Сборник Noblesse

Юна не дура. Она давно уже перестала мечтать об их большой и светлой любви - с таким, как он, это невозможно. Но ни его отстраненное, почти холодное безразличие, ни собственный здравый смысл не могут извести в ней непреодолимую тягу к нему, стыдное, но неубиваемое желание быть с ним, попробовать его, принадлежать этому мужчине, выбеленному сединой раньше времени. Хотя бы раз. И это уже не невинные девичьи грёзы. Взрослое влечение. Когда-нибудь... Возможно, перед самым выпуском. Она найдет в себе решимости увести его в ту самую тесную подсобку, в которой некоторые из ее сверстниц - она знает это из услышаных стыдливо-хвастливых обсуждений в дамской комнате - уже не раз с кем-то да побывали. Вот и юная Юна наберется смелости снять с себя одежду и, уже голая, потянется к нему, проведет пальцами по шраму на губах, проведет губами по шее над черным узлом форменного галстука. Она представляет его сильные руки на своей обнаженной коже, и одновременно в груди затягивается мешающий дышать узел лихорадочного испуга, а в животе, чуть ниже пупка словно трепещут крыльями бабочки. Наверное, те самые, о которых принято говорить у влюбленных. Возможно, это случится немного позже. Через несколько лет. Они встретятся, словно случайно. У неё уже будет определенный опыт, который она сможет ему предложить. Она будет женщиной, а не наивной маленькой Юной, дрожащей от первых мужских прикосновений. Быть может, она даже будет в браке, но осознанным взрослым решением позволит себе эту, такую желанную измену... Они выпьют, немного поговорят, снимут номер. Опускаясь с ним на смятые простыни, она, наконец, спросит его об имени. И, узнав, будет произносить его снова и снова. Сквозь стоны, всю ночь напролет. Такое тоже возможно... Невозможным ей кажется лишь одно - перестать мечтать о нем, тянуться к нему, тихо и самозабвенно гореть по нему. А пока она все еще стесняется представить его голым.