Мой личный кошмар

Меня снова ведут по этому длинному коридору. Мне даже кажется, что он бесконечен. Идём мы минуты две от силы, а я уже устала. Вот только нисколько не хочу дойти до цели. Санитар крепко стискивает моё плечо, не ослабляя своей хватки ни на секунду. А я всё равно не собираюсь бежать. В этом месте просто бесполезно бороться и за себя, и за свои права. Всем глубоко насрать. Особенно медперсоналу. Мы проходим к лифту и санитар, достав ключ, открывает его. Меня грубо впихивают в кабину лифта. Сам он заходит следом и тут же подставив ключ к датчику, закрывая двери. Достаёт другой ключ и запихав его в замочную скважину, предварительно поворачивая, нажав на седьмой этаж. Мне это уже не нравится. Прекрасно знаю, что меня там может ожидать. Вот только не понимаю за что. Я вела себя хорошо весь день, никому не грубила. Не посылала, как я это люблю обычно делать. — Мы на ЭШТ? — С волнением спрашиваю я, вспоминая как именно в последнее время эту процедуру проводили именно со мной. Как меня привязывали к столу и грубо засовывали в рот кляп. Как крепили к моим вискам электроды, а потом пускали по проводам ток. Санитар не отвечает, а только грубо волочит за собой, когда мы оказываемся на этаже. Вот только мы повернули не на право, как это обычно бывало, а на лево. Это меня напрягло, и я просто перестала понимать происходящее. Мы прошли по широкому коридору и остановились у одной из дверей. Санитар постучал и открыв дверь, впихнув меня внутрь. Это был обычный кабинет. Со столами и большим диваном. За одним из столов сидел мой личный кошмар. Эту стерву зовут доктор Томпсон. Неприятная с виду женщина, а по лицу так откровенная стерва, которая не брезгует шантажом и манипуляциями. — Доктор Томпсон, вот, — санитар пихнул меня вперёд. — Привел. — Хорошо, Джерри, — она улыбнулась и от этой улыбки меня передёрнуло от ужаса понимания, что сейчас будет меня ожидать. — Можешь идти. Пациентку я сама лично потом доставлю в палату. Это очень плохо. Значит, я тут надолго. — Садись, — кивает мне на стул рядом с собой Томпсон, продолжая всё так же омерзительно улыбаться. Дверь за моей спиной осторожно закрылась, а я медленно с волнением подошла и села рядом с ней. Меня стало слегка потряхивать от волнения и страха. Эта же стерва легко так поднялась и куда-то отошла. Я не рискнула поворачиваться, а только напряглась. А вот когда услышала, как запирается дверь на замок, так сразу же стала паниковать. Неужели опять?! Нет, не хочу, чтоб это её раз повторилось. Из глаз у меня уже во всю текли слёзы, когда она подошла и положила свои руки мне на плечи, крепко сжав их. — Ну хватит, — она погладила меня по плечам, но это не успокоило меня, а только сильнее испугало. Я вся сжалась и стала вздрагивать от каждого её прикосновения. — Джозефина, всё хорошо. — Не называйте меня так! — Пытаюсь скинуть её руки с себя, но мне это не удаётся. Да и по правде, я ненавижу своё полное имя. Оно ужасное. О чём блин, думали мои родители, давая такое имя? — Ну хорошо, тогда просто Джо. Несколько секунд она просто стоит за моей спиной и тискает мои плечи. Я же от волнения и страха совершенно не знаю, что мне делать. Но доктор Томпсон похоже прекрасно всё знает. Это я понимаю, когда она наклоняется ко мне, обжигая мою кожу горячим дыханием и начинает растягивать пуговицы на моей пижаме, оголяя грудь. Я заливаюсь краской и пытаюсь отпихнуть её руки, но это мне не удаётся и её длинные ногти впиваются в мою бледную кожу. Мне даже показалось что она зашипела, как змея. — Ты так жаждешь снова получить свою любимую процедуру ЭШТ? — Нет, — вытирая слёзы и качаю головой, больше не пытаясь сопротивляться. — Не надо пожалуйста. — Тогда просто слушайся меня и всё, — она продолжила растягивать пуговицы. — Я сегодня дежурю в ночь. Так что у нас с тобой много времени впереди. Сказано это было таким отталкивающим тоном. Меня даже передёрнуло от него, и я только сильнее сжалась на этом стуле. — Хватит сжиматься, — я даже перестаю дышать, когда она стискивает мою грудь. — Мы с тобой это уже делали. Тут нечего бояться. Я прекрасно всё помню. В прошлом месяце случился этот кошмар. Я ещё тогда и не понимала зачем меня позвал врач так поздно. Вот тогда всё это и произошло. Весь процесс я плакала и умоляла её прекратить. Пыталась