Часть 1
22 октября 2019 г., 20:22
«Вернувшись на свои золотые петли,
Врата Памяти качаются,
И мое сердце входит в сад,
И ходит со старыми вещами».
Элла Уилер Уилкокс
Сэмюэль Джонатан Винчестер был маленьким мальчиком, и в свои пять лет довольно умным. Он любил книги, золотистого ретривера по имени Аттикус Финч, потрепанного медведя Вуби, макароны с сыром, лошадей, драконов и, конечно же, свою семью. Однако именно сейчас Сэм был очарован пастором Соломоном О’Шонесси.
Сэм познакомился с ним несколько лет назад на ежегодном пикнике по случаю возвращения престарелого пастора домой, организованном церковью пастора Джима Мерфи в Нью-Хейвене. Мальчик ошибочно принял Соломона за Санта-Клауса, и независимо от того, Калеб Ривз сказал, что Санта не носил рубашку с гавайским принтом и клетчатые бермуды, тогдашнего трехлетнего Сэма нельзя было убедить в обратном.
В прошлые годы, перед тем как уйти на пенсию, Соломон возглавлял церковь Нью-Хейвена, и с тех пор, как Джим занял его место, Мерфи делал все возможное, чтобы включить пожилого человека в мероприятия церкви. Это означало долгую двухчасовую поездку в дом престарелых «Санрайз Резорт» в Луисвилле. И Бобби Сингер покорно ездил туда каждый год без своих типичных ужасных комментариев. Потому что помимо того, что Соломон был человеком в рясе, он также был знаменитым охотником Братства. Он заслужил почетное место и уважение среди молодых людей, у которых было с ним общее серебряное кольцо.
Но для Сэма все это не имело никакого значения. Ему нравилось, как Соломон хихикал, от чего его живот дергался, как миска с желе, ему нравились четвертаки, которые пастор волшебным образом находил за ушами мальчика, и нескончаемый запас леденцов, которые выскакивали из его карманов. Мальчику нравилась длинная седая борода отставного пастора, его румяные щеки и то, что от него всегда пахло табаком и мятой. Сэм даже не возражал против того, что пастор Соломон называл его «крошка Винчестер», хотя старший брат Сэма Дин получил прозвище «крошка Ви-Винчестер», потому что был старшим братом.
Поэтому, когда Джим объявил, что в этом году после пикника Соломон поедет на выходные на ферму вместо того, чтобы сразу же вернуться в «Санрайз Резорт», шестилетний мальчик не смог сдержать своей радости. Он вызвался собрать вещи Соломона и настоял, чтобы старик поехал с ним в Импале, а не в церковном фургоне. Именно во время своей миссии по возвращению сумки Соломона юный Сэм столкнулся с вдовами Деллакорт и Драйсдэйл.
— Бедный, бедный пастор О’Шонесси. Это такой позор, — мрачно сказала вдова Драйсдэйл.
— Да. — Мисс Деллакорт прижала дрожащую руку к горлу и согласно кивнула. — Бедный старик. Но этого и следовало ожидать. Ему почти девяносто.
— А почему пастор Соломон бедный старик? — спросил Сэм, прерывая их болтовню.
Обе пары глаз-бусинок обратились к нему, когда женщины, казалось, были удивлены, обнаружив позади себя маленького мальчика.
— Потому что он потерял свою память, дитя. Вот почему, — ответила Деллакорт с терпеливой улыбкой.
Сэм нахмурился.
— Но что такое память? — он всегда задавал такие трудные вопросы.
— Ну, это… — задумчиво начала Драйсдэйл, — это то, что мы помним.
— Или не хотим помнить, — зловеще добавила Деллакорт. Она снова улыбнулась Сэму и погладила его по голове. — Это случается даже с лучшими из нас, дорогой.
Без дальнейших объяснений они взяли свои сумки, и ушли, оставив молодого Сэма очень обеспокоенным за пастора Соломона. Он хотел знать больше о том, как помочь своему другу.
