Возрастной критерий

***

Вот смотришь, небо вроде серое, почти грозовое. Облака низко висят, будто сейчас свалятся на голову. Цвет у них серебряно-тусклый. Благородное серебро, старое, серебро, которым ещё при царском дворе пользовались. Время его чуть запылило, смутило его зеркальную невинную гладь. Теперь эта красота на небо переместилась. И вот вроде опять, небо серое, но нет. Глядь, а там уже лазурь, покрытая осевшими сливками тоненьких далёких облаков. И через эту голубизну солнце пробивается, редкое, но солнце. Вкупе с этими домами, это небо просто безупречно. Как будто так и должно быть. И всегда было. Под таким же небом по этим улицам ходили дамы петровских времён, а после екатерининских, елизаветинских и пошло, поехало ближе к нашему, двадцать первому, веку. Люблю я Питер, — думала Наталья, — Питер на душу ложиться и хорошо с ним. Дождь, не дождь, любой погоде радуешься. Он тебе и отец, и лучший друг, и жилетка на поплакать, когда вдруг понадобится. Весь такой начитанный, в очках дорогой оправы, и с томиком Пушкина в руках. Ты к нему радостно бежишь из аэропорта:"Питер, скучала, не поверишь!», а он тебе строго, но ласково:"Наталья, опять без пальто? Забываешься.» И кутает тебя в свое собственное, серенькое, мягкое пальтишко. Уютное до бабочек в животе. А потом вдыхаешь его влажный воздух, аромат мокрой земли и блестящего от дождя асфальта. — Опять задумалась! Не дозваться до тебя! Наташка, очнись! Девушка вздрагивает, и ее взгляд проясняется. Подруга. Алена. Косища до бедра, серые глаза цепко впиваются в самое сознание. Бесподобная девица. Наташа улыбается виновато. — Прости, Ален. Привет, — и Алена воодушевленно кивает. Алена и Наташа — лучшие подруги и научные аспирантки. Под серым небом, о котором мечтала Наташа и которое всем сердцем не любит Аленка, они спешили на первый в истории эксперимент. Возможно и последний для них, но они знали, на что подписывались. И не только они. Их была целая команда. Долгие месяцы тренировок, всяческих подготовок и ночных домашних заданий привели к результату. Их отобрали на опасный и первый в их жизнях эксперимент. Аленка в предвкушении. Наташа, как обычно, отстранена и думает о своем. Какой эксперимент? Таких ещё нигде не было. Профессор Преображенский (забавно, он словно сошел со страниц «Собачьего сердца») сумел разобраться в системе временной и пространственной материи. И открыл дверь в параллельную реальность. Ну, ладно, может не дверь, а щёлочку, но, тем не менее, он намерен отправить туда группу аспирантов на изучение. Их много: Алена с Наташей, Костя с Настей, научные Ромео и Джульетта местного округа, и Кота (если серьезно, Екатерина Аркадьевна Нарышкина), самая старшая и самая мудрая, хоть и отбывающая который год в аспирантуре. Коте тридцать пять. Остальным по двадцать три, Косте двадцать четыре.