Кафе : Дьявол Может Плакать

      Здание, в котором располагается кафе, — пятиэтажное. На первом находится заведение, а на этажах выше — жилые квартиры. На втором этаже живут Неро и Кирие; пара сняла квартиру у одной неприятной женщины, зато совсем недорого! Находятся они там относительно недавно. На третьем долгое время живут братья-близнецы, в квартире, которая, как и кафе, принадлежала еще их родителям. На четвертом этаже проживают официантки и Нико. Здорово и одновременно неудобно, когда буквально весь персонал заведения живет в одном здании, так как им приходится пересекаться чаще, чем они хотели бы.       Данте закрывал кафе, так как это одна из его обязанностей как менеджера. Все ушли, помещения опустели: рассеялся гром посуды, женский смех и гул различных голосов, шипение масла и гудения кофемашины. Эта смесь звуков была очаровательной симфонией для ушей младшего Редгрейва еще с самого детства, когда мама суетилась на кухне, а отец с широкой улыбкой на лице переворачивал вывеску «Закрыто» на «Открыто».       Защелкнув золотой ключ в замке широкой двери, которая выходила на улицу, мужчина прошел комнату по диагонали и скрылся на общей лестнице, ведущей в жилую часть здания. Пробежав две клетки, он оказался на третьем этаже и, согнувшись пополам, перевел дыхание, про себя усмехнувшись о том, что потерял былую физическую форму. Немного погодя, он двинулся к знакомой темной двери и, пошерудив в кармане джинс, выудил уже другой ключ, не такой блестящий, какой-то серый, непримечательный и очень старый.       В квартире на удивление тихо. Сбросив с ног ботинки и расстегнув пиджак, Данте боязливо выглянул из коридора, пытаясь поймать взглядом знакомую белую макушку, но Вергилия нигде нет. Ни в коридоре, ни на кухне, ни в спальне. Обойдя всю квартиру, младший забеспокоился: куда делся брат? Даже если Верг и обиделся, он мог как обычно запереться в спальне, в такие дни Данте обычно спит на диване, однако сегодня, видимо, не такой день. Ночь, на улице очень темно. А вдруг он действительно ушел куда-то?       Послышался заглушенный резкий звук. Кто-то чихнул. Сказать, что Данте испугался — ничего не сказать. Подпрыгнув на месте, он резко обернулся в сторону, из которой послышался звук и заметил, что из щели под дверью ванной просачивается свет.       — ВЕРГ, МАТЬ ТВОЮ! — младший, весь на нервах, ворвался в ванную комнату и, схватив брата в охапку, поднял над землей. — Я ИСПУГАЛСЯ! Я ПОДУМАЛ, ЧТО ТЫ УШЕЛ КУДА-ТО И ДАЖЕ НЕ СКАЗАЛ МНЕ!       — Данте… — такой привычный измотанный голос магически подействовал на мужчину, он расслабил руки и стал осматриваться: на ванне были развешаны пиджак, галстук и брюки, старший Редгрейв стоял в расстегнутой рубашке и нижнем белье у зеркала с ножницами в руках; на голове у него многочисленные заколки, которые разделяют волосы на сектора и все они разные по длине; он забавно замер и с раздраженным выражением смотрел на брата, как на самого огромного идиота на планете Земля.       — Ты вдруг решил подстричься? — немного успокоившись, спросил Данте, который всю свою сознательную жизнь боялся тишины до мозга костей.       — Да…       — А, точно! — рассмеялся младший, рассматривая локоны белых волос в раковине, — я знаю, как ты недоверчиво относишься к парикмахерам…       Да, это правда. Вергилий презирает парикмахеров и вообще людей, которые прикасаются к его волосам. Хоть эта паранойя присуща в основном девушкам, но его дотошный характер и больная любовь к порядку настолько сильны, что он готов даже самостоятельно стричь себя в ванной, хоть это и выглядит совсем не эстетично.       — Тебе бы тоже не помешало подстричься, — брезгливо бросил Верг, осматривая небрежное лицо и патлы младшего Редгрейва. — И вообще, я обижен, не хочу тебя видеть, выйди!       — Э-э-эй, ну брось, я же извинился уже! Ну, хочешь еще скажу? Прости-прости-прости-прости-прости-прости!       — Прекрати…

* * *

      В квартире на четвертом этаже живут вместе три девушки, которые, мягко говоря, еле терпят одна другую. Пристанище относительно неплохое: одна большая спальня с кроватями на каждую девушку, кухня, совмещенная ванная и даже небольшая лоджия; тесновато для трех человек, однако грех жаловаться на неплохие жилищные условия.       Дамы готовились ко сну, объевшись кулинарными шедеврами от Нико. Триш впрягли мыть посуду, пока Гольдштейн расстилала постели, а Леди, как это обычно бывает, подолгу возилась в ванной.       Недовольная Триш под светом единственной люстры раздраженно натирала жирную тарелку, задумавшись о чем-то таком глупом, что самой стало неприятно от собственных мыслей. Она задумалась о Леди. О том, как у этой пустышки гуляет в голове ветер, она совершенно не обдумывает свои поступки и пускает все на самотек, прямо как Данте. Одевается Леди совершенно безвкусно, любит выставлять свои прелести всем на обозрение, жить не может без коротких строгих и воздушных мини-юбок, существует только ради сторонней оценки и чужих похотливых взглядов в ее адрес. Кошмар… Почему в голове Триш так много мыслей о брюнетке?       — Ой! Я кажется что-то забыла на кухне~       «Головная боль» блондинки зашла на кухню. Триш безразлично глянула через плечо и обомлела: Леди встала в проеме полностью обнаженная, с ее бледного тела стекали капли воды; грудь, ключицы и живот блестели от света люстры, а короткие волосы, забавно взлохмаченные, спадали на лицо, на котором красовалась коварная женская улыбочка. Ее разноцветные глаза почему-то в этот момент казались особенно завораживающими с игривыми искрами во взгляде.       — Т-ТЫ ЧТО, СОВСЕМ СТЫДА НЕ ЗНАЕШЬ? ПРИКРЫЛАСЬ БЫ ХОТЯ БЫ!! — блондинка резко отвернулась, залившись краской и растирая несчастную тарелку до дыр.       — У нас женская общага, чего стесняться-то? — удовлетворившись реакцией подруги, брюнетка стала приближаться к ней, оставляя мокрые следы на полу и ладонью зачесав волосы назад.       — Бери то, что хотела и уходи...       Но девушка не хотела оставлять подругу вот так просто. Леди сделала вид, что ей надо что-то на верхней полке над раковиной (у них на кухне своеобразный склад, в полках и комодах лежат совершенно разные вещи гигиены, приборы и даже одежда) и просто легла своей пышной грудью Триш на спину, одной рукой облокотившись на столешницу, а второй потянувшись к высокой полке. Красная как помидор блондинка пыталась вырваться, уже совершенно забыв про посуду, как в этот момент зашла Нико с каким-то странным довольным лицом.