***
Вернувшись на ферму, Сэм застал пастора Джима в библиотеке, где тот готовил свою проповедь к воскресной утренней службе. Бобби сказал, что Джим нервничает, потому что его старый наставник будет присутствовать. У мальчиков был строгий приказ от Джона не беспокоить Мерфи, но пастор оторвался от своей работы с терпеливой улыбкой, когда Сэм вошёл в комнату. — Ты что-то хотел Сэмюэль? Мальчик оперся локтями на большой дубовый стол. — Мне нужна помощь. — Это звучит не очень хорошо, мой мальчик. — Джим снял очки и нахмурился. — Дин и Калеб снова испортили твою пижаму? Сэм отрицательно покачал головой. — Нет. Я передал им твои слова, что будет, если это снова произойдет. — Хорошо, — пастор кивнул. — Ничто так не внушает страх Божий этим мальчикам, как возможность провести несколько ночей в доме Бобби. — У меня не такая уж большая проблема. Просто нужно задать тебе один вопрос, — объяснил Сэм. Джим откинулся на спинку кресла и похлопал себя по колену, приглашая Сэма сесть к нему на руки. — Конечно. Ты можешь спросить меня о чем угодно. Сэм усмехнулся и взобрался на колени Стража. — А что такое память? — спросил он, глядя в доброе лицо пастора. Джим на мгновение растерялся, но затем на его лице медленно расплылась улыбка. — Память — это что-то из далекого прошлого, что-то теплое и яркое, мой мальчик. Она отгоняет тьму и холод даже в самые мрачные ночи.***
Сэм и Аттикус Финч нашли Бобби Сингера в сарае. Механик лежал в грязи под старым трактором пастора Джима. — Бобби! — громко крикнул Сэм, хотя ясно видел потертые ботинки Сингера, торчащие из-под огромного зеленого зверя. Они напомнили мальчику ноги злой ведьмы, торчащие из-под дома в сказке «Волшебник страны Оз», и он хотел убедиться, что с Бобби действительно все в порядке. — Ой! — прорычал Сингер, слишком быстро поднявшись и ударившись лбом о шасси трактора. — Черт возьми, Сэм, — пробормотал он, выскользнув из-под машины и неуклюже поднимаясь на ноги. — У тебя что, штаны горят? Мальчик посмотрел вниз на свои джинсы, а затем поднял глаза на охотника. — Нет. — Тогда какого черта ты меня так пугаешь? Я пытаюсь здесь работать, — Бобби посмотрел через плечо Сэма, словно разыскивая кого-то. — Это твой брат и Калеб тебя подговорили? — Нет. — Сэм покачал головой. — Они сейчас в доме. Мне нужно задать тебе один вопрос. Бобби вздохнул, проведя рукой по лицу и попутно вымазав себя машинным маслом. — Это ведь не тот страшный вопрос «Откуда берутся дети», которым ты ударил меня в прошлый раз, правда? Потому что Джим заставил меня вести разведывательную охоту целый месяц за мой честный и правдивый ответ. - Сэм непреклонно покачал головой, и Бобби вздохнул с облегчением. - Окей. Спрашивай. — А что такое память? — Память? — Да. — Ну... — Сингер потер затекшую шею. — Наверное, я должен сказать, что память — это то, что заставляет тебя смеяться. Сэм наблюдал, как изменилось лицо Бобби, оно уже не выглядело таким серьезным и угрюмым, как обычно. Он даже улыбнулся, и Аттикус Финч заскулил. Сэм предположил, что собака пытается выяснить, был ли Бобби самим собой. Мальчик задавался тем же вопросом. — Я помню время, когда ты был совсем маленьким и твой папа впервые начал охотиться, — Бобби вытащил из кармана грязную промасленную тряпку и вытер руки. — Однажды на Хэллоуин мы со старым Дэниелом Элкинсом взяли его на охоту и убедили, что всадник без головы действительно существует и… — Бобби? — суровый голос Джона Винчестера прервал рассказ механика. Он вошел в амбар, держа в одной руке охапку сена, а в другой — ведро с кормом. — Надеюсь, ты не рассказываешь моему сыну нелепые сказки? — Если хочешь знать, я отвечал на один важный вопрос. Джон поморщился и бросил сено на землю. — Я думал, Джим предупреждал тебя о неуместных ответах. — Тогда держи своих сопляков подальше от меня, чтобы они не путались под ногами. — Бобби подмигнул Сэму и понизил голос. — Спроси