План на первую тысячу лет

— Хастур! Нет ответа. — Хастур! Нет ответа. — Куда же он запропастился, этот демон?.. Хастур! Нет ответа. Роуз отнесла пакеты с покупками на кухню и вошла в комнату — единственную в ее скромной квартире. Развороченная постель пуста, телевизор — любимое развлечение демона, — выключен. Из просторного террариума на нее круглыми немигающими глазами таращилась жаба Грета. — Он в гараж пошел, — любезно известило земноводное. Говорящая жаба — единственная особенность общения с посланцем Ада, к которой Роуз никак не могла привыкнуть. Подробности демонической анатомии нового любовника вызвали у нее деловитый интерес и профессиональный азарт, отсутствие потребности в пище, а также способность доставать деньги в прямом смысле из воздуха привели в восторг, но впервые услышанный густой бас Греты напугал до икоты. И хотя жаба оказалась умным и обходительным созданием, от ее гулкого низкого голоса по спине Роуз постоянно бежали мурашки. Она опасалась, что питомице Хастура для пропитания потребуется какой-нибудь ужас вроде плоти девственниц или крови младенцев, но та предпочитала обычных дождевых червей и опарышей. Демон доставал их из кармана плаща, и Роуз догадывалась, что лучше не спрашивать, откуда они там берутся. Она только попросила не укладывать жабу в постель: «Ничего не имею против тройничка, милый, но животные — не моя тема». В результате для Греты был приобретен террариум, и деликатная амфибия сама удалялась в устроенный там домик, не дожидаясь приказов или просьб. Обычно, уходя куда-либо, Хастур усаживал жабу себе на голову, но в последнее время Грета просила оставлять ее в террариуме, где, по ее словам, было комфортней и не укачивало от постоянной тряски. — Вы сказали, в гараж? — несмотря на разрешение Хастура, Роуз не решалась обращаться к ней на «ты», тем более, выговор у жабы был, как у особы королевской крови. — Наверное в тот, куда я отогнала машину Луиса? — Очевидно. Когда увидите Хастура, передайте ему, пожалуйста, что меня пора кормить. — Да-да, конечно, обязательно, — общаясь с жабой, Роуз все чаще ловила себя на желании сделать что-то наподобие реверанса. Следует заметить, утверждение о непроходимом невежестве большинства демонов справедливо лишь отчасти. Конечно, ярых поборников прогресса вроде Кроули среди них единицы, но и безнадежно дремучих субъектов тоже немного. Среднестатистический демон вообще неглуп (когда твое бытие длится столетиями, поневоле наберешься ума), и если не следит за развитием человечества, то лишь потому, что его, человечества, грехи и пороки не меняются на протяжении тысячелетий. А если так, то какая разница, разъезжает ли мздоимец в раззолоченном портшезе или в «Роллс-Ройсе», и не все ли равно, рядится ли гордыня в пурпур и горностай или в эксклюзивные туалеты от знаменитых модельеров? Из века в век работа демона неизменна: искушай, доводи до греха, волоки в Ад. Количество не имеет значения, все равно ни один грешник не избежит своего котла в геенне. Вот почему Хастур и растворенный Лигур (не называть же его покойным, в самом деле) презирали методы работы Кроули, считая их поверхностными и неприлично суетливыми. Воплощением этой ненавистной суетливости для Хастура был черный «Бентли». Ко всем прочим моделям и маркам он был равнодушен — до встречи со смертной обладательницей умопомрачительной груди. Та женщина усадила его в удивительный экипаж: алый, как сердце адского огня, припавший к земле, словно огромный хищник. Вздыбленный вороной конь на его острой «морде» напоминал о Всадниках Апокалипсиса, и оттого машина понравилась демону еще больше. Наконец, внутри она оказалась и удобнее, и богаче, чем колымага Кроули. Ничего удивительного, что, отогревшись и отоспавшись, Хастур захотел увидеть этот автомобиль снова. Просторный гараж, явно предназначенный для нескольких автомобилей, сейчас пустовал. Неплохо было бы появиться тут какой-нибудь обслуге, чтобы проверить, все ли в порядке с алой красоткой... как, кстати, она называется? Хастур вспомнил и со вкусом выговорил: «Фер-р-рари». Подходящее имя для адской колесницы. На стене гаража висел большой красочный календарь. Вверху страницы шла каллиграфическая надпись: «Самые роскошные автомобили мира». — А ну-ка... — заинтересовался Хастур, пристально изучая фотографию личного спорткара одного из арабских шейхов. Демон одобрил вкус шейха: золото, рубины, сапфиры, бриллианты и вновь золото — всюду, где только можно, и двойным слоем там, где нельзя. Качество печати у календаря было на высоте: легко различались даже самые мелкие детали. Хастур содрал лист со стены и принялся за работу.

