Сниться

— У нас ничего общего! — говорят вместе, взахлеб отстаивая собственную индивидуальность. Брови сходятся на переносице, и Боруто тут же отдергивает себя. Делает лицо кирпичом. Кого он обманывает. — Оу, ну, если так, — Сакура поднимает голову вверх, к шуму на дереве, но видит лишь падающую листву с качающейся ветки. Будто кто-то там сидел. И смотрел на нее. Шпион? — Тогда я пошла. Поздно уже. Ты справишься, Наруто. Только попробуй не выполнить приказ госпожи Цунаде. Последнее сказано явно с угрозой, вполоборота и с поджатыми губами. Уже готова вмазать. Рука у нее тяжелая. Боруто хоть и получает от Сарады, но задело, и толчок в плечо никак не сравнится с ударом по хребту, что аж слезы брызгают из глаз. В каком-то смысле, она несправедлива к Наруто. И почему именно за ней бежит ба… блондинистое чудо в перьях и зовет так: «Сакура-чан». Может, она ему нравится? А как же мама?! — Нет, Сакура-чан, и ты туда же! Почему вы все решили, что я могу за кем-то следить, тем более, за детьми! Сакура-чан… — Хватит ныть. И вообще, мы с тобой одного возраста, не надо тут ломать комедию. Боруто сложил руки на груди и победно усмехнулся, глядя, как поникли чужие плечи. Вымученный взгляд сменился упрямым, зажегся огонек на дне зрачков. Уперев руки в боки, Наруто махнул головой: — Решено. Уж если бабуля Цунаде доверила мне и считает, что я справлюсь, то я выполню эту миссию на сто процентов. Я же будущий Хокаге! Я не должен бояться трудностей, я им всем покажу, какой я крутой, гораздо лучше этого «Саске-куна»! Бе, аж тошнить начало. — Тогда самое время поискать гостиницу, на ночь мне хватит, потом наставника найду. — Боруто отвернулся пытаясь скрыть смешок. Вечно верещащий налево и направо батя о своей мечте стать хокаге, спорящий с Джираей и называющий его грязным извращенцем, да еще это Саске-кун! Еще с тех времен это прицепилось к сенсею. Миленько звучит. Ничего не скажешь. — Эй, ты… бесишь меня еще сильнее чем Саске, хотя нет, чуточку меньше, но от тебя столько гемора. Останешься у меня, короче. Иначе бабуля меня прибьет, если узнает, что я тебя одного отпустил. «Меня тоже». Боруто знает каждый закоулок в Конохе, где перекусить можно быстро и вкусно, где прогулять уроки и какими тропами свалить из Академии. Может даже закрытыми глазами дойти до дома, он даже один раз пытался так пройти, на спор, пока все столбы лбом на районе не посчитал. Зато выиграл и на неделю забрал приставку у Шикадая, как компенсацию. А эта Коноха ему не известна. Если бы не Наруто, он бы заблудился и кричал на всю Ивановскую «Саске-сан, Саске-сан, хелп!». Тогда всему бы этому фарсу про фокусников пришел бы конец. Черепашка нервно зашевелилась в сумке. — Пришли. У меня немного не прибрано, так что не пугайся. Ох уж эта привычка при ощущаемой неловкости чесать затылок. Боруто сжимает карманы шорт. Так и хочется запустить пятерню в лохмы. — Наруто кстати. Но ты наверное, эх, уже слышал. А тебя как зовут? — Б-боруто. — Прикольное имя. Заходи. Действительно, бардак. Будто квартира пришла в запустение из-за отсутствия хозяина, по углам паутина и пыль в три пальца на столешнице. Несет сыростью. Зато на кухне порядок — нет грязной посуды в раковине, да и вообще посуды не видно, зато пачек двадцать рамена стоят на верхней полке, как на пьедестале. — Угощайся. В нос врезался запах специй и почти готовой лапши. Боруто размешал ее палочками и усмехнулся, глядя на счастливо потирающего руки Наруто. Будто это самое приятная часть дня — набить желудок. Но это ведь неполезно. Хотя, если он каждодневно наворачивает по шесть пачек, то его желудку это никак не грозит. Лишь бы не голодал. — Приятного аппетита! — провозгласил Наруто и начал хлюпать бульоном. Боруто повторил это, чисто по-привычке, из-за чего оба засмеялись. — Сакура-чан сказала, что мы с тобой похожи. Но… эй, ты подавился? Она права лишь наполовину. Все-таки, не всем известно о целебной силе рамена и его достоинствах. Это же пища богов! — Ага. Но лучше не увлекаться. А то не вырастешь. — Нормальный у меня рост, даттебайо! Это вы все слишком высокие! Я просто пока не догоняю, вот. Лучше же, чем дылда Саске. — Ладно-ладно, не кипятись. Стемнело уже. Где мне можно лечь? — А, лечь, — Наруто быстро проглотил остатки лапши и убежал. Боруто зевнул и потянулся. Остатки ужина полетели в ведро. — Эй, помоги