Суженый-ряженый

В селе Маяки лето было в самом разгаре. Яркое, знойное и густо-красивое, с лазурным небом, такого же цвета водой в реках и речушках, изумрудными лесами и золотистыми полями. Три подружки, прекрасные, как здешняя природа, плыли по мерно журчащей речке в лодочке с резным узором на бортах. Две девушки, брюнетка и блондинка, Надя и Вера, сидели на вёслах. Третья же, Света, чьи волосы горели медью в лучах закатного солнца, плела венок из полевых мачков и тихонько напевала: — Несе Галя воду, коромисло гнеться, за нею Іванко, як барвінок, в'ється… — Галю, ж моя Галю, дай води напиться, — внезапно вступила Надя, но замялась. — Ти така хороша — дай хоч подивиться! — тут же закончила Светлана. Подружки хором рассмеялись. — А дальше не помнишь? — мягко спросила Вера. — Нет, к сожалению. Моя бабушка пела мне только первые два куплета, — пожала плечами Света. — Я тоже не помню. Очень жаль, это хорошая песня, — взяв у неё из рук венок, Надежда водрузила его себе на голову. — Ну, как я вам? Красота? — Не то слово! — воскликнула Света, протягивая второй венок Вере. — Долго еще плыть? — Несколько минут. Может, повторим пока условия ритуала, которым тебя замуж будем выдавать? — подмигнула ей Вера. — Что ж… — протянула Света, смотря вверх и вспоминая «инструкцию». — В день летнего солнцестояния надо собрать букет из двенадцати цветов и трав, на ночь положить его под подушку и сказать: «Ароматы поля, ароматы луга, унесите меня в сонное раздолье. Лягу девкой, проснусь женой. Истинно», — девушки хором рассмеялись, — да, истинно, — повторила Светлана, продолжая улыбаться, — а утром завернуть букет в бумагу и сжечь его. — Всё верно, — кивнула Вера. — Кстати, мы приплыли. Привязав лодку к специальному столбику, подруги вылезли на берег. Перед ними простиралось бескрайнее поле, устланное барвинком, о котором они только что пели. Поправив венки на голове и разгладив руками чуть помявшиеся от долгого сидения белые хлопковые сарафаны, Надя, Вера и Света направились по полю влево, туда, где виднелся небольшой пролесок. Цветов и трав, так нужных для ритуала, там было немерено. Переговариваясь, смеясь и напевая всё, что в голову приходило, девушки проходили в лесу несколько часов. Когда темнота почти полностью накрыла Маяки, они решили вернуться к реке, подготовиться к ритуалу, гаданию и ночлегу. Однако подходя к барвинковому полю, Надя заметила в траве что-то ярко-розовое и сияющее. — Девочки, что это? — окликнула она подруг. Те медленно подошли к ней и тоже уставились на розовый блеск. — Только не говорите мне, что это цветок папоротника! — усмехнулась Вера. — Похоже, что он, — понизив голос, произнесла Надя и потянулась к цветку. — Нет, Надь, не трогай! — перехватила ее руку Света. — Во-первых, вдруг это что-то радиоактивное, с трудом верится, что мы вот так просто пошли и нашли цветок папоротника. А, во-вторых, даже если это и он, слышала всякие легенды? Нечистые силы никогда не отдадут его просто так, ведь он может убить их в два счёта! Тот, кто попытается взять цветок, может сойти с ума. Не надо, пойдём отсюда. — Ой, Светусь, прекрати! — отмахнулась Надя. — Уверена, что это не более, чем розыгрыш. Фонарик, например. С этими словами она решительно наклонилась к загадочному цветку. Но стоило ей лишь коснуться его, как он зажужжал и завибрировал. От неожиданности она вскрикнула и попятилась назад, налетев на Свету. — Говорила же! — с паническими нотками в голосе крикнула Светлана. — Надя, Вера, пойдём, пожалуйста, уже совсем темно, а