***

— Несколько монотонно, но в целом, я бы сказал, вполне, вполне. — А я скажу: скука смертная. Не удивительно, что мои инфернальцы нашли тут больше десятка точек повышенного Зла: от такого однообразия взвоет и святой отшельник. Ангел и демон шли по хорошо освещенному, ровному и чистому тротуару, отделенному от мостовой рядами одинаковых молодых лип, мимо трех- и четырехэтажных коробок из стекла, бетона и металла — тех самых, чье проектирование и строительство поставлено на поток по всему миру. Окна офисов и бизнес-залов ярко светились: рабочий день тут, похоже, был далек от завершения. Прямая улица с двусторонним движением продолжалась в обе стороны, пока хватало глаз. Кроули, по своему обыкновению сунув руки в карманы, остановился у кромки тротуара. На противоположной стороне вытянулся ряд человеческих муравейников, которые отличались друг от друга, пожалуй, только вывесками. — Она живет здесь? — удивился Азирафель. — Не-а. — Тогда почему мы остановились? Вместо ответа демон звонко цокнул языком. В тот же миг большинство окон в здании напротив погасло, а оставшиеся гореть образовали на фасаде огромный рогатый смайлик. Цокнул еще раз — смайлик почернел, потому что теперь его контуры обозначались темными окнами на освещенном фоне. — И-и-и… начали! — Кроули взмахнул руками, точно дирижер, собирающий внимание оркестра: — Правая сторона! Левая сторона! Центр! Трам-та-та! Трам-та-та! Не отстаем, держим ритм! В офисах заметались люди. Многие выбегали наружу, пытаясь понять, что происходит. Машины притормаживали, из салонов протягивались руки со смартфонами: все спешили снять сумасшедшую пляску ухмыляющихся рожиц, что носились по фасадам зданий из конца в конец уже по обеим сторонам длинной улицы. В такт движению смайликов вспыхивали и гасли фонари на столбах, и даже автомобильные фары включились в общее световое безумие, мигая в терцию неслышной мелодии, которой дирижировал демон. — Посмотри, ты собрал пробку на дороге в обе стороны! — не выдержал Азирафель. — Все, я заканчиваю это безобразие. Да будет свет! То есть, я имею в виду нормальное освещение. И стало нормальное освещение. — Зато никакой скуки, — Кроули одернул пиджак и кивнул на взбудораженную толпу на тротуаре, которая не торопилась расходиться по офисам. — А сколько будет постов в инстаграме! Не зря я его придумал. — Так и знал, что твоя работа, — поморщился ангел. — Да ладно, как будто ты ни разу там котиков не лайкал. — Извини, но я решительно отказываюсь понимать твой ужасный сленг! Демон изобразил бровями «ох, уж эта мне рафинированная интеллигенция» и, не оглядываясь, пошел по улице — свободно и уверенно, точно жил в Милтон-Кейнсе со дня основания. Азирафель поспешил за ним: безликая местная топография наводила на него оторопь, и он предпочитал не оставаться с ней один на один. Да и людской водоворот порядком нервировал. Вскоре оживленные кварталы остались позади. Офисные здания сменились двухэтажными жилыми коттеджами — тоже построенными будто под копирку. Они были бы совсем унылыми, если б не деревья и цветы, растущие на газонах. — Ангел, твоя контора никак себя не проявляла? — небрежным тоном осведомился Кроули, рассеянно глядя по сторонам. — Конечно нет, они же пообещали. А почему ты спрашиваешь? — В Аду раскусили наш трюк с телами. А между Низом и Верхом обмен информацией хорошо налажен, сам знаешь. — Но ты жив и на свободе, — в замешательстве проговорил ангел, — значит, трюк прошел без последствий... — Для меня, — подхватил Кроули. — И это если не считать пакостей от Хастура и Дагон. За хитрость и ловкость можно удостоиться похвалы Вельзевул, но насчет Гавриила сильно сомневаюсь. — Понимаю намек, но позволь напомнить: эфирным сущностям чужда мстительность. Я уверен, никто Наверху не держит на меня зла, — Азирафель улыбнулся: — Они вообще не знают, как это. — Честное слово, ангел: если б я не знал, что ты умный, решил бы, что полный болван! — Кроули развел руками: — Ну как, как ты можешь утверждать такое после всего, что случилось?! — Мы создания любви и добра, — просто ответил ангел. — Мы можем ошибаться, поскольку по природе своей менее совершенны, чем Создательница, но никогда, — слышишь, демон? — никогда