Я бы хотел иметь достаточно наглости чтобы украсть тебя

Каждый ребенок если хоть раз задумывался о жизни в цирке всегда полагал, что это нечто веселое и удивительное, как захватывающее сражение с пиратами, битва в космосе против инопланетян или спасение принцессы из темной башни. Но Кокичи Ома так никогда не считал. Он знал, что жизнь в цирке — это тяжелый труд, выстроенный на крови, поту и мозолях. Он знал, что жизнь в цирке — это насилие и боль. Жизнь в цирке — это смотреть на то, как страдают твои близкие. А все потому, что Кокичи Ома жил в цирке и был по совместительству клоуном. Поскольку цирк, в котором он родился и вырос был недостаточно широко известен публике, то единственное, что оставалось труппе это скитаться из города в город, давая представления не за шибко какие деньги. Хозяин цирка был человеком суровым и падким на деньги, как и большинство людей. Своим актерам-циркачам он платил гроши, а за малейшую оплошность строго наказывал. Не раз доставалось и самому Кокичи, чаще всего его наказанием были удары розгами. Если же шалость Омы была небольшой его могли заставить мыть чью-нибудь клетку. Но впрочем так было не всегда. Мальчик помнит, что когда он был младше, то его совсем не били. Ругали конечно, но всегда относились по доброму. В цирке было куда легче и положение циркачей было более лучшим, нежели сейчас. Но потом что-то изменилось. Он помнит день, когда первый раз застал хозяина цирка за избиением его отца. Ему тогда только исполнилось пять, но он уже умел выполнять легкие трюки и помогал с реквизитом. Его мама лежала неподалеку, в крови и кажется без сознания, пока директор снова и снова замахивался на мужчину. Кокичи хотел кинуться к ним, как-то помочь, но его схватила огромная лапища одного из клоунов, что стоял неподалеку. Позже, Ома узнает, что никто не хотел лезть под горячую руку. — Тихо, сейчас ты им не поможешь, только хуже сделаешь — прошептали на ухо и мальчик съежился от этого голоса. Снова шелест розг в воздухе и шлепок по человеческому телу. Кокичи, когда понял, что вырваться из крепкой хватки не получится, отвернулся и с удивлением обнаружил, как по щекам текут слезы. С тех пор жизнь в цирке для него изменилась. Помимо изнуряющих тренировок акробатических трюков, теперь за любую ошибку можно было получить нагоняй по самое не хочу. Страдал не только малыш Ома, но и весь цирк, за исключением, конечно же, хозяина. С тех пор прошло три года и родителей Кокичи не видел с того самого страшного дня. Попытки узнать, что произошло в тот день и куда делась его семья не увенчались успехом. Каждый человек в труппе молчал и отводил взгляд. Впрочем смутно, но мальчик догадывался о произошедшем. Доверия отныне никто из коллег не вызывал. Иного выхода не было, кроме как остаться в цирке и терпеть все, чему подвергала его жизнь в этом месте. Он научился не производить много шума, чтобы лишний раз не получить билет в один конец до розг, а также привык очень чутко спать, потому что никогда не знаешь кто сворует ту или иную вещь, пока ты предаешься царству Морфея. Другой жизни он не знал, толком ничего не умел кроме трюков, фокусов, да уборки за животными, а потому и особого смысла в побеге не видел. Да и куда отправится восьмилетний мальчик? Сегодня было большое выступление. Их большой шатер был полностью забит людьми, некоторые даже стояли в проходах. Пахло поп-корном и сладкой ватой, отовсюду играла музыка, был смех, крики детей и веселье. Не весело было только самому Кокичи. Мальчик грустно посмотрел в зеркало, вздохнул и натянул свою маску. Вечная гримаса улыбающегося клоуна, который не вызывал ничего кроме грусти. Ему единственному было разрешено выступать в маске потому что, ох, какая ирония у маленького клоуна была аллергия на грим. По крайне мере, думал Ома, после можно будет хорошо покушать, ведь там так много людей и может директор выдаст чуть больше монет. Само выступление прошло почти без проблем. Зрители смеялись, восхищенно охали, ахали и радостно кричали. Почти значило то, что его жонглирование в конце выступления прошло не так гладко как хотелось бы. Пока он подкидывал шары и кегли, начиная перебрасывать их по кругу откуда не возьмись у него под ногами оказался небольшой мячик. Еще немного и он бы упал, если бы в голову не пришла спасительная мысль. Мальчик подпрыгнул и аккуратно, одной ногой наступил на этот самый мяч, начиная вращаться на нем по маленькому кругу, не переставая при этом жонглировать. Метнув быстрый взгляд в сторону директора, он облегченно выдохнул. Кажется, тот и не заметил. После выступления Ома, сняв злополучную маску, вышел на улицу, чтобы подышать вечерним воздухом и хоть немного отдохнуть. Прохладный ветер трепал и без того лохматые волосы и успокаивал разгоряченное сознание, в котором до сих пор гулом отдавались радостные крики зрителей. Позади послышался какой-то шорох и мальчишка насторожился. Он осмотрелся, но рядом никого не было. — Кто здесь? Выходи, не то хуже будет. — грозно протянул он, зная, что возможно хуже будет ему самому. Из-за угла выглянул маленький мальчик, примерно его возраста, в голубой рубашке и довольно забавных шортиках, на голове красовалась кепка почти одного цвета с его волосами, которая почти