тут ещё и это! Надя лишь нервно сглотнула и поплотнее прижалась к Свете. Вера же, будто не услышав разумные слова подруги, приблизилась к сияющему цветку и попыталась взять его обеими руками снизу. На это он отреагировал по-другому — замерцал, переливаясь разными оттенками, от бледно-розового до фиолетового. — Господи! — заголосила Света, срываясь с места и таща за собой Надю. — Вера, брось его! Та, завороженно глядя на растение, не двинулась с места. — Бежим! — схватила её за локоть Надежда и потянула с такой силой, что Вера завалилась на спину, утащив за собой цветок, который растянулся, словно резинка. Заголосив, что было мочи, Света, выронив букет из двенадцати трав, который она любовно собирала весь вечер, кинулась в сторону реки, Надя же, кое-как подняв на ноги зачарованную Веру, ринулась в том же направлении. Только добежав до реки, девушки остановились и, переводя дыхание, переглянулись. У Светы на щеках блестели дорожки слёз: — Я говорила! Говорила же, что эта языческая белиберда до добра не доведёт! Что это было? — Мы почём знаем, Свет? — не в силах продохнуть, прошептала Надя. — Он был очень горячим и пульсировал, словно сердце, — проводя рукой по вспотевшему лбу, низким голосом сказала Вера, — а ещё был влажным и слизким. Гадость. — Но ты просто остолбенела, коснувшись его! — воскликнула Света. — Я знаю. Он загипнотизировал меня, — одними губами произнесла Вера. — Вернёмся в лес, — внезапно сказала Надежда. Поймав на себе непонимающие взгляды подруг, она замахала руками. — Нет, не за ним, а за светиным букетом. — Ни за что! — крикнула та, — хватит с меня дьявольщины! Никаких ритуалов и суженых-ряженых! Вернёмся в село. — Она права, Надь. Не стоит здесь оставаться, — приобнимая Свету за плечи, сказала Вера. — Да что ж вы такие трусихи! — закатила глаза Надя. — Так и быть, в лес не пойдём, но переночевать-то в лодке мы должны, мы же давно этого хотели! Спустим на воду венки, попоём песни, забудем всю чертовщину. Вера, оценив резонность слов Нади и внутренне приняв её сторону, умоляюще посмотрела на Светлану. — Ладно, так и быть. Только я, чур, сплю между вами! — закивала она. Однако её тревога никуда не ушла… Успокоилась Светлана, лишь выпив пару бокалов вина и съев добрый ломоть хлеба с маслом. Вера, заметив её улучшившееся настроение, склонила голову набок: — Может, всё же, проведём обряд? Возьми мой букет. У меня уже есть Колька, сойдёт на первое время за суженого. — Вы уверены, что мы не навлечём на себя какое-нибудь зло? — тут же запереживала Света. — Да всё будет в порядке, хватит бояться! Только сначала, — снимая венок, протянула Надежда, — пойдёмте на берег, погадаем на веночках. Если он уплывёт на середину реки — скоро свадьба, а если пристанет к берегу — наоборот, долго суженого ждать. — А если утонет? — опять испугалась Света. Она где-то слышала, что это значит скорую смерть гадальщицы… — Значит, травы тяжёлые! — отшутилась Вера. Оценив то, как умело она разрядила обстановку, Надя первая спрыгнула с лодки. — Давай, Светусь, запевай! Ты тут самая голосистая, — присев на корточках так низко, что её подол попал в воду, уверенно сказала она. — Хорошо, нашу любимую. Помогайте. Ти подруженька моя, синьоока течія, розкажи мені про милого мого. — У мої дівочі сни, його стежку поверни, приведи його до бережка твого, — подхватила Вера. — Та чи сталося, зачекалася, зачекалася я його, — закончила куплет Надя. — И! Вместе! — скомандовала Света. Ой говорила чиста вода, Де живе любов моя. Ой говорила чиста