осознанно не творим зло. Та нелепая казнь была бы просто сплошным недоразумением. Уверен, если б она состоялась, Гавриил и остальные очень скоро ужаснулись бы содеянному и раскаялись... Ох, что это? — Ага, почуял, — хмыкнул Кроули. — Ну хоть теперь прекратишь нести околесицу. Азирафель покачнулся, схватился за грудь: — Как тяжело дышать... Давно не встречал подобной концентрации... Они шли по тихой зеленой улочке, словно сошедшей с иллюстрации к какой-нибудь колыбельной. Спят машинки, засыпают светофорчики... Опрятные домики провожают летний день, чтобы встретить другой. Лишь один из них словно обогнал соседей во времени и уже встречал Рождество: на его крыше, переплетах окон и стенах лежал пушистый снег. Отчего-то его покров не искрился в свете фонарей, не отливал всеми оттенками голубого и синего. Он вспухал и опадал, делаясь то зеленовато-серым, то грязно-желтым. Издалека казалось, что дом дышит и это было даже забавно. Если бы не запах. Есть запахи, которые не дано уловить смертным — и в том их счастье. Азирафель едва мог дышать от воистину адской вони, что волнами шла от дома. Не выдержав, он сотворил себе нечто наподобие пожарной маски с респиратором. Кроули стоял спокойно, темные очки делали его лицо совершенно непроницаемым. Двухэтажный штукатуренный коттедж с аккуратным крыльцом и двускатной крышей толстым слоем покрывала шевелящаяся плесень. Ее жирные щупальца тянулись по стриженому газону к пешеходной дорожке и соседним домам, натыкались там на невидимую преграду, чернели, исчезали и ползли вновь — с тихим шелестом, похожим на невнятный шепот. — Визитная карточка владыки, — пробормотал демон. — Эх, сюда бы этих дур-сатанисток: посмотрели бы на подлинное Зло. А если б еще и понюхали... Мимо них деловито прожужжал тремя парами колес белый контейнер размером с большой чемодан.[1] На его крыше горели габаритные огоньки и покачивалась гибкая антенна с оранжевым вымпелом. Контейнер свернул на дорожку, ведущую к жуткому дому, и остановился у крыльца. За стеклом входной двери вспыхнул свет. — Кажется, сейчас мы узрим милашку Мэри, — ухмылка Кроули была исключительно паскудной. Дверь открылась. Из-под респиратора Азирафеля донесся глухой вопль ужаса. — Ну что, воин Света и рыцарь Добра, по-прежнему готов помочь этой смертной? — проскрежетал демон. Азирафель сорвал маску. Пошатнулся, закашлялся, вытянул из кармана платок. — Лучше бы... лучше бы он ее просто убил! — Убей ты. Прояви милосердие. Ангел ничего не ответил. Он плакал.

***

Существо грызло кабель. Делало оно это увлеченно, можно сказать, с аппетитом: урчало, облизывалось, аккуратно подбирало с пола серверной выпадавшие из пасти кусочки пластиковой оплетки. Входная дверь цела, замки не сломаны, окон в помещении нет. Вопрос, как существо размером с крупную собаку пробралось в серверную, инженера техподдержки Карпентер не беспокоил: галлюцинации всегда появлялись там, куда помещал их ее больной мозг, вне зависимости от любых дверей и замков. Мэри твердо знала: в окружающем ее мире реальны компьютеры, автомобили, дома с положенной им утварью (не живое, ходить не может), люди (две руки, две ноги, голова), растения (зеленые листья, растут в земле, ходить не могут), животные (передвигаются на четырех конечностях, имеют одну голову и один хвост) и насекомые (разновидность очень маленьких животных, умеют летать). Все, что не входило в эту схему, автоматически относилось к галлюцинациям и лечилось определенным набором препаратов, которые регулярно приобретались по рецепту в аптеке при больнице. Правда, с некоторыми трюками ее сознания лекарства справиться не могли. Так, довольно долго Мэри преследовало видение: она рожает в душной темной комнате, при свете черных свечей, в окружении рогатых свиней и собак, ходящих на задних конечностях и одетых в отрепья. Избавиться от кошмара помогли не таблетки, а заключение авторитетной медицинской комиссии: Мэри Карпентер, белая женщина тридцати пяти лет, не только ни разу не рожала, но с большой долей вероятности даже не беременела. Следует заметить, то было единственное наваждение, доставлявшее беспокойство. Все прочие вызывали у нее лишь легкое удивление: на