Hope (Надежда)

- Для Питера, по сути, прошла всего пара секунд. Вот он лежит на Титане и отчаянно не хочет умирать. Осознание, что он прямо сейчас распадается на атомы, бьет наотмашь. Он никогда не думал, что умирать будет так страшно. Он, признаться честно, вообще об этом не думал. Каждый раз, когда он влипал в опасные ситуации, несся сломя голову в самую гущу событий, он почему-то ни на секунду не задумывался о том, что может умереть. Как будто бы не верил в это. Вот вокруг куча других людей, они - да, они - смертны, их непременно надо спасти, защитить. А он сам… Теперь он кажется понимает мистера Старка - его недовольство и нравоучения. И то, почему он отобрал тогда костюм. Питеру казалось, что он все делает правильно. Не делал. Но теперь уже поздно. Все что он может сейчас - это прошептать - «Мне жаль». Ему действительно жаль. Жаль, что заставлял волноваться. Жаль, что вел себя, как ребенок, хотя отчаянно настаивал на том, что таковым не является. Жаль, что причиняет боль сейчас - он в этом не сомневается - в смотрящих на него глазах ее столько, что Питер начинает жалеть еще и о том, что так и не признался. Он думает, что возможно у него даже был шанс на взаимность. Хотя, наверное, он просто выдает желаемое за действительное. Он думает о том, что можно сделать это сейчас, но уже не может произнести ни слова. Способность думать почему-то никуда не девается, хотя мир перед ним уже начинает темнеть, превращаясь в непроглядное ничто. Если бы он мог, он бы сейчас истерично рассмеялся. Не так он представлял себе то, что происходит с человеком после смерти. А в следующую секунду ему становится никак. Он забывает из-за чего только что боялся, что его так так волновало. Он чувствует только спокойствие. Темнота кажется уютной и сквозь нее потихоньку начинают просачиваться образы - полет над крышами Нью-Йорка, улыбающийся Мистер-Старк, совместные вечера в мастерской. Множество счастливых моментов. Питер широко улыбается, хотя ему вроде бы должно быть нечем. Но сейчас это кажется удивительно неважным. Ему хорошо. Все прекращается так же быстро, как и началось. Его рывком выдергивает в реальность - он, вроде бы, снова на Титане, только сейчас перед ним доктор Стрэндж, вместо мистера Старка, что-то говорит про войну и помощь. Питер не понимает ни слова, если честно. Питер вообще ничего не понимает, но улавливает общую суть - надо идти сражаться. Он кивает и шагает в портал. По ту сторону твориться полная неразбериха. Из порталов выходит огромное количество людей. Питер чувствует себя абсолютно дезориентированным. Он пытается сообразить, что он должен делать, когда его взгляд запинается о знакомую красно-золотую фигуру. - Мистер Старк, - громко начинает он. Он все-еще продолжает что-то торопливо говорить, когда мужчина притягивает его в объятия. Питер моментально затыкается и вдыхает такой родной запах. Он не знает, сколько они так стоят. Когда приходится отстраниться, Питер замечает в глазах напротив такой коктейль эмоций, что их кажется невозможным разобрать. Ему вдруг с такой силой сдавливает грудь, что он с трудом удерживается от того, чтобы не потереть ее. Он думает, что явно что-то пропустил. Что-то очень важное. Потому что даже та боль, что была во взгляде мистера Старка, когда Питер твердил ему, что не хочет умирать, ничто по сравнению с тем, что он видит сейчас. - Я жив, - выдыхает он, - Я здесь. Со мной все в порядке, - говорит он, потому что не знает, что еще можно сказать, чтобы хоть немного разбавить то, что плещется в глазах мужчины. Мистер Старк дергает уголком губ и кажется силой заставляет себя оторвать руку от предплечья Питера. Набирающий обороты бой вынуждает их разойтись. Для