вырваться, но мне тут же пригрозили ЭШТ. И самое ужасное, что его всё же произвели. И с того раза эта процедура стала для меня ежедневной. Если первые три раза доктор Томпсон присутствовала на самой процедуре, то последующие разы её уже не было. И это, пожалуй, было даже лучше. Она не видела того как мне было больно и не могла получать от этого удовольствие. — Или ты хочешь снова на ЭШТ? — Качаю головой. — Тогда просто расслабься. Всё сделаю я. От тебя только требуется сидеть спокойно и получать удовольствие, не мешая при этом мне. Руки у неё прохладные. Она требовательно мнёт мою грудь, а я честно стараюсь расслабиться, но не могу. — Тебе неудобно? — Она спрашивает про то, как я сижу или в целом? — Джо? Даже в краткой форме мне не приятно. Тем более она произносит моё имя с такой усмешкой на губах. А самое ужасное, что я никому и пожаловаться на неё не могу. Либо не верят. Ну как это так? Она врач, а я пациент, который уже второй месяц лежит в психушке. Другим просто всё равно. Да и доктор Томпсон тогда ещё предупреждала, что это бесполезно. Только я одна пострадаю после этого. — Встань и подойти к стенке, — выполняю её указание. Колени трясутся и мне даже идти тяжело. Подхожу к голой стене и испуганно смотрю на своего доктора. — Повернись лицом к стене и руки на стену. Ноги на ширине плеч. Что она хочет со мной сделать?! Но я выполняю её указания. Стена холодная и это только добавляет мне страху. Зажмуриваюсь и стискиваю зубы, совершенно не зная, что будет дальше. Время тянулось, а ничего не происходило. Открыв один глаз, я открыла и второй, ожидая в напряжении и не совсем понимая происходящее. Ну и зачем я вообще стою в этой позе? Что будет дальше? — Не оборачивайся, — слышу её голос и тут же смотрю в пол. Мне уже становится прохладно из-за расстёгнутой пижамы. — Холодно? Киваю и вижу боковым зрением, как она подходит к окну и закрывает форточку. Мне же уже становится тяжело стоять в этой позе. Ладно, я хотя бы не голая, но всё равно неприятно. — Сейчас я тебя согрею, — раздался её голос над ухом, и она прижалась ко мне всем телом. Я же снова вся сжалась и крепко зажмурилась. — Тише. Всё будет хорошо. Если ты конечно будешь слушаться. Не будешь, так снова на ЭШТ. Её руки поднялись и сжали мою грудь. Тяжело вздыхаю через нос и плотнее стискиваю зубы. Главное не закричать. Пожалуйста, пусть мне не будет больно. Я не хочу, чтоб было больно, как в прошлый раз. Тогда это казалось мне невыносимо. — Всё хорошо? — Молчу, а она сжимает мои соски, и я ещё крепче прижимаю ладони к стене. — Можешь не стесняться и говорить, где тебе приятней. Одна её рука плавно спускается мне на живот. А я просто хочу, чтоб всё побыстрей закончилось. Вот только мне кажется, что я не выдержу всё это. Хочется сжать ноги, но мне нельзя. Малейшее неповиновение и здравствуй ЭШТ. — Не стесняйся, — пальцы доктора Томпсон проникают под резинку от пижамных штанов. Всё это она делает так медленно. — Если неудобно, то можем перейти и на диван. — Рука двинулась ещё ниже и проникла под трусики. Я же стискиваю зубы до боли. — Ты такая горячая, но к сожалению, сухая. Облегченно выдыхаю. Просто случайно вырвалось из меня. Меня вообще не заводит всё то что она со мной тут вытворяет. Перестаю дышать, когда её пальцы начинают массировать. Это приятно, но я стараюсь не забывать, кто доставляет мне это удовольствие. Пытаюсь сопротивляться. Вот только доктор Томпсон другого мнения и пытается брать меня силой, если не шантажом. Да я даже не уверена, что после этой так называемой близости меня не отправят на эту процедуру. — Я чувствую, что тебе хорошо, — прошептала эта стерва и её пальцы скользнули ещё ниже. Меня дёрнуло, и я тут же оказалась прижата к холодной стене. Её пальцы проникли в меня царапая своими ногтями. Даже дышать тяжело, находясь между стенкой и ею. — Тише, тише, Джо. Если и стоять тяжело, так мы с тобой можем и на диван перейти. — Можно отложить это? — Решаюсь заговорить. — Я правда не готова. — Надо же когда-нибудь начинать. Пойдём на диван. Она берет меня за руку и ведёт к дивану. Диван уже расправлен и накрыт одеялом. Это для меня или она просто ночевать готовилась? — Пожалуйста, — поворачиваюсь к ней, смотрю молящим взглядом. — Не надо. — Ты же знаешь, что я могу сделать, — вздыхает она, касаясь