься в плюсе, ведь любая работа над собой не проходит зря. Я помню, что обещал тебе, — от этих слов глаза Чимина распахнулись от приятной неожиданности, «он не забыл о моей просьбе» пронеслось в голове, — только я тоже прошу… — ангел вовсе притих, казалось, даже не дыша, — …прошу, доверься мне, поверь моим словам. Чимин, я сделаю всё, что в моих силах чтобы воплотить все твои желания, помогу любой ценой, ведь… — Чонгук не мог так просто признать очевидное, но решив отпустить все мысли, он оставил раздумья на потом, — …я чувствую, что ты для меня не просто друг. И в этот смысл я вкладываю отнюдь не дружеские отношения. Ты особенный.       Щёки Пака загорелись алым пламенем. Он отчаянно попытался набрать воздух в лёгкие, которые были заполнены бабочками. Не зная, что сказать, что сделать, ангел начал метушиться, чем вызвал удивление друга. Резко поднял голову вверх и прежде чем увидеть удивленный взгляд, Чим ударил головой об подбородок Чона так, что заставил его клацнуть зубами. От жизненных потрясений Чонгук аж присел на траву возле дерева, прижавшись спиной к могущественному стволу. — Ой! — Пак растерянно схватился за макушку, — ты в порядке‽ Подбежав к «пострадавшему», ангел сел рядом на колени, попутно отгоняя звёздочки и птичек летавших вокруг его головы. — Хах, иногда мне кажется, что ты изучаешь искусство боя в тайне от меня, — он улыбнулся. — Извини, я с-случайно, — запинаясь, он неосознанно взял в ладошки лицо демона, нежно обхватив его, — болит? — Да, — Чонгук поднял ушибленный подбородок и хитро взглянул на светловолосого, прищурив глаза. — Где‽ — Здесь.       Чон уверенно положил руку на шею парня и несильно потянул к себе, сам же попутно приближаясь. Пак и одуматься не успел, как почувствовал губы демона на своих. Такие нежные и одновременно упругие, они невольно подкупали сомкнуться с ними ещё раз.       Демон понял, что, возможно, это его последний шанс, ведь Чимин сидел неподвижно, словно статуя. Негласно решил, что если он сейчас не ответит, то прекратит, а после будет корить себя за сделанное. Но как было удивительно и приятно одновременно, когда Чон получил ответ в виде робкого движения. Будто гора с плеч спала. Чонгук увидел зелёный свет и в этот раз он не упустит случай.       Неуверенные, порой неуклюжие касания стали более напористыми, раскрепощенными. Демон глядел на парня в этом моменте, наслаждаясь. Ему нравилось смотреть как Чимин тает в новых ощущениях и чувствах, как он прячет взгляд, закрывает глаза в блаженстве. Как дрожат его длинные ресницы и сжимаются пальчики, которые до сих пор находятся на подбородке демона, не решаясь продвинуться дальше. Чимин — сплошное искусство, а Чонгук тот самый ценитель. То, что только он видит Пака таким, раздувает огонь внутри. И этот огонь, переходит в пожар, ведь организм демона реагирует на это, явно намекая на возбуждение. При виде того, как Чимин, не задумываясь, до жути сладко облизывает уголок верхней губы, отстраняясь, живот Чона потянуло в истоме. Гром раздался неожиданно и слишком пугающе. Оба парня непроизвольно подскочили. Буквально через несколько секунд, несильный дождь перешёл в ливень, размывая видимость окружения.       Плюхнувшись на землю, Чимин не знал, что сказать, как и Чон, который стеклянными глазами смотрел себе в ноги. Почему пару часов назад, на балконе, они почти не чувствовали смещения, а сейчас оба как пятиклассники? Молния осветила небо и в миг погасла, за ней последовал шум грозы — Четыре секунды, значит четыре километра от нас… — тихо сказал ангел, — близко. — А мы под единственным деревом на стороне, — усмехнулся демон, — пора.       Дождь за окном, полная карета спешит прибыть в срок. Юнги чувствует смешанные ощущения въезжая в Мидэл-холл. Последнее общение с Чимином было крайне странным. Мин соврёт если скажет, что не думал об этом, о той опасной близости с этим парнем, его взгляд испуганный, но уже не слабый, губы, которые язвят, но притягивают взгляд… — «Фу, блять, о чём я думаю! — Юнги скучающе глядел в окно, — Как я вообще докатился к мыслям о этом неудачнике… неудачнике с которым проведу две недели в одном поместье, буду видеть его, сонного, утром, уставшего от зубрения книжек, вечером. Просто буду видеть его, как вижу сейчас…стоп, что за нахуй‽» — он чуть ли не влип в стекло. Провожая бегущую домой пару испепеляющим взглядом, он слал все проклятия, что знал, на улыбающегося Чона. Парочку пролетело и Паку, который плёлся за ним, в белой, явно не его размера, мокрой рубашке со светлыми полосами, смеясь. «Дружба втроём, чаще всего, заканчивается любовным треугольником. Или смертью одного.»

***