Питера все сливается в безумный бесконечный круговорот ровно до тех пор, пока он не видит Мистера Старка, стоящего на коленях перед Таносом с перчаткой бесконечности на руке. Мир будто на мгновение застывает, и Питер вдруг совершенно отчетливо понимает, что сейчас произойдет. Так же отчетливо, как и то, что он не успеет стянуть перчатку. Все что он может - это пробиться к мужчине и вцепиться в него изо всех сил, надеясь, что большая часть разрушительной силы камней перекинется на него. Питер не знает, работает ли его план, но ему достаточно больно для того, чтобы надеятся, что - да. Кажется из его носа начинает идти кровь, и он, улыбаясь окровавленными губами, через силу выговаривает - «Я люблю вас, Мистер Старк». Потому что, похоже, прямо сейчас он близок к тому, чтобы все-таки умереть. На этот раз окончательно. Второй раз это уже не так страшно, но он чувствует себя обязанным сказать. - Я люблю тебя… Тони. * * * Питер просыпается под настойчивый писк кардиографа. Через-чур громкий звук отдается в голове вспышками боли. - Без звука, - на автомате произносит он. Выходит хрипло и почти неслышно, но прибор милостиво замолкает. Питер испытывает яростную благодарность к Пятнице и ее чувствительным сенсорам. «Пятница» Питер с трудом разлепляет глаза, пытаясь понять где он находится. Свет из окна кажется слишком ярким, Питер вскидывает ладонь к глазам, трет их, пытаясь унять режущую боль. Спустя полминуты он все же оказывается способен рассмотреть вид из окна и убедиться в том, что находится в Старк-Тауэр. На него постепенно начинают накатывать воспоминания. Их через-чур много. Питеру не верится, что все это произошло на самом деле, но то, что он лежит здесь - подтверждение тому, что все это безумие ему не приснилось. Воспоминание о Тони с перчаткой бесконечности на руке бьет под дых. Питер на самом деле начинает задыхаться. Он пытается вдохнуть, но воздух не проталкивается в легкие. Писк возобновляется, на этот раз куда громче и интенсивнее. На Питера волной накатывает паника. К нему в палату вбегает медсестра. Кажется ее зовут Кристи. В любом случае, Питер видит ее не в первый раз. Она кладет руку ему на плечо и говорит дышать. Он пытается сосредоточится на ее голосе и ему наконец удается сделать нормальный вдох. Он вдыхает и выдыхает еще несколько раз, стараясь успокоиться. - Что с Мистером Старком? Сейчас это единственный вопрос, который на самом деле важен. Питер напряженно смотрит на Кристи, отчаянно молясь про себя, чтобы мужчина, по крайней мере, был жив. Он старается не думать, что будет делать, если окажется, что это не так. - С ним все хорошо, - у Питера темнеет перед глазами от накатившего облегчения, - Большая часть ущерба пришлась на тебя. Питер почти произносит «Слава Богу», но вовремя затыкается. - Можешь за него не волноваться - он с женой и дочерью. А вот тебе не помешал бы кто-то рядом. - Что? - вырывается у Питера. Он не понимает каким образом умудрился пропустить появление у Тони ребенка, пока в голове вспышкой озарения не проносятся слова Стрэнджа про пять лет. - Я могу позвонить твоей тете. Питер краем сознания отмечает, что с тетей Мей, очевидно, все хорошо, и он действительно радуется этому, хоть и как-то отстраненно. - Нет… Я… Спасибо, я… Можно я побуду один? - Питер запинается и никак не может подобрать слова. В душе скребется иррациональная обида. Питеру хочется разрыдаться, потому что этого всего для него слишком много. - Уверен? Питер кивает, потому что уверен, что если откроет рот из его горла вырвется позорный всхлип. Медсестра смотрит на него с сомнением, но все же поднимается и выходит из палаты, напоследок напоминая, что он всегда может нажать кнопочку