Слаще не бывает

      Мягкий дневной свет рябью пробивался сквозь жалюзи в гостиную, ровными золотистыми полосками освещая сосредоточенное лицо Намджуна. Оседлавший стул Чонгук наблюдал за ним уже как несколько минут, грудь и локти умостив на спинку, а голову – на скрещённые руки.       Время было послеобеденное, самые старшие хёны, голодные и измождённые, отправились в соседний ресторанчик поесть пульгоги, а уставшие Тэхён с Чимином, переплетаясь клубком, так и заснули вместе, развалившись на кровати в спальне – выжатые как лимон после ранних съёмок сегодняшним утром.       Чонгук, поддавшись соблазну и переев всяких снэков, конфет и чипсов на месте съёмок, в итоге перебил себе аппетит, а Намджун-хён с горечью объявил, что старается соблюдать диету для будущих шоукейсов.       Так что они, бодрствующие, буквально остались вдвоём, – Чонгук только недавно осторожно прикрыл дверь в комнату к Тэхёну и Чимину, мирно посапывающим друг другу в шею.       Втайне ему до безумия хотелось к ним присоединиться – уж больно уютно они выглядели в тёплых пижамах с растрёпанными волосами, держащие друг друга в тесных доверительных объятиях, полных любви.       Но он понимал, что только станет третьим лишним.       Поэтому Чонгук вернулся в гостиную, застав там Намджуна, расположившегося на диване и внимательно читающего книгу Харуки Мураками с холодной рощей высоких сосен на обложке.       В общежитии царила кроткая тишина.       Сначала Чонгук выпил немного бананового молока. Потом полил папоротник, стоящий в углу кухни. Затем приоткрыл окно, впуская внутрь свежий воздух. Походил туда-сюда, убираясь и расставляя обратно по полочкам вещи, разбросанные из-за спешки утренних сборов.       Намджун продолжал читать, луч солнца бил ему в линзы круглых очков, окрашивая их плазменным жёлтым цветом.       Исчерпав фантазию, Чонгук присел на стул у обеденного стола, уставившись на хёна.       Тот перевернул страницу.       Тиканье настенных часов отмеряло секунды.       Намджун чуть повернул голову к следующей странице, когда краем глаза заметил ноги в широких тёмных домашних штанах, стоящие на ковре в открытых тапках.       Он поднял взгляд в тот же момент, когда услышал: — Хён, можно?..       Чонгук немного ёрзал, явно смущаясь.       Намджун вскинул брови и, не мешкая, похлопал рядом по сидению, приглашая к себе: — Она на английском, правда, не уверен, что тебе будет интересно... — добавил он, явно говоря о своей книге, голос звучал тихо и немного хрипло, севший после бесконечных дублей реп-партий. — Я могу тебе переводить, если хо-...       Намджун запнулся, когда Чонгук, получив разрешение, нагло улёгся ему прямо на колени головой, а лицом – к выключенному телевизору напротив. Он очаровательно поджал под себя ноги, его длинные путаные волосы чёрной шапкой накрыли лицо, только кончик носа торчал из-за прядей вместе с уголками небольших губ – Чон совершенно явно никакую книгу читать не собирался.       А просто хотел побыть рядом.       Намджун кашлянул, застигнутый врасплох, и с запинкой продолжил читать, угловато запустив свободную руку в волосы донсену, грея ему макушку.       За окном защебетала весенняя птица на фоне блеклого шума машин, городская суета не отвлекала, оставшись далеко за стенами здания.       И при этом Намджун всё равно перечитал одно и то же предложение уже в третий раз.       Давление знакомого веса на коленях не давало о себе забыть, тепло от тела Чонгука расползалось по ногам и бёдрам, привлекая к себе внимание и сбивая прежнюю концентрацию, отчего слова в голове путались и не приобретали должного смысла, оставаясь буквенными пустышками.       