меня об этом после ужина. Джон положил руку сыну на плечо и подтолкнул его прочь от Сингера, туда, где «Один на миллион» и «Болшой шанс» вытягивали шеи над дверями стойла. Лошади игриво обнюхивали Сэма, пока он взбирался на доски, чтобы почесать им головы, а Джон наполнял кормушку кормом. — Сэмми, если тебе нужно задать кому-то вопросы, я бы предпочел, чтобы ты пришел ко мне. — Но ты же помогал по хозяйству, — сказал Сэм, отталкивая Аттикуса Финча с дороги, когда «Большой шанс» попытался укусить любопытную собаку, которая с интересом обнюхивала лошадиный обед. — Но я могу спросить тебя сейчас, папа. — Окей, — уступил Джон. — Но в следующий раз приходи сначала ко мне или к своему брату. Мальчик посмотрел на отца широко раскрытыми немигающими глазами. — А что такое память, папочка? Джон перевернул пустое ведро и сел на него, потом посмотрел на младшего сына. Винчестер глубоко вздохнул и опустил взгляд на свои руки, глядя на простое золотое кольцо, на пальце. — Память — это нечто большее, чем золото, сынок. Это одна из тех вещей, которые вы не променяете ни на что. Сэм улыбнулся, когда отец положил большую мозолистую ладонь ему на щеку. — Ты меня понимаешь? — Да, — пятилетний мальчик обнял отца. — Но теперь я могу пойти и спросить Мака? — Конечно. Иди к парню с медицинской степенью, — простонал Джон.***
Сэм хорошо разбирался в цифрах. Он запомнил телефонные номера офиса и дома Макленда Эймса в прошлом месяце, когда пошел в детский сад. Сэм даже знал имя помощницы Мака. — Привет, Наоми! Это Сэм! Мальчик слушал, как женщина поприветствовала его своим обычным добрым голосом, а затем перевела звонок на доктора. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем взволнованный тембр голоса Мака зазвучал в трубке: — Сэмюэль? Что-то случилось? — Я же говорил тебе, что он это спросит, — сказал Сэм Аттикусу, который все еще тяжело дышал после быстрого бега из сарая. — Сэм? Ты там? — Все в порядке, Мак. Папа сказал, что я могу позвонить тебе, потому что мне нужно задать тебе вопрос. — Окей. Стреляй. — Стрелять в кого, Мак? — Нет, Сэмми. Употребление глагола «стреляй» — это жаргонный термин. Это значит "продолжай". Мальчик пожал плечами, глядя на Аттикуса. Иногда взрослые ведут себя странно. — А что такое память? — Память? — Да. — Ну, память — это способность организма запоминать, сохранять и впоследствии вспоминать информацию. — О. — Сэм покрутил телефонный шнур. — А где я могу это найти? — Технически память находится в гиппокампе. — Это у нас в голове, что ли? — Да. — Итак, память — это то, что врачи могут видеть в вашем мозгу? — Теоретически, врач не может… Сэм это для школы? — Нет. — Тогда я скажу тебе, что я на самом деле думаю. — Окей. — Память исходит из твоего сердца. Она наполняет тебя изнутри. — Например, как любовь? — Да, Сэмюэль. Совсем как любовь.***
Сэм старался быть терпеливым, наблюдая за игрой через плечо брата. Дин всегда говорил ему быть терпеливым. Сэм побарабанил пальцами по столу. Аттикус положил подбородок на колени Дина. — Сэм, — старший мальчик, наконец, взглянул на брата, — я тут играю в карты. Ты и твой собачий приятель ничем мне не поможете. — Мы просто проявляем терпение. Я ждал, что ты поделишь своих королей и королев на пары, — искренне защищался Сэм. — Я выхожу, — объявил Калеб Ривз, услышав откровение Сэма. Он положил руку на середину стола и загреб свою «добычу» подальше от горшка. — Сэм! — угрожающе прорычал Дин. — Ты только что стоил мне последнего «Оrео» Дэмиена. — Смирись, Двойка. — Ривз расхохотался, запихивая в рот шоколадное печенье, о котором шла речь. Восемнадцатилетний подросток отодвинул свой стул и встал. — Спасибо, Коротышка. — Он протянул Сэму еще одно печенье и, проходя мимо, взъерошил волосы Дина. — Сдай нам еще одну партию, и я принесу тебе немного печенья, чтобы мы могли поднять ставки. И я точно знаю, сколько печенья у меня в куче, так