вода, Як її зустріну я. Ой говорила чиста вода, Чому я ніченькі не сплю. Ой говорила чиста вода, Кого полюблю. Допев и зааплодировав самим себе, девушки спустили венки на реку и стали пристально наблюдать за тем, куда они плывут. Покачавшись на воде несколько минут, травяные обручи внезапно застыли, как замороженные. Не успели подружки понять, что происходит, как венки взлетели над водой и, с плеском рухнув в неё, рассыпались на травинки и цветочки. Стена мелких брызг обдала Веру, Надю и Свету с ног до головы. — Что опять происходит? — крепко сжала обеих подруг за руки Светлана. — Я… Я не знаю, — теперь уже испугалась и Надя. — Это всё из-за вашего папоротника, да? — повысила голос Света. — Нет, это просто волшебная ночь. Красиво же было, ну, — попыталась успокоить всех Вера. На это девушки рассмеялись, хотя смех у них вышел больше нервным, чем весёлым. Вернувшись в лодку, подружки улеглись в ней валетом так, чтобы Светлана, как и хотела, оказалась в середине. Еще примерно полчаса они рассматривали звёздное небо, стараясь не думать о загадочных происшествиях, преследовавших их весь вечер. Прикинув, что время уже давно перевалило за полночь, подруги прочитали заклинание для Светы и уснули, убаюканные мерным покачиванием лодки в реке… Ранним утром Свету разбудило лёгкое проглаживание по щеке. Вздрогнув, она медленно открыла глаза и повернула голову набок. Увиденное заставило её сесть так резко, что закружилась голова. Положив руки на бортик лодки, в реке стоял прекрасный юноша. Светловолосый, голубоглазый, удивительно ладно сложенный. Он улыбался и приветливо смотрел на Светлану. — Вы кто? — отодвинувшись от него подальше, прошептала Света. Она взглянула на Веру с Надей — те мирно спали на другом конце лодки. — Меня зовут Нива, — звучно произнёс юноша. — Вы меня звали, и я пришёл. — Нет… — только и смогла сказать Светлана. — Ты мне не рада, красавица? — погрустнел Нива. — Я тебе чем-то не угодил? Уродлив? Груб? — Нет, нет, ты… прекрасен. Просто я… не ожидала, — выдохнула Света. — Не хотел напугать, извини, — потупил взгляд юноша. — Давай знакомиться, моя милая, подвигайся ближе. — А Надя и Вера? — недоверчиво посмотрела на него Света. — Ты сильнее всех меня звала. С этими словами он мягко погладил Свету по голове. Она, сама того не ожидая, прильнула к его ладони, на что он запустил пальцы глубже в её локоны. Посмотрев ему в глаза, Света заметила, что они будто мерцают, гипнотизируют, прямо как тот цветок папоротника. Страх пронзил её сердце, она попыталась отодвинуться от Нивы, но тот схватил её сильнее. Теперь он уже не гладил её волосы, а крепко сжимал их в своём кулаке. — Ты хотела меня, так зачем теперь отвергаешь? Надо быть последовательной в своих желаниях, — его голос стал на несколько тонов ниже, в нём появились металлические нотки. Света, по-настоящему испугавшись, попыталась было отбиться, но он схватил её за шею свободной рукой. — Надя! Вера! — чувствуя, как его ногти впиваются в её скальп, закричала Светлана. — Ты теперь моя! — побагровел Нива. — И они тоже! С этими словами он полоснул ногтями, резко превратившимися в когти, её по горлу. Света, ахнув, схватилась за место пореза. Липкая, горячая кровь, толчками выплёскиваясь из раны, стремительно заливала её грудь и белый сарафан. Теряя сознание, Светлана упала ничком, наполовину свесившись с лодки. Мысли покинули её голову, остались одни ощущения. Ужас и боль. Лишь ужас и боль. Нива, довольно оглядев своих рук дело, слизнул капельки Светиной крови, попавшие ему