на кровати, если ему что-нибудь понадобится. Питер с трудом дожидается пока за ней закроется дверь и всхлипывает в голос, больше не сдерживая слез. Он плачет навзрыд, давая страху и боли выходить вместе со слезами. Он вспоминает свое признание и сминает больничную рубашку на груди. «Что я наделал?» Осознание, что он разрушил только-только начавшие выстраиваться отношения со Старком, причиняет физическую боль. «Ты идиот, Питер», - горько думает он, - «Ты правда надеялся на взаимность?». «Довольствовался бы тем, что есть». «Думал героически сдохнуть, признавшись напоследок? Еще одно шикарное решение, молодец, Питер!» Он зажимает рот рукой, когда всхлип получается слишком громким. Когда заканчиваются слезы, накатывает апатия. В груди противно ноет и он сворачивается в калачик, бездумно утыкаясь взглядом в окно. * * * Тони сидит у себя в мастерской и задумчиво крутит в руке отвертку. - Мистер Страк. Мужчина вздрагивает, выныривая из своих мыслей, и по привычке поднимает глаза к потолку, вопросительно смотря на закрепленную на нем камеру. - Мистер Паркер очнулся. Вы просили сообщить. Тони против воли вздрагивает еще раз и проводит рукой по волосам. Перед глазами проносится окровавленная улыбка Питера. - Выведи, - хрипло говорит он, борясь с желанием плеснуть себе виски. Он просто посмотрит, а потом поднимется в палату. Питер на мониторе, не без помощи медсестры, с трудом приводит дыхание в норму. Тони в который раз чувствует приступ ненависти к себе за то, что втянул пацана во все это. Он пропускает момент, когда Питер остается в палате один и его начинает бить истерика. Тони все же проигрывает сам себе и щедро наливает в стакан алкоголь, не заботясь о льде. Он трусливо откладывает поход к Питеру до следующего раза, мотивируя это тем, что парню надо дать время прийти в себя. На самом деле он понятия не имеет, что ему делать. * * * Следующий раз не наступает. Питер умудряется на следующий же день слинять из Башни так, что никто не замечает. Тони звонит ему пару раз, но Питер упорно сбрасывает. Коротко отписывается, что он дома с тетей Мей, и ему нужно время. Тони не запирается в мастерской с ящиком виски только потому, что у него все-еще есть Морган, но все-равно пьет больше, чем стоило бы. Питер пытается вернуться к нормальной жизни. Ходит в школу, делает уроки, устраивает с Недом ночь Стартрека, которая превращается в ночь комедий, потому что Питер на кадрах с терпящим крушение ЮСС Кельвин начинает задыхаться. Друг, проявляя невероятную для себя тактичность, ничего не говорит по этому поводу. Питер ему чертовски благодарен. Проблемы большинства его одноклассников, переживших Скачок, сводятся к тому, что их знакомые, которые были младше них, теперь вдруг стали старше. Они делятся историями про то, что видели, пока находились в Камне души. Смеются, шутят над этим. Питер каждый раз вздрагивает. Питер ощущает себя абсолютно чужим среди них, потому что, по его собственным ощущениям, он провел в Камне пару секунд, совершенно теряющихся на фоне безумия творившегося до и после. Он провел в Камне пару секунд, которые, на самом деле, были пятью годами, за которые у мистера Старка родилась дочь. Морган милая и очень похожа на отца. Питер не выдерживает в первый же день и просит Карен показать ему фото. Питер пролистывает пяток фотографий и одно короткое видео и грустно улыбается. Он надеется, что в скором времени сможет притворяться, что ничего не было, достаточно качественно для того, чтобы попытаться вновь наладить отношения со Старком и познакомиться с Морган лично. Но пока при мысли об этом у него начинает перехватывать дыхание. Как и от слишком многих вещей, в последнее время. * * * Проходит