полностью закрывала его личико. — Прости, я не хотел тебя пугать — грустно протянул ребенок, мотнув головой. — Чтооо? — протянул Кокичи и тут же рассмеялся, поняв, что ничего ему не грозит — Нишиши, почему я должен был испугаться? Это тебе стоит меня бояться, ведь я самый опасный и злой преступник! — Но ты не похож на преступника! — Мальчишка распахнул глаза, которые переливались чистым золотом. «Очень красивые» — пронеслось в голове циркача, а после он хихикнул: — Как знать?.. Ты поверил! Такой доверчивый, нишиши! А что ты тут делаешь? — Яя… Ну… Эм. — малыш немного запнулся и покраснел, а затем выпалил на одном дыхании: — Это был первый раз, когда меня привели в цирк и мне очень понравилось как ты выступал! А затем приблизившись он чмокнул его в щеку, сильно смущаясь и начиная пятиться, чтобы уйти. Глаза Кокичи распахнулись, щеки вмиг покраснели, а сам он чуть приоткрыл рот и совершенно не знал как себя вести. Но уже в следующее мгновение он усмехнулся. — Как тебя зовут? — Шуичи. Шуичи Сайхара. — Мое имя Кокичи Ома. Так я тебе понравился, Сайхара-чан? — растягивая губы в неестественно довольной улыбке, протянул маленький клоун. — Аа… Ээ… Мне пора, меня будут искать. — Шуичи покраснел еще сильнее, хотя казалось, куда уж больше и стремглав убежал. — До встречи, мой любимый Сайхара-чан — выдохнул Кокичи, улыбаясь и не особо ожидая на то, что ему повезет встретить его вновь. Но судьба штука непредсказуемая, загадочная и вообще любительница пошутить. Жизнь Кокичи Омы текла медленно и размеренно: новые трюки, новые фокусы, новые удары розгами. Во время последних он уже даже не плакал, не скулил, как было раньше, а смиренно терпел, ожидая окончания, когда он сможет пойти в один из шатров акробаток и попросит обработать его раны. К своим пятнадцати годам такой рутины Кокичи возненавидел цирк, себя и свою жизнь. Ему противно было все вокруг и даже люди, которые его окружали. Близкого общения он не с кем не заводил, вопреки той байке, что цирковая труппа — это семья. Он был весел с ними, шутил и врал, чем довольно многих раздражал. В один из таких вечеров, выйдя из шатра с бинтами на теле, он решил прогуляться по тому городу, в котором они сегодня выступали. Ступая тихо, скорее по привычке, он бродил по улочкам города, стараясь не выходить в особо оживленные места. — Оой, К… Кокичи? Голос который его окликнул показался смутно знакомым, но когда парень обернулся, то совсем растерялся. В нескольких шагах от него стоял парень, с синими волосами и глазами цвета золота. Он робко улыбался, смотря на него. Ома не мог вспомнить этого человека. Может один из зрителей? Ему вдруг вспомнилось, как один мужик каждый день, четыре дня подряд ходил на их представление, всегда сидя в одном месте и пожирая его, Кокичи, глазами. Жутко и мерзко. Но парень перед ним не вселял таких ощущений. Напротив, его как-то тянуло к нему и сощурившись его вдруг осенила догадка. — Сайхара-чан? Тот улыбнулся еще ярче, в два шага преодолел расстояние и обнял его. На мгновение Кокичи растерялся, не будучи до конца уверенным в том, что обнимать малознакомого человека хорошая идея, однако Шуичи был таким теплым и уютным, что мальчик поддался порыву и обнял в ответ, прикрывая глаза. — Я тебя не забывал — шепнул ему Шуичи, обнимая чуть сильнее. — Все это… — Ауч — воскликнул Кокичи, тут же зашипев. Сайхара отпустил его, как-то странно на него посмотрев, а после задрал его кофту, увидев бинты и некоторые уже почти зажившие гематомы. — Это… Тебя бьют в цирке? — Что? — как-то нервно рассмеялся Ома — С чего такие глупости, Сайхара-чан? На самом деле мне пришлось бороться с медведем! — Ты что… ты… Постой, это ведь ложь, да? — И ничего это не ложь — уже без того запала проговорил парень. Шуичи наблюдал за мальчиком, который в мгновение ока покорил его сердце еще в детстве. С того времени, Кокичи прибавил в росте, хоть и был ниже самого Сайхары, но это был все тот же Ома, который так ловко ходил по канату, показывал фокусы и мастерски жонглировал. Его фиолетовые волосы стали длиннее, в глазах появилось куда больше тоски и боли, а улыбка стала лишь тусклым призраком той, что он видел в тот вечер, когда решил обернуться в последний раз. В груди неприятно защемило. — Ома-кун, а ты не хотел бы сбежать из цирка? — Что за глупости? Ты что, идиот? — воскликнул циркач — Это мой дом и… — А если так? — перебил его Шуичи, резко сокращая расстояние. Кокичи обожгло поцелуем. Ему казалось, что буквально каждая его клеточка начала источать маленькие искорки, по телу разлилось тепло. Губы у Шуичи были мягкими, но целовался он также неумело, как и сам Ома. Первым опомнился циркач. — Мой любимый Сайхара-чан набрался наглости украсть мой первый поцелуй? Нишиши, как грубо, даже не спросил разрешения. — Вообще-то — тот покраснел — я бы хотел иметь достаточно наглости, чтобы украсть тебя, потому что ты украл мое сердце еще на том представлении. Кокичи застыл, явно пытаясь осознать то, что он только что услышал. Медленно его лицо залилось краской, которая перешла даже на кончики его ушей. Он протянул свою руку, беря в нее ладонь Шуичи и переплетая их пальцы. — Я думаю у тебя достаточно наглости, чтобы действительно украсть меня, любимый Сайхара-чан.