что не жульничай. — Придурок, — проворчал десятилетний мальчик, приглаживая свои волосы, когда Калеб покинул «Гробницу охотника». Он смотрел, как младший брат счастливо жует свое печенье. — А что, черт возьми, случилось такого важного, что ты сдал меня, Иуда? — Мне нужно задать тебе один вопрос, — пробормотал Сэм с полным ртом шоколада. Дин бросил на него свой самый напускной взгляд незаслуженного страдания. — Окей. — Что такое память? Дин знал своего младшего брата лучше, чем кто-либо другой. Ничто из того, что Сэм делал или хотел знать, не было случайным. Он подозрительно приподнял бровь. — А зачем тебе это? Сэм пожал плечами. — Потому что пастор Соломон потерял свою память. И я хочу помочь ему вернуть ее, пока он с нами. Старший мальчик наморщил лоб, вспоминая старика, который занял их спальню на выходные, из-за чего им пришлось разбить лагерь в комнате Калеба. Джим сказал, что это потому, что в комнате братьев Винчестеров была ванная комната, но Ривз сказал, что это потому, что Соломон был «самым старшим». — Я не думаю, что ты сможешь помочь ему в этом, Сэмми. — Дин был почти уверен, что пастор О’Шонесси и его мочевой пузырь стары, как Моисей. — Конечно, могу, — уверенно ответил Сэм. — Я могу сделать все, что угодно. Ты сам так сказал. Дин вздохнул, он и, правда, так сказал. Но это касалось способности Сэма завязывать шнурки на ботинках. Он учил его этим летом. Дин многому научил Сэма тому, чему их мама научила Дина. Он поджал губы. — Память — это то, что заставляет тебя плакать. Рот Сэма сложился в маленькую букву «О», и Аттикус заскулил. — Например, когда ты думаешь о маме? Дин взял карты и начал их тасовать. — Может быть, пастор Соломон рад, что потерял память, Сэм, — огрызнулся десятилетний мальчик. — Ты когда-нибудь думал об этом?***
Сэм застал Калеба на кухне, когда тот совершал набег на кладовую. — Калеб? — Что, Сэмми? — Могу я задать тебе один вопрос? Ривз поднял его и посадил на стойку, прежде чем потянуться через его голову, чтобы достать три стакана из буфета. — Для парня, который спас мои «Оrео» все, что угодно. Стреляй. Сэм усмехнулся. — Это значит, что надо «продолжать». Калеб вытащил молоко из холодильника и наполнил стаканы. Он подтолкнул один из них к Сэму. — Я вижу, ты все еще пользуешься тем словарем, который папа считал хорошим рождественским подарком. Мальчик указал на шкаф, где был спрятан вожделенный клубничный сироп. — А что такое память? Калеб нахмурился, но взял сироп и налил немного в чашку Сэма. — Это что, вопрос с подвохом? Какая-то странная шутка типа «тук-тук»? Сэм схватил ложку из сушилки для посуды и помешал молоко, пока оно не стало розовым. — Нет. Мне просто нужно знать, что такое память. Ривз прислонился к противоположной стойке, пристально глядя на пятилетнего ребенка. — Память — это то, что ты собираешь на протяжении всей своей жизни. — Как мраморные шарики? — Сэм приподнял бровь. Калеб рассмеялся. Он много слышал о новом школьном друге Сэма. Послушать ребенка, так мраморная коллекция Чарли соперничала с пирамидами Гизы. — Да. Что-то вроде мраморных шариков. — Подросток сложил руки на груди. Воспоминания были подобны блестящим кусочкам цвета, а жизнь — красочной картине. — Или морское стекло. — Калеб кашлянул и подхватил Сэма со стола, возвращая его в целости и сохранности на пол. — Моя мама собирала морское стекло. Калеб вдруг показался ему грустным, и Сэм подумал о том, что его брат сказал о нежелании пастора Соломона найти свою память. Он взглянул на Ривза, который был нагружен чипсами, печеньем и стаканами молока. — Дин вылизал серединку из трех твоих печений и положил их обратно. — Правда? — Калеб покачал головой, все намеки на печаль исчезли. — Спасибо за информацию, Коротышка. Просто подожди и увидишь, что я сделаю с его «Твинки».***