Намджун чуть поёрзал, пытаясь собраться с мыслями, на что Чонгук тут же вскинулся с взволнованным: — Тебе неудобно, хён? Я мешаю?       Намджун застыл, спеша успокоить младшего: — Нет-нет, Чонгук-а, всё нормально... — он отмахнулся свободной рукой. — Просто, эм, нога затекла. Ты мне совсем не мешаешь.       Чонгук учтиво приподнялся на руках, позволяя хёну поменять положение на якобы лучшее, после чего без лишних сомнений вновь довольно опустился головой на его колени, издав напоследок забавный полувздох.       Намджун же смирился, поправив свои очки и перевернув страницу, до этого наспех прочитав последний абзац и даже особо в него не вникнув.       Покой в гостиной был такой идеальный, что, казалось, он слышит стук своего сердца, отчего-то громкий как никогда. — Хён, а ты можешь почитать мне вслух? — спустя несколько минут молчания попросил Чонгук, видно, от нечего делать. — Только негромко... — он качнул головой в сторону спальни с Чимином и Тэхёном внутри, отчего случайно проехался затылком по паху Намджуна – тот задержал от неожиданности дыхание, весь подтянувшись. — Да... хорошо... сейчас, хм, — забормотал Намджун что в голову придёт, поджав губы и взглядом пытаясь найти в тексте, где до этого вообще остановился, напрочь всё позабыв. — Так... вот, we-, кхм, -sat down on the dry grass of the meadow...       Чонгук протянул понимающий хмык и прикрыл веки, вслушиваясь в размеренный голос хёна, спрятав кулак одной руки в другой и чуть свесив их с края дивана.       Безмятежный и сияющий наслаждением. — She was soft and warm and her hands reached out for me. We kissed with real feeling...       Намджун вслушивался больше в гипнотизирующие вдохи и выдохи Чонгука, спокойные и умиротворённые, чем в собственный голос, на автомате читая слова на английском и не придавая им большого значения: — "Tell me something, Toru," Naoko whispered in my ear. — "What's that?" I asked. — "Do you want to sleep with me?"       Смысл прозвучавших слов с сексуальным подтекстом нерасторопно осел в сознании Намджуна, и он на секунду остановился, быстро сканируя следующий текст, чтобы понять, насколько откровенным тот становится дальше. Главные герои, парень и девушка, говорили о сексе, а значит, зная стиль Мураками, постельная сцена не заставит себя долго ждать.       Намджун умолк, в спешке читая про себя, а не вслух, чем вызвал беспокойство: — Хён? — уловил его заминку Чонгук, вдруг поворачиваясь на спину, чтобы заглянуть в лицо старшему. — Ты устал, да? Ничего, я могу просто полежать... не нужно читать... так тоже хорошо.       Намджун встрепенулся, разобрав расстроенные интонации в голосе Чона, которые тот почти что успешно скрывал за ровным тоном, стараясь не выдавать своё огорчение, и вздохнул.       Последующая сцена по сюжету не такая уж и пошлая... просто немного пикантная. Да и Чонгук уже давно совершеннолетний... Ничего страшного не случится, если Намджун быстро пройдётся по ней: — Ах, всё в порядке. Просто задумался над одним словом. Значит, дальше идёт так... "Of course I do," I said...       Чонгук осторожно кивнул и снова повернулся на бок, теперь – лицом к Намджуну, бездумно уставившись ему в живот, скрытый за домашней майкой. — "I want to make myself into a person more worthy of that hobby of y-... yours..." — заикнулся Намджун на секунду, даже сквозь шорты ощущая горячее дыхание донсена на своём паху, когда тот перебил его: — Хён, прости, но... что такое "worthy"? И почему оно связано с чьим-то хобби?       