моей щеки. — ЭШТ — это только малая часть. У нас ещё много наказаний для таких пациентов, как ты. Так же могу оформить перевод в отделение для буйных. И так же, я прекрасно могу брать больше дежурств на ночь. И мы будем видится в этом плане куда чаще. Да она врёт скорей всего. Но кольца у неё на пальце я не вижу. Значит одинока и… Лучше не думать, что и. — Ляг на диван, — она снимает с меня кофту от пижамы, и я тут же прикрываюсь. — Хорошо, — мне стыдно и неприятно под её пристальным и холодным взглядом. Ложусь на диван всё ещё прикрывая свою грудь. Страшно. — Не надо прикрываться, — она садится на край дивана и убирает мои руки от моей груди. — Тут нечего стыдится. Ты очень красива. Её руки легли мне на бёдра и медленно стали стягивать штаны. Я же крепко зажмурилась и затаила дыхание не в силах смотреть на весь этот ужас. Ну почему именно со мной?! Именно меня упекли в эту психушку и именно мне достался этот доктор. Чувствую, как становится прохладней. Я уже на грани снова заплакать. Я не заслужила такого. Не в мои шестнадцать. — Открой глаза, — слышу её голос и подчиняюсь. — Всё что я с тобой сделаю тебе непременно понравится. Не стоит сопротивляться и убеждать себя, что это не так. Я уже в тот раз заметила, что тебе понравилось. В этот раз, если ты будешь послушной, то тебе понравится ещё больше. Она сняла с себя халат и уставившись на меня усмехнулась и принялась раздеваться. Я же просто не могла отвести от этого ужаса глаз. Но фигура у неё и правда шикарная. Эта стерва разделась до нижнего белья. Спасибо, что не полностью. Этого ада я бы не выдержала. Она залезла на меня сверху упираясь на свои руки. Я же в немом ужасе наблюдала за её серыми пожирающими меня чужими глазами. Сколько мне тут ещё лежать? Когда меня выпишут? Почему моим родителям настолько на меня насрать? Она наклонилась и поцеловала в губы. Я не чувствовала ничего такого, что обычно чувствуют при поцелуях. Ни любовь, ни страсть. Мне лично было противно. Так что я всё ещё придерживаюсь мнения: чем быстрей начнём, тем быстрей закончим. Да побыстрее бы начали, а то я уже не могу это терпеть! Целовалась Томпсон медленно. Я не отвечала ей, а ей похоже было всё равно. Главное, что не сопротивлялась. Потом она усмехнулась, глядя мне в глаза и сильно до боли сдавила мне челюсть заставляя открыть рот. Следующий поцелуй был глубокий и настолько противный, что меня чуть не вырвало. С трудом сдержавшись я вытерла только что появившиеся на глазах слёзы. Томпсон же, как вампир, накинулась на мою шею. То целовала, то кусала, то облизывала. Я же вскрикивала и вздрагивала от каждого её действия. Я смотрела в потолок, когда она перешла к моей груди. Стискиваю зубы от её покусываний и сжимаю руками простынь. — Не надо! — Не выдерживаю, когда от живота она спускается ещё ниже. — Пожалуйста, не надо. — Всё будет хорошо, — я совершила ошибку посмотрев на неё. Этот ужасный взгляд серых глаз. Так смотрит хищник на свою добычу. — Тебе будет хорошо. И мне будет хорошо. Она резким движением раздвинула мои ноги, а я только и делала, что вытирала лицо от слёз. — Не напрягайся. Тут надо быть расслабленной. Или всё же на ЭШТ, да хочешь? — злобно усмехнулась доктор Томпсон, видя моё непослушание, — Да и лоботомию никто ещё не отменял. Правда после неё иметь с тобой близость будет уже не то. Но ты же явно ищешь плюсы. Я даже по голосу слышу, как эта сука улыбается. Но всё же пытаюсь расслабиться. Хотя мне это плохо удаётся. В момент всего действия я смотрела в потолок. Томпсон яростно работала языком и через несколько секунд я стала что-то чувствовать. Мышца на бёдрах напряглись и по ним пошла судорога. Ещё несколько движений и я похоже испытала на то, чего от меня добивалась Томпсон. Правда не совсем уверена, что именно это. — Я хочу сделать это, — прошептала она мне на ухо проникая пальцами в меня. — И ты этого явно тоже хочешь. — Не надо, — умоляюще смотрю на неё. — Может это оставит наследующий раз? — Чего ты боишься? Всё самое «страшное» уже произошло. Сейчас не будет никакой боли. Только удовольствие. Она вошла в меня. Я прикусила губу и только потом поняла, что до крови. Томпсон же двигалась глубоко и ритмично только иногда причиняя мне боль. А потом пришло расслабление, и я закрыла глаза. Надеюсь всё это скоро закончится.