Сэму пришлось до позднего вечера собрать все необходимое, и осознать все то, что его семья помогла ему понять. Сложив все это в плетеную корзинку для пикника пастора Джима, он и Аттикус отправились в библиотеку на поиски пастора Соломона. Старый охотник сидел у камина в любимом кресле Джима, держа на коленях потрепанный дневник. — Пастор Соломон? — Крошка Винчестер. — Соломон оторвался от чтения, и на его морщинистом лице появилась искренняя улыбка. — Разве хорошие дети больше не спят по ночам? — У меня завтра нет занятий. — Сэм шагнул вперед, протягивая Соломону корзину. — Я тебе кое-что принес. Пастор нерешительно взял подношение, осторожно приподняв крышку. Он уставился на ее содержимое, удивляясь тому, каким странным и чудесным ребенком был Сэм Винчестер. — Что все это значит? Мальчик вытащил кусок дымящегося яблочного пирога, который он положил сверху. — Пастор Джим говорит, что ничто не наполняет тебя так, как яблочный пирог мисс Эммы. Она придумала рецепт от чистого сердца. — Он наклонился ближе к Соломону. — Это тебе ни о чем не напоминает? Соломон поднес тарелку к самому носу и глубоко вдохнул. — Это напоминает мне закусочную, которую я обычно посещал, когда был в твоем возрасте., — ухмыльнулся он. — Там всегда пахло печеными яблоками и корицей. — Пастор Соломон продолжал рассказывать Сэму о закусочной, принадлежащей отцу его друга детства, пока они оба делили кусок домашнего пирога Джима. — А это что такое? — спросил Соломон, снова заглядывая в корзину. Он стряхнул крошки с рук и серебристой бороды, прежде чем вытащить яркое тканое одеяло. — Это чтобы тебе было тепло, — объяснил Сэм. Одеяло было единственной вещью, кроме Сэма, которая была спасена из его детской. Мама сделала это одеяло для него. Обычно оно лежало на заднем сиденье Импалы. Много холодных ночей старое одеяло хранило Сэма в безопасности, когда он путешествовал по проселочным дорогам со своим отцом и братом. Маленький мальчик встал и взяв одеяло аккуратно накинул его на плечи пастора Соломона. — Тебе от этого теплее? — Так и есть. — Соломон кивнул, а затем поделился с Сэмом историей о своей собственной матери, которая всегда обнимала его, когда он был мальчиком. Сэм смотрел, как добродушный пастор достает бейсбольную карточку из корзинки для пикника. Его серебристые брови сошлись вместе, когда он посмотрел на Уэйда Боггса, печально известного игрока третьей базы «Red Sox». — Дитя, скажи мне, что ты не Бостонский фанат? — Нет. А Дин да, — усмехнулся Сэм. — У него огромная коллекция бейсбольных карточек. — Как и у меня в детстве, — рассмеялся Соломон и подмигнул Сэму. — Но я сжег все карточки «Red Sox». Я был фанатом «Янки». Сэм слушал рассказы о том, как отец Соломона взял его посмотреть несколько игр, где «Янки» победили Бостон. Сэм быстро решил, что именно этим воспоминанием Соломона он не должен делиться со своим братом. У Дина уже были неприятные чувства по поводу того, что им пришлось расстаться со своей кроватью. Соломон снова заглянул в корзину и нашел пластиковую куклу с торчащими в разные стороны зелеными волосами и страшными глазами. Все всегда смеялись, когда Сэм объяснял роль крошечной игрушки в его заколдованном замке драконов. — Это кукла-тролль. Я назвал его Сингером. Густые белые брови пастора сошлись на переносице. — Как нашего Бобби? Сэм кивнул, и старик хихикнул, его огромный живот закачался, как миска с желе. — Я вижу семейное сходство. Соломон рассказал Сэму, как он впервые встретил папу Бобби. Мальчик даже не знал, что у Бобби был папа. — Это прекрасный цветок, Сэм, — воскликнул пастор Соломон, вытаскивая тунбергию со дна корзины. — Я хотел найти маргаритку, — Сэм переминался с ноги на ногу и смотрел в пол. В саду не было ни одного цветущего растения. — От моей мамы пахло маргаритками. — Так всегда говорил Дин. — Они меня немного расстраивают. Соломон похлопал мальчика по спине. — Моя жена Сара тоже любила маргаритки. — Старик глубоко вздохнул и уставился на пляшущие языки пламени в