Намджун мысленно дал себе щелбан, чтобы прийти в чувства. Чонгук задал вопрос, он обязан ответить как можно более понятней. — "Worthy" – это как... ну, быть достойным чего-то или кого-то. Девушка главного героя, Наоко, говорит ему, что хочет стать лучше как личность ради него. Достойной его и его симпатии к ней. До этого они говорили о том, что у него такое "хобби" – понимать её. На самом же деле он испытывает симпатию к ней, любит её. Но иногда людям сложно говорить слово "любовь", поэтому они переводят его в что-то более... простое и доступное. Например, "хобби". — А-а-а... — протянул Чонгук с большим пониманием, снова немного кивая, его щека коротко потёрлась из-за движения о внутреннюю часть бедра хёна. — Ясно. Прости, можешь продолжать читать.       Плечи Намджуна еле заметно зажались от не понятного ему накала атмосферы. — "Will you wait for me to do that?" — "Of course I'll wait." — "Are you hard now?"*       Чонгук сместил свои руки, до этого пытаясь устроить их поудобней и не находя комфортного положения, в итоге оставив одну лежать рядом со своей щекой, а вторую – замкнув между своих колен. Его пальцы начали играться со складкой шорт Намджуна, то приподнимая её, то опуская. Из-за этого он время от времени проезжался пальцами по коже ноги хёна, задевая её с внутренней стороны. — "If you're asking whether I have an erection, of course I do."       Намджун сцепил зубы вместе, его челюсть напряглась, чуть выдвигаясь вперёд, выпячивая нижнюю губу.       Он не хотел признавать, что заводится буквально на ровном месте. — "Is it difficult?" — "What?" — "To be all hard like that."*       Чонгук ни с того ни с сего искоса взглянул на хёна снизу вверх, большими внимательными глазами всматриваясь в его выражение лица, пока тот продолжал читать чуть более скованно и монотонно: — "Want me to help you get rid of it?" — "With your hand?" — Что такое "get rid of", хён? — с небольшим акцентом поинтересовался Чонгук, не отрывая от старшего глаз. — Не знаю этой фразы.       С новым вопросом пришёл новый поток горячего воздуха, обласкавшего теплотой и уютом пах Намджуна, заставляя лёгкие мурашки пробежаться по коже и скопиться в животе щекотливой стаей. — "Get rid of" – выражение, означающее избавиться от чего-то. Тут же оно больше означает "справиться" с чем-то, — любезно объяснил Намджун, всё ещё с трудом удерживая улыбку на лице, хотя и ощущал то самое опасное, накатывающее чувство загорающегося пыла, которое было сейчас совершенно неуместным.       Чонгук так мило лежал на нём и искал поддержки, чувственности, близости в надежде на ответные чувства, а он здесь непонятно о чём думает, поддаваясь инстинктам, а не разуму.       И кто из них ещё младше? Кто не умеет держать себя в руках?       План был просто почитать книгу и расслабиться дома, а не... — По сюжету, та девушка, Наоко, предлагает своему парню помочь с его-... — начал было терпеливо разъяснять Намджун, как вдруг застопорился, хмурясь и впервые задаваясь правильным вопросом, — подожди... а всё остальное ты, получается, понял?       Чонгук встретился взором с озадаченным Намджуном, удерживая их контакт на затянувшуюся минуту. — ...у меня больше нет вопросов, хён. Можешь читать дальше.       Растерянный и весь в смятении, Намджун с трудом оторвал взгляд от донсена, гадая, померещилась ли ему проскочившая искра в выразительных глазах младшего или это лишь игра солнца, пробивающегося сквозь широкие полоски жалюзи? Он с трудом сглотнул вязкую слюну и просипел дальше по-английски, горло сжимало от загорающегося глубоко внутри возбуждения: — "To tell you the truth," said Naoko, "it's been sticking into me ever since we lay down."**       Намджун ощутил лёгкое касание к своему приподнявшемуся стволу через шорты.       Его взгляд тотчас ринулся прочь от страниц резко вниз.       Чонгук выставил указательный палец и со скукой обвёл им очертания члена хёна перед своим носом, спрятанного в складках ткани.       