Всем нужна поддержка?

Примарх Виктус с каменным лицом выслушал новость о гибели своего сына. Хотя он понимал, что должен быть горд за сына, достойно закончившего свою жизнь… Но на деле он был крайне разбит. Внешне он спокойно принял весть и сочувствие Шепард «Похоже, говорит искренне…» Машинально отметил он. Однако внутри его что-то сломалось. Когда по корабельному времени наступила глубокая ночь и на корабле воцарилась тишина, примарх отправился на жилые палубы. Стоящие на страже члены команды без особого восторга пропустили его, не задавая вопросов. За что Виктус был им благодарен. Он тихо прошел в бар на жилой палубе. Каково же было его удивление, когда он обнаружил за стойкой Шепард с парой пустых рюмок. Сцена была так неожиданна, что он встал как вкопанный. Шепард, впрочем, заметила его и повернулась — а, Виктус. Присаживайтесь. Она указала на стул рядом с ней. Примарх все также в лёгком недоумении присел рядом, с удивлением наблюдая за женщиной. Шепард всегда была… Шепард. Несгибаемая, вечно активная. Мельком услышав разговоры команды, примарх понимал, что в ней все видят ангела. И вот… Виктус был растерян. — вы хотели выпить, полагаю? Шепард невозмутимо налила турианский бренди и пододвинула к примарху бокал. Тот больше машинально взял его. Какое-то время они просто пили. Примарх был пока что в той стадии, когда хочется ни с кем разговаривать. В голову лезли мысли о сыне… — как вам дипломатия? Неожиданно бесцеремонно Шепард вторгалась в тихое течение мыслей. Впрочем… Турианец был слегка благодарен, ведь лучше от раздумий в молчании не становилось. — ну… Мое мнение поменялось — в какую сторону?        — не знаю. Теперь я вижу, что дипломатия — не проще, чем война. — задумчиво отозвался примарх. — и, скажу честно, я восхищён вами. Вы не только отлично воюете, но и умудряетесь выкручиваться из самых непростых дипломатических ситуациях. По правде говоря, меня уже мутит от этого словесного мусора… Где каждое слово может быть использовано против тебя. — примарх уже не совсем трезв, поэтому было довольно легко высказываться. Да и Шепард с интересом слушала. - это точно... Тем более, когда совсем не знаешь, что к чему. Также было, когда меня возвели в ранг СПЕКТРА - ответила командер - только что я была только командиром отряда, и тут я сама принимаю решения... Да ещё такие, что отражаются до сих пор. - например? - проявил слабый интерес турианец - например, рахни. Королева запомнила то, что я её спасла и теперь оказывает помощь. А ещё, не знаю, в курсе ли вы, но я могла сказать пару слов,и тогда бы в битве за Цитадель Совет был бы уничтожен. - Шепард спокойно делилась информацией... Только вот это спокойствие не понравилось турианцу. — вы так спокойно говорите о тех, кто является Советом... мы для вас лишь пешки! На которых плевать! Можно убить, можно оставить! Вспышка ярости была явно вызвана алкоголем, но остановить ее было невозможно. Шепард вздрогнула и чуть отшатнулась, широко раскрытыми глазами смотря на него. Неожиданно она показалась такой… Уязвимой и слабой. Примарх осекся. В глубине глаз женщины он увидел тоску. — Вы неправы… — выдавила она — я… Я помню всех, кого не смогла спасти. Каждого. Они всегда рядом со мной, стоит мне только закрыть глаза. Может вы и пешки... Но я ввязалась в эту игру не по своей воле, между прочим... И я чувствую ответственность за каждую... Фигуру... Каждую потерю в этой войне... Плечи капитана поникли, живое выражение лица пропало. Появились мелкие морщинки, несколько не до конца заживших шрамов… Примарх неожиданно почувствовал, что он сделал ошибку. Ведь Шепард чувствовала почти то же самое, что и он… Только в большем масштабе. Пытаясь хоть как-то исправиться, он положил одну руку на плечо капитану, но подбадривающие слова застряли в горле, когда Шепард в поиске утешения прижалась к груди турианца. Тот растерялся… И испугался. Он никогда не думал, что Шепард, та Шепард о которой он читал в экстранете, видел в новостных репортажах, та Шепард, которая всегда напоминала немного синтетика - несгибаемого, сильного, непобедимого, окажется в состоянии, когда ей нужна будет помощь. Тихо вздохнув, обдавая волосы капитана теплым дыханием, он осторожно положил руки ей на спину, слегка приобнимая её и осторожно поглаживая.