почти месяц. Тони прячется в мастерской и на самом деле пытается работать, когда Пятница сообщает о том, что пришла Пеппер. Тони с силой трет лицо ладонями и поворачивается к жене. - Тони, нам надо поговорить. Мужчина на секунду прикрывает глаза. Это должно было рано или поздно случиться. У него есть много вариантов того, что могла бы сказать Пеппер: «Тони, тебе стоит почаще выходить из мастерской», «Тони, ты снова начал пить», «Тони, ты можешь поговорить со мной», «Тони, я люблю тебя». Вместо этого она говорит: - Тони, тебе стоит дать вашим отношениям с Питером шанс. - Что? Он не верит, что ему не послышалось. - Тони… - она вздыхает и сейчас кажется очень усталой. Тони испытывает чувство вины, глядя на нее. Она после Скачка вернулась к работе, восстанавливает компанию, а он заперся в мастерской упиваясь самобичеванием. «Блядь» Тони очень хочется что-нибудь разбить, но он лишь до боли сжимает кулак и делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. - Ты спас целую вселенную ради него, Тони. Ты знаешь это, но не хочешь признавать. Тони злится. Тони злится, потому что она права. - И что ты мне предлагаешь?! - он против воли повышает голос, - Бросить вас с Морган? - Ты меня любишь? - Что? - Ты меня любишь? Тони застывает. Это нечестный вопрос. Любит ли он Пеппер? - любит. Она, в конце-концов, самый близкий ему человек, не бросавший его, в какое бы дерьмо он не влипал. Но любит ли он ее так, как полагается любить жену - другой вопрос, и Пеппер спрашивает именно об этом. Прикидываться идиотом не имеет смысла. Врать у него язык не поворачивается, он слишком уважает Пеппер, чтобы позволить себе это. Но и сказать «нет» не может. Поэтому просто застывает, обреченно глядя перед собой. Пеппер отвечает за него. Кивает самой себе, будто в чем-то убедившись и произносит: - Не любишь. Ты любишь его. - Тони, послушай, - она подходит к нему и нежно проводит рукой по волосам, - Между нами давно уже нет романтических чувств. После… После того, что сделал Танос, нам обоим было тяжело, одиноко и хотелось тепла - это нормально. То что мы сошлись… было нужно и правильно для нас обоих. Тогда. Сейчас все возвращается на круги своя и наши чувства друг к другу и другим людям - тоже. И это тоже нормально. Тони сидит уткнувшись лбом в живот Пеппер и думает о том, что совершенно ее не заслуживает. - У тебя кто-то есть? Пеппер на секунду застывает. - Да. Ее рука продолжает мягко скользить по волосам Тони. Он отстраняется и смотрит на нее снизу вверх. - Я рад, - он грустно улыбается, - Ты заслуживаешь человека, который будет тебя действительно любить. Так как надо. Пеппер кивает. - Но Морган, - Тони мрачнеет. - Я хочу, чтобы папочка и мамочка были счастливы, - образовавшуюся тишину разрезает звонкий голос Морган, которая, судя по всему, до того пряталась на лестнице. Тони неодобрительно косится на камеру на потолке, пытаясь взглядом укорить Пятницу за то, что не предупредила. Морган подбегает к Тони и забирается к нему на колени. Тони обнимает ее и целует в макушку. - Даже если вы будете счастливы по отдельности, - очень серьезно добавляет Морган. Она кажется взрослее, чем есть на самом деле. Тони грустно, что у них не получилось стать крепкой счастливой семьей. - Мы все равно будем вместе, - говорит Пеппер, словно читая его мысли, - Мы не перестанем быть семьей, от того, что позволим себе быть счастливыми, Тони. Он кивает. Тони знает, что она права. Ему просто страшно. * * * Питер последнее время предпочитает возвращаться домой из школы максимально длинным путем. Длинные прогулки его успокаивают, дают время подумать, побыть одному. Найти в себе силы и дальше притворяться, что у него все в порядке. Он