Намджуну стало до ужаса жарко. — Ч-чонг-...       Чон остановился на полукруге головки и медленно пощекотал её, отчего плоть хёна заметно дёрнулась в ответ, пульсируя. Намджун впился пятками в ножки дивана, круглыми глазами вытаращившись на младшего, продолжающего выводить спирали по его члену. — Что дальше, хён? Мне интересно... — Чонгук больше не поднимал глаз, забавно выпятив губы, румянец смущения горел на его щеках. — Не останавливайся...       Не зная, почему слушается, Намджун вернулся к книге, убегая от реальности, которая адреналином била в кровь: — "I wish you would do it."       Сердце заколотилось в предвкушении. — "OK," she said with a kind smile, — фокус Намджуна поплыл, когда Чонгук плотно надавил на линию его ствола, обычное шуршание ткани казалось как никогда пошлым. — Then she unzipped my trousers and... — живот Намджуна обдало прохладой сквозняка, — ...took my stiff penis in her hand.       Чонгук подцепил резинку домашних шорт, бесстыдно заглядывая внутрь на завивающиеся лобковые волосы хёна и самое основание его члена. Он подтянулся ещё ближе и снова уложился щекой на бёдра Намджуна, теперь напрямую поглаживая подушечками пальцев поднимающуюся крепкую плоть. Нежно, бережно, выводя хёна из себя спокойным темпом и мимолётными ласками, напоминающими взмах крыльев бабочки.       Чонгук был до раздражительного осторожен и как будто неуверен, но при этом нехарактерно смел, как бы противоречиво это ни звучало. И эта смесь ударяла в голову сильнее всего, сердце буквально ныло от того, какую слабость к нему питал Намджун. Не на шутку раззадоренный, он только и смог выдавить из себя последнюю цитату перед тем, как с приоткрытым ртом закинуть голову назад, прикрыв глаза: — "It's warm," she said...       Чонгук зарылся носом под резинку прямо в шорты и робко чмокнул покрасневший ствол, тут же от него отстраняясь.       Нет, ну это уже предел.       Наплевав на всё, Намджун уронил книгу на пол, чтобы взять донсена за лицо обеими руками, настойчиво притягивая к себе для сладкого поцелуя. Подчиняясь и вставая на колени, Чон облегчённо выдохнул ему в рот, когда ощутил долгожданные мягкие губы на своих, руками хаотично щупая грудь хёна, пока его целовали, как шоколадную конфету с ликёрной начинкой – языком вылизывая лакомство изнутри, пьянея. В объятиях Намджуна он всегда чувствовал себя безопасно: защищённым и желанным, поощрённым и особенным.       Чонгук тонул в любви.       Пару раз уткнувшись носом в оправу очков Намджуна, Чон в итоге импульсивно снял их со старшего, отбрасывая куда в сторону, на диван. А после – прихватил края майки хёна, стягивая и её, скоро целуя по дороге открывающиеся его взору смугловатые живот, грудь, плечи, шею. Разбитый, Намджун хотел того же, вцепившись в майку Чона где-то у плечей и потянув на себя, из-за чего оголил только его спину. Чертыхнувшись, он взамен согнул колено и плавно уткнулся им в пах донсену, не без ликования ощутив, что тот так же хочет этого, как и он.       До звёздочек в глазах.       С застрявшей на шее майкой, Чонгук положил ладони на соски хёна и прохрипел: — Можно?..       Намджун, тяжело дышащий, коротко кивнул, широко расставляя ноги из-за полностью вставшего и теперь давящего члена.       Чонгук прильнул к его соскам, половиной лица уложившись на широкую рельефную грудь до приплюснутой щеки, вдыхая запах хёна. Он лизнул затвердевшую горошину, будто пробуя её на вкус и проверяя, имеет ли на неё право. Лишь после добавил нажима, распластанным языком пройдясь по ней мазками пару разу перед тем, как всосать между зубов, задерживая у себя во рту и перекатывая на языке. Намджун раскинул руки по спинке дивана, открывая Чонгуку полный вид и доступ к своему телу, купаясь в его заботе. Он продолжал двигать коленом между ног Чона, стараясь тоже ублажить, проезжаясь по мошонке, спрятанной в широких штанах, и радуясь тому, как каждый раз Чонгука слегка подкидывало в ответ.       