на подбородок, и подошёл к Вере и Наде, которые мирно спали под влиянием его чар. Погладив их по головам, он пробудил девушек. Первой очнулась Вера. Она рассеянно посмотрела на Ниву, после чего перевела взгляд вперёд и увидела Свету. Проморгавшись и поняв, что алые разводы на кончиках волос подруги — это вовсе не игра рассветного солнца, Вера в ужасе закрыла рот руками. — Кто ты такой? — выдохнула она. — Тот, кого ты так хотела! — сверкнув глазами, Нива попытался схватить за волосы и её, но Вера увернулась и прыгнула в реку. Сразу же уйдя под воду с головой, она испугалась, забила руками, но смогла выплыть, правда, ударившись о борт лодки. — Надя, уходи! Уходи! — кашляя, захрипела Вера. Отчаянно работая всеми конечностями, она погребла к берегу. Лишь злорадно улыбнувшись ей в след, Нива переключился на Надю, окончательно проснувшуюся и в ужасе жмущуюся в углу лодки. — Иди ко мне, красавица, — протянул он к ней когтистую руку, но Надежда, вскрикнув, ударила его по запястью и тоже нырнула в реку. Ей Нива не мог дать уйти, поэтому пока Надя лихорадочно барахталась в воде, запутавшись в прибрежной растительности, он спокойно обогнул лодку и подошел к девушке со спины. — Ну что ты, тише, тише, — прошептал он ей на ухо. — Не трогай меня! Отвали, урод! — закричала Надя. Нива на это лишь загоготал и провёл когтями между её лопаток, оставляя длинный кровавый след. Дойдя до нижних рёбер, он остановился, прислушался к её сбившемуся дыханию, после чего развернул руку и вонзил когтистые пальцы так глубоко, что они пробили грудь Надежды насквозь. Силы у него было предостаточно, поэтому он поднял отчаянно кричащую и бьющуюся в агонии девушку на вытянутой руке, подержал так несколько секунд, и с размаха опустил в реку. Надя, глотнув воды и несколько раз дёрнувшись, замерла, а Нива, довольно глядя на стремительно краснеющую вокруг её тела воду, направился на берег. За Верой. Та успела убежать довольно далеко, почти до середины барвинкового поля. Но мокрое платье и паника мешали ей, поэтому она, увидев, что Нива спокойно и уверенно идёт по её следам, не обратила внимания на петлеобразный корень, торчащий из земли, и, попав в него ногой, словно в силок, рухнула на землю. Попытавшись выбраться, но только сильнее запутавшись, Вера зарыдала от бессилия. Нива, настигнув будущую жертву, медленно, издевательски, провёл когтями по её волосам, а потом вытащил её щиколотку из петли. — Не надо! Не трогайте меня! — прикрываясь руками, взмолилась она. Нива ничего не ответил, лишь легонько толкнул Веру в грудь, от чего она упала на спину. Нависнув над ней, и прикинув, как именно её убить, он вдохнул и, хорошенько размахнувшись, глубоко пропорол её грудь наискось. Брызги крови разлетелись вокруг, попав не только на лица Веры и её убийцы, но и на синие цветочки вокруг. Девушка, не отнимая рук от лица, часто задышала и Нива, поняв, что не убил Веру с одного удара, полоснул её по груди ещё раз. После этого она, тихо всхлипнув, наконец обмякла. Страшно довольный собой, Нива развернулся и пошёл к реке. Немного постояв на берегу, наслаждаясь видом природы и окровавленных тел несчастных подруг, Нива сделал шаг в реку и вскоре полностью растворился в ней. Надю, Веру и Свету нашли уже к полудню сельские рыбаки. Положив тела рядом друг с другом на берегу и осмотрев их раны, они даже порадовались, ведь девушки были неместными. Древний дух, терроризирующий Маяки многие века, получил своих жертв в этом году, а это значило, что сельские девицы теперь в безопасности…