какие, оказывается, штуки способен человеческий мозг! Что же до нынешнего пожирателя кабеля, то он, очевидно, был признаком приближающейся осени, которая всегда приносила с собой обострение болезни. Мэри проглотила вместо одной две таблетки, как когда-то посоветовал врач, и занялась осмотром повреждений в серверной. Сегодня утром одновременно вышли из строя все системы контроля трафика на городских дорогах, из-за чего начались сбои в работе светофоров. Если все дело в испорченном кабеле, то работы тут минут на двадцать от силы, и это хорошо, потому что предстоит обследовать еще три серверные, расположенные в разных концах города. Мэри разложила инструменты и принялась за работу. Существо, очевидно возмущенное тем, что у него прямо из пасти выдернули недожеванный кабель, заверещало, вздыбило зеленую с бурыми подпалинами шерсть и выставило в сторону человека две пары тонких лохматых рук, сложив пальцы в замысловатые фигуры. Да, тут нужны пассатижи, подумала инженер, глядя на них, и, сменив инструмент, продолжила работу. Кабележор обиженно гукнул и пропал. Лекарство действовало безотказно. В остальных серверных обнаружилось еще три галлюцинации. Они устроили форменный погром, на ликвидацию которого потребовался целый день. К вечеру все светофоры Милтон-Кейнса заработали в штатном режиме, а руководство эксплуатирующей компании получило доклад об успешно нейтрализованной кибератаке. Инженер Карпентер прекрасно отдавала себе отчет в том, что фраза «кабель сожрал черт из моих глюков» неуместна в официальном документе. За десять часов действие принятых утром таблеток ослабело. Поэтому Мэри не удивилась, когда, проходя мимо отеля «Холидей Инн», увидела на его крыше человека с крыльями — большими, полупрозрачными и очень белыми. Ближе к ночи он появился снова и на этот раз не один. Рядом с ним торчал точь-в-точь такой же, только с черными крыльями. Оба миража стояли напротив ее дома и наблюдали, как она открывает дверь, чтобы встретить робота-доставщика, как вынимает из его контейнера пакеты с заказанными продуктами. Возможно, наступило привыкание к препарату и его надо сменить? Размышляя об этом, Мэри заперла дверь и выключила свет в прихожей. Краем глаза она успела заметить, что обладатель белых крыльев закрыл лицо руками.

***

Хастур так увлекся ювелирным тюнингом, что не услышал, как вошла Роуз. — Твою ж мать! Охренеть ва-а-аще! — в отсутствие Греты она не стеснялась выражать эмоции. От колес до крыши, от переднего бампера до заднего «Феррари» сверкал — и отнюдь не только полированными поверхностями. Быть может, Хастур и страдал недостатком воображения, но копировать умел мастерски и прекрасно помнил стандарты роскоши и хорошего вкуса XIV столетия. Без сомнения, шейх обзавидовался бы. — Хастурчик, это ты сам сделал? Демон снисходительно хмыкнул. — А мне... — задохнулась от восхищения Роуз, — мне сотворишь такое? Герцогу Ада было достаточно прищуриться. Женщина присела под неожиданной тяжестью связки толстых золотых цепей, рухнувших на шею, нескольких рядов массивных браслетов, десятков перстней и колец. — Я не совсем это имела в виду, милый... — часть драгоценностей, звеня, упала на пол. — Давай, я тебе картинку покажу? — Роуз заозиралась, но кроме календаря с машинами на стенах обнаружились лишь постеры с грудастыми красотками, на которых из одежды имелись только мотоциклетные шлемы или жилетки дорожных рабочих. — Слушай, а поехали по магазинам! Там и тебе прикид подберем, и мне. Эх, да при такой тачке!.. Хастур охотно согласился, хоть и понимал ее через слово. Он вообще был готов делать все, что она предложит: например, ограбить ближайший бутик. Привычный щелчок пальцами — и застыли манекенами продавцы, и захлопнулись двери, на которых уже болтается табличка «Извините, закрыто». Роуз с горящими восторгом глазами тащит ворох пестрой одежды: «Выбирай, милый, это последняя коллекция!» — Это... мне?! Ты не хочешь взять все себе, а отдаешь мне?! — Глупый, это же мужская одежда, — женщина с довольным смехом принимается стаскивать с него рваный плащ, — сейчас сотворим из тебя натурального красавчика! Через четверть часа на Хастуре оказались алые брюки — под цвет его «Феррари», густо-фиолетовый