Он всегда был таким порочно чувствительным...       Намджун до такой степени увлёкся доведением младшего до безвольной истомы одной лишь своей ногой, что даже и не заметил, как Чон начал сползать всё ниже и ниже, пока в какой-то момент не обхватил губами изнывающий член хёна поперёк рта, складываясь чуть ли не пополам. Застонавшему Намджуну ничего иного не оставалось, как опустить колено, чтобы позволить Чонгуку заглотнуть его плоть до колющего тепла – он и мечтать не мог, что после такого утомительного дня сегодня ему преподнесут настолько роскошный подарок. Щека Чона оттопырилась, а его глаза закрылись, когда вся длина ствола хёна заскользила внутрь, губы донсена сомкнулись у её основания, аккуратные и розовые.       Ещё один протяжный низкий стон был Чонгуку высшим поощрением, катализатором.       Уши Намджуна наполнились хлюпающими звуками, чуть кряхтящими и приглушённо булькающими, будто Чонгук давился его членом, когда старательно двигал головой вверх-вниз. Он не понимал, почему заводился от этих звуков ещё сильнее, подаваясь тазом навстречу и беспрерывно охая, так тихо, как только мог, закусывая губу или плотно их смыкая. Растроганный, Намджун положил ладонь на выпуклую щеку Чонгука, поглаживая растянутую кожу большим пальцем и ощущая, как его собственный член распирает и двигается внутри донсена. Чон знал всё, что он любил, и Намджун с трепетом пришёл к мысли, что это – совершенный результат их бесконечных разговоров друг с другом на темы предпочтений и фетишей. Намджун настоял на таком подробном общении, чтобы они оба знали, что именно нравится обоим в сексе во избежание неловкости.       Дообщались.       Теперь Намджуну нет спасения.       Однако в этот раз растущее тёмное пятно на штанах донсена привлекло его внимание сильнее, чем такое приятное, но слишком лёгкое ощущение предоргазма.       Чонгука остановили – Намджун отстранился, позволяя своему члену выскользнуть изо рта младшего, несмотря на то, что тот слепо пытался последовать за кончиком багровой плоти, широко раскрывая рот и выпрашивая ствол обратно. Когда же он понял, что ему не дадут желаемого, Чон в непонимании воззрился на хёна с неким упрёком в глазах, негодуя. Намджун поспешил объясниться, тихим "иди сюда" подзывая ближе, чтобы взяться за края штанов Чонгука и потянуть их вниз. Тот послушался, привставая, чтобы помочь штанинам слететь на пол, оставаясь в одной объёмной майке, которую он так и не снял, а наоборот – надел обратно. Намджун не смог не зависнуть на оголившихся крепких ягодицах, которые напоминали идеальную свежую выпечку. — Ложись на меня, — притянул он Чонгука за руку, затаскивая донсена на себя и укладываясь на диван. Тот подчинился, пока хён вдруг не развернул его в обратную сторону, противоположную от его лица. — Ох... — наконец-то понял Чонгук, пунцовый, когда перед его глазами гордо встал блестящий от его же слюны член Намджуна, а его собственный ствол, нетронутый, уже брали в рот, посасывая. — Э-это... та самая поза... — пробубнил он, немного шокированный, но взбудораженный, с готовностью возвращая члену хёна потерянное внимание.       