не хочет показывать насколько ему на самом деле тяжело. Отчасти, потому что не хочет беспокоить тетю, отчасти, потому что не хочет спровоцировать неизбежно последующие попытки выяснить, что случилось и навязчивое желание помочь. Делать вид, что все в порядке, значительно проще. У него даже получается улыбаться и, как раньше, трещать обо всем на свете. Питер иногда мрачно думает, что вполне заслуживает Оскар. Когда он заходит в квартиру, Мей еще на работе. Питер облегченно вздыхает и на несколько секунд прижимается затылком к двери. Он заходит в свою комнату и, не глядя, кидает рюкзак справа от двери и только потом, подняв глаза, запинается взглядом о фигуру Тони Старка, сидящего в его компьютерном кресле. Тони сам на себя не похож - никакого эпатажа и лоска. Никаких сыплющихся с порога шуточек. На нем черная безразмерная толстовка и джинсы, слегка растянутые на коленях. Тони выглядит таким… естественным и уязвимым, что Питер чувствует глухую боль за грудиной, ставшую, впрочем, его привычным спутником. - Мистер Старк, - тихонько произносит он. Он не знает, что еще можно сказать. Питер не знает, зачем Тони пришел, но очень надеется, что тот не будет спрашивать как у него, Питера, дела, потому что Питер не уверен, что у него получится правдоподобно солгать. А поднимать больную тему снова, он отчаянно не хочет. Тони смотрит на него странным взглядом, а потом как-то обреченно вздыхает. - Питер, ты можешь мне честно ответить на один вопрос? - Я… Я постараюсь. Питер на самом деле совсем не уверен, что сможет. - То, что ты сказал мне на Титане, это все еще так? Питер вздрагивает - это больно. Ему кажется снова начинает не хватать воздуха, но это не спасает его от мучительного румянца, расползающегося по щекам. Тони оказывается прямо перед ним, кладет руку на плечо и заставляет вдохнуть. Как только у него восстанавливается дыхание, Питер отводит взгляд и, упорно рассматривая рисунок на обоях, говорит: - Да. - Да, я все-еще люблю вас, мистер Старк. И сомневаюсь, что когда-нибудь перестану. Питер закрывает глаза, ожидая приговора. Чего он не ожидает, так это того, что Тони с силой притиснет его к себе. Он стоит, не зная, как реагировать, но, в конце-концов, поднимает руки и легонько обнимает Тони за талию, утыкаясь носом в его шею. Когда Тони отстраняется, Питер чувствует холод. Он хочет спросить, что все это значит, но не знает как. Или боится услышать ответ. - Питер, послушай, - Питер каменеет. Тони ласково сжимает его плечо. - Питер, мы можем попробовать. - Что? Питер отказывается верить своим ушам, потому что ошибиться будет слишком больно. Рука Тони перемещается на его затылок, а затем Тони накрывает его губы своими, мягко целуя. Первые пару секунд Питер все еще не верит в происходящее, а потом вцепляется в плечи мужчины и отвечает, вкладывая в поцелуй всю боль и отчаяние, которые он пережил за последнее время. Когда они отстраняются друг от друга, Питер не может заставить себя разжать руки, он стискивает толстовку Тони в руках и чувствует, как в горле образуется комок. Он тяжело сглатывает, стараясь не разрыдаться, но одна предательская слезинка все-равно скатывается по щеке. Тони стирает ее большим пальцем и слегка приподнимает его голову за подбородок. - Я никуда от тебя не денусь, Питер. Питер снова сглатывает и делает несколько сосредоточенных вздохов. - А… - Питеру ужасно не хочется спрашивать, но он не может иначе, - А как же Пеппер? Он заставляет себя смотреть Тони в глаза, не отводя взгляда. - Мы разошлись. Мы оба любим не друг-друга. У Питера от пережитого напряжения подкашиваются колени. Тони сжимает его талию, удерживая на ногах. - Я люблю тебя, малыш. - Я тоже люблю тебя, Тони.