камине. — Я обычно покупал их на ее день рождения. — Он тяжело вздохнул, как могли грустить только взрослые. — Последние маргаритки я купил на ее похороны. Сэм прикусил губу, когда глаза Соломона наполнились слезами. Возможно, Дин был прав. Может быть, пастор Соломон рад, что потерял память. — Мне очень жаль. Старик промокнул глаза и откашлялся. — Почему ты извиняешься, крошка Винчестер? Ты был просто восхитителен. — Я хотел вернуть тебе память, — сказал ему Сэм. — Мак сказал мне, что память всегда в твоем сердце и наполняет человека. А пастор Джим сказал, что память — это что-то старое, теплое и яркое, а Калеб сказал, что это вещи, которые вы собираете на протяжении всей жизни. Бобби сказал, что память заставляет тебя смеяться… Но Дин сказал, что она заставляет тебя грустить. Внезапно корзина с подарками начала обретать смысл. Пастор Соломон притянул Сэма поближе к себе и еще похлопал его по спине, пока маленький мальчик болтал дальше. — А потом папа сказал… — Сэм заколебался, не зная, имеют ли сейчас значение слова отца. — Папа сказал… — И что сказал твой папа, крошка Винчестер? — Он сказал, что память важнее золота… Это то, что ты никогда ни на что не променяешь. — Сэм сунул руку в корзину и вытащил оттуда единственную вещь, которую считал важной для него. Даже Вуби не отдал бы этому должного. Это был последний предмет, который мог помочь. — Вот. Соломон взял фотографию, и его глаза снова наполнились слезами. С потрепанной фотографии ему в ответ улыбался Дин Винчестер. Старик ухмыльнулся Сэму. — Я тебе когда-нибудь говорил, что у меня тоже был старший брат?***
Дин уже свернулся калачиком в спальном мешке под грудой одеял в центре комнаты Калеба, когда Сэм и Аттикус попытались забраться в импровизированную кровать, не разбудив ни одного из спящих обитателей. Сэм прижался к спине брата, а Аттикус обвился вокруг его ног. — Ты нашел его память? Услышав мягкий вопрос брата, Сэм прижался к нему еще теснее. — На самом деле он никогда ее не терял, просто подзабыл. Дин перевернулся, их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. — Например, как когда пастор Джим теряет очки на макушке? Сэм кивнул. — Да. Как это. Старший мальчик тяжело вздохнул, как подобает только взрослому человеку. — Прости, что я набросился на тебя сегодня. — Ты действительно хочешь забыть маму? — нахмурился Сэм. — Я никогда этого не говорил. Пятилетний мальчик закрыл глаза. — Жаль, что я не могу вспомнить о ней хоть что-нибудь… Даже если иногда мне от этого грустно. Почувствовав мягкое прикосновение к щеке, Сэм снова посмотрел на Дина. — Жаль, что я не могу найти твои воспоминания о ней, Сэмми. Если бы я мог, я бы так и сделал. — Я знаю. — Сэм немного помолчал, а потом протянул руку и сжал ладонь брата. — Ты когда-нибудь забудешь обо мне, Дин? Дин крепче сжал липкие от сладостей пальцы брата. — Почему ты так говоришь? Ты никуда не денешься. — Но если бы я исчез… Ты бы хотел потерять обо мне воспоминания? — Нет. — Дин покачал головой. — Я бы хотел вспоминать тебя каждый день. — Даже если тебе от этого станет грустно? — Да. — У пастора Соломона тоже был старший брат. Он погиб на войне. — Это очень плохо. — Дин встретил серьезный взгляд брата и попытался улыбнуться. — Я думаю, что ты сделал все замечательно для старого вонючего парня. Но ты же знаешь, что он не Санта, и эта маленькая поисково-спасательная миссия не поднимает тебя на вершину «хорошего» рождественского списка. Так ведь? Сэм закатил глаза. — Это я и сам знаю. На Северном полюсе слишком холодно для бермудских шорт. Дин рассмеялся. — Рад, что ты наконец-то догадался об этом, Крошка Винчестер. Даже в темноте Сэм Винчестер видел, как преобразилось лицо его брата. — Хотел бы я сказать то же самое о тебе. Ты все еще думаешь, что в твоем Твинки была кремовая начинка? — и вид старшего брата, уверенного в своей правоте, исчез, как плохое воспоминание.