бархатный пиджак с бриллиантовыми пуговицами, оправленными в золото, изумрудно-зеленая шелковая рубашка и галстук из золотой парчи. В галстуке торчала булавка с крупным рубином. На ногах вместо давно стоптанных сапог появились легкие туфли из позолоченной кожи. Роуз, тоже приодевшаяся, подвела его к зеркалу: — Мы офигительно смотримся вместе, правда, демон? Хастур улыбнулся. Он не делал этого уже тысячи лет: в Аду приходилось все больше ухмыляться или скалиться бешеным псом. На дне улыбки промелькнула тень бывшего ангела. Женщина поцеловала его, прижавшись всем горячим крепким телом. — Такого я тебя еще больше люблю... А теперь — кататься! — Я хочу сам вести колесни... то есть машину. — Но ты же не умеешь? — Я возьму твое умение. Хорошо? Она кивнула. Роуз, не раздумывая, соглашалась на все предложения демона — своей волей, без малейшего нажима с его стороны. И это тоже очень ему нравилось. Предстояло давно знакомое, привычное дело — отобрать и присвоить. Демон вдруг заколебался: конечно, навык управления автомобилем — это не способность дышать, Роуз прекрасно проживет и без него, тем более, смертные всегда легко учатся новому, но все-таки... В глубине души Хастура шевельнулось что-то очень похожее на совесть. Решив, что когда научится сам водить, вернет подруге ее умение, демон отбросил сомнения и, сложив губы трубочкой, потянул в себя воздух. Надо лбом Роуз показался легкий белый дымок — Хастур единым вздохом втянул его в себя. Новые знания чудесно улеглись в мозгах и тут же породили шальную мысль: теперь-то он сможет уделать Кроули, доказать этому хлыщу, что тот не самый шикарный и быстрый в мире! Вот только при этом надо не попасться ему на глаза. И вообще не помешает наведаться к его дому, проверить, на месте ли. Без помех покинув ограбленный магазин, лихая парочка прыгнула в «Феррари», успевший собрать порядочную толпу. Кто-то под шумок уже пытался сковырнуть сапфиры с крышки заднего колеса. Демон зыркнул на зевак и тех как ветром сдуло. Управлять машиной, под завязку набитой электроникой, оказалось очень легко. Хастур не путал газ с тормозом, предсказуемо игнорировал ограничения скорости и дорожные знаки, но никого не сбил и никуда не врезался. Такое везение объяснялось простым демоническим чудом, на которое имел право любой герцог Ада, а кроме того — опасением, что столкновение со столбом или грубым телом смертного повредит драгоценную инкрустацию капота. У дома Кроули Хастур заподозрил неладное. Кажется, хлыщ не появлялся в своей квартире сутки или больше... Демоны способны ощущать присутствие собратьев, и Хастур чувствовал, что Кроули, обычно маячивший неподалеку, сейчас где-то в другом месте. Возможно, вообще не в Лондоне. — А тебе обязательно надо его найти? — спросила Роуз. Между отчаянным визгом и аханьем она умудрилась по дороге выведать цель поездки. — Да, мне надо следить за ним. — Ух, ты, прям как Джеймс Бонд! Тогда у тебя должен быть навороченный гаджет с этим... с инфракрасным лучом! — Не знаю, что это, но у меня имеется кое-кто получше. Хастур завел мотор. Взвизгнули покрышки, «Феррари», оставив на дороге черный след, помчался в обратную сторону. Дома демон бережно вынул Грету из террариума, но не спешил усаживать ее себе на темя. — Наши говорят, они могут не хуже ищеек работать, — пояснил он. — Никогда не пробовал, но, кажется, пришло время... Грета, возьмешь след? — Выноси, попытаюсь, — задумчиво прогудела жаба. Мотор «Феррари» работал на малых оборотах. Хастур за рулем был наготове. Роуз на переднем сиденье не сводила круглых от удивления глаз с асфальта перед автомобилем. А там сидела жаба, раздуваясь боками, и медленно моргала, точно собиралась заснуть. — Хастурчик, ты уверен?.. — Тс-с... Не мешай: она думает. Роуз едва не прыснула, но вовремя прикусила язык: мало ли на что способны адские существа! А жаба, похоже, и впрямь решила доказать, что она не обычное земноводное: ее тело плавно поднялось на уровень лобового стекла, по спине и лапам побежали огненные букашки. От них жаба вспыхнула, как факел, и, сорвавшись с места, кометой понеслась вперед. — Грета взяла след! — Хастур выжал газ до отказа. — Где бы ни был Кроули, она его найдет!