Вид, который открылся перед Намджуном, невозможно было описать словами: чертовски сильные, мускулистые ноги, мышцы которых перекатывались от каждого микроскопического содрогания; такие, от которых слюна собиралась во рту – как раз кстати для Намджуна, который пытался отблагодарить Чонгука таким же шикарным минетом, жмурясь и напрягая шею от натуги. Он держался для опоры обеими руками за ягодицы Чона, неосознанно сжимая их и разжимая, а затем снова стискивая, проверяя, насколько упруга кожа, и глубоко внутри сходя от этого с ума. Всего было настолько слишком: умелого перфекциониста Чонгука, который не успокоится, пока первым не доведёт Намджуна до пика, его невероятного тела, достойного самого Аполлона, и сентиментального непосредственного характера – всего его...       Намджун, принимая поражение, со чпоком оторвался от члена Чона, чтобы провалиться в нахлынувший оргазм, вцепившись в кожу ягодиц донсена с новой силой и крепко сжав зубы. Он ощутил, как пропала блаженная жара с его головки и сменилась более щадящей теплотой, скорее всего – рук Чонгука, обхвативших ствол и позволивших хёну наконец-то стрельнуть спермой в воздух, пачкая диван и грудь Чона. Не дождавшись приглашения или даже разрешения, Чонгук тут же заёрзал, умоляющее оглядываясь назад и тыкаясь членом в приоткрытый рот Намджуна, вновь просясь внутрь. Тот не заставил донсена долго ждать, пусть ещё и оставался на седьмом небе – но впустил в себя, расслабляя горло и нажимая на поясницу Чона, насаживая ещё глубже на свой рот. Сорвавшись в яростный беспардонный ритм, Чонгук вбивал хёна в диван размашистыми движениями бёдер, погружаясь в его нутро до самой мошонки и обратно, пока тоже не кончил, выгибаясь в пояснице и жадно глотая порции кислорода, пряди его отросших волос прилипали к лицу из-за пота.       С тяжестью переводящие дыхание, раскрасневшиеся и лохматые, они ещё какое-то время будто растекались друг на друге – Чонгук поверх Намджуна, лицом уткнувшись в лобок у его паха, а хён – с закрытыми глазами, пока мокрый от спермы и смазки член донсена увесисто разложился по его щеке. Лишь спустя минуты отдыха оба завозились, лениво вставая и обмениваясь мимолётными утешительными поцелуями, взопревшие, но довольные. Намджун собирался было последовать за вставшим и уже одевающимся Чонгуком, планируя принять с ним долгий и полный трогательных, мокрых поцелуев душ, как вдруг упёрся во что-то локтём и тут же услышал неприятный роковой хруст.       Чонгук изумлённо вскинулся, огромными глазами выискивая причину странного звука, а затем разулыбался во все тридцать два зубы, хихикая: — Айщ, хён... ты как всегда... ах-ха-ха!       Намджун виновато взял в руки сломанные очки, вздыхая и уже даже сам себе не удивляясь, с псевдо-недовольным видом наблюдая за тем, как его донсен откровенно ухахатывается, из-за этого всё никак не попадая ногой в штанину. — Отлично, да. Смейся-смейся с моей разрушительной энергии, — забурчал он, плохо скрывая собственную улыбку. — Думаю, ломать вещи уже становится твоим полноценным хобби, хён, — хрюкал от смеха Чонгук, наконец-то натянув резинку штанов себе на бёдра. — Да? А какое тогда у тебя хобби, умник? Давай подумаем, — спарировал Намджун в отместку, собираясь в шутку наехать на младшего за его фанатичную любовь к банановому молоку или, например, рамену.       Но не успел вернуть шпильку: — Моё хобби – это ты, хён.       Перестав возиться с майкой, Намджун застыл, а затем поднял голову, вскинув брови, встречаясь с немного колеблющимся, но полном ожиданий и надежд в искреннем взгляде Чоном.       Его сердце сделало кульбит. — А ты был не прав, — ровно начал Намджун, ловя растерянный блик в глазах Чонгука и спеша продолжить: — Ломать вещи – моё второе любимое хобби.       Чон помолчал с секунду, усердно пытаясь понять, что хён имеет в виду, чтобы через мгновение расцвести пышным цветком от счастья.       Намджун сиял не хуже слепящего сквозь жалюзи солнца.