мне! Одеяло никак не хочет залазить в пододеяльник. «Вот же криворукий батя». Ночь пришла незаметно, а сон, как назло, пропал. Через маленькое окошко можно было разглядеть луну, звезды, сохшее на веревках белье. Боруто лежал на полу рядом с кроватью, поджимая ноги — одеяло было ему коротко. — Эй, ты спишь? — Нет. Наруто свесился с кровати, отчего шапочка со стремной рожей чуть не слетела вниз. Такой смешной. — А тот мужик — твой отец? Боруто вздохнул, заложил руки под голову и посмотрел в потолок. — Наставник. Мои родители сейчас далеко. — А какой у тебя отец? Строгий? — чужие глаза напротив зажглись странным светом, на тон став темнее обычного, но добродушная улыбка сглаживала это, притягивала к себе. «Зависть». — А, этот, — отмахнулся Боруто и закрыл глаза. Уголки губ поползли вверх. — Он настолько занятой, что я почти не вижу. Вечно у себя в кабинете пропадает и иногда мне кажется, будто мы брошенные. Я знаю, он это ненарочно, но… ради своей семьи мог бы и выкроить минутку между совещаниями. — Ты говоришь о нем с улыбкой. Значит любишь его. Тебе очень повезло, цени это. Смотри, смотри!.. С неба упала звезда. А потом еще одна. И еще. Наруто подскочил и прилип к стеклу, заворожено глядя на хвосты летящих к земле комет. Боруто тоже подтянулся, но смотрел не с таким восторгом. В этой Конохе звезды чужие, холодные. — Я спать. — О, уже? Звездопад же еще… — Завтра рано вставать, а нам еще перед бабулей Цунаде отчитываться. Наверху завозились, вздохнули после короткой паузы: — Это ты зря. Красиво. Будто отчитывает. Будто они еще на глазах у всех на арене, и отец стаскивает с волос протектор. И тишина бьет по вискам. Хочется исчезнуть. «Ты очень меня расстроил, сын». И не ждет извинений. Ему стыдно, а его и репутацию Конохи придется еще долго восстанавливать. Отношения трещат по швам. Отец был так далек от него, а пропасть уже стала километровой. «Ты больше не генин». Мама всплеснула руками и прижала сестру к себе. Она ничего не скажет, но поникшие плечи и взгляд «Боруто, что же ты наделал?» говорили сами за себя. Друзья с трибун смотрели непонимающе, кто-то отвернулся, кто-то ушел, кто-то остался, чтобы дождаться финала. «Поговорим позже» — тоже самое, что мы больше не увидимся. Боруто оборвал последние ниточки их отношений. Он был готов расплакаться прямо там, при всех, лишь отец его выслушал, но сучка-гордость не дала. Ты провинился — теперь страдай молча. — Ты чего затих-то? Боруто? Наруто потянулся к сжавшемуся трясущемуся комку и потрепал за плечо. Услышал всхлипы. «Он плачет?» — Я сказал что-то не то? Тебе плохо? Живот болит? Вызвать Ируку-сенсея? — Я скучаю, — не станет он все рассказывать, но горло сжимает и больно говорить. Хочется домой. Сказать: «Прости». — По… родителям. — О. Хе-хе, знаешь, я тоже плакал, когда мелкий был. — Наруто сполз к нему, поправил шапочку и похлопал по одеялу. — Но сейчас перестал. Ведь какая разница, есть они у меня или нет, я всем докажу, из какого теста сделан. Я стану сильнее, стану Хокаге, и меня все полюбят. А ты плачешь из-за такой ерунды. Мне вон окна сколько раз били и камнями в меня кидались, но я же живой! Ты скоро с ними встретишься, вот увидишь, и расскажешь, что встретил будущую знаменитость. — Ты такой дурак, — улыбнулся и толкнул пяткой в бедро, вот же дает. Налево и направо кричит, каким же сильным он станет однажды. Какой горластый. — Спасибо. — Это, можно, я с тобой сегодня посплю? — такой невинный вопрос застал в тупик. Боруто сжал голову в плечи. — Просто мне кошмары снятся, а игрушка порвалась. — Ты спишь с игрушкой?! Хотя… как хочешь, твой же дом. Захрапишь — выпну. — Правда? Ура! Ради этой улыбки стоило немного потесниться, терпеть закинутую руку и громкое причмокивание. Должно быть, снится что-нибудь вкусное. По детству отец тоже с ним спал, и как только помещался на узкой кровати, только бормотал что-то про отчеты и что он их закончит в срок. Глупый батя. «Я твой сын, веришь?» — несказанное крутилось на языке. Наверно, это было бы нечестно по отношению к Саске-сенсею, его отцу, не этому, что тянет руки к звездам и через стекло пытается их поймать, а погребенному под бумагами и свитками старперу. Но его. А ребенок напротив уже свесился с кровати и влез к нему под одеяло. И улыбался так тепло-тепло. От этого сна не хочется просыпаться.