Хэллоуинские АУшки

Налетевший ветерок донёс тонкий запах свежих подгузников и присыпки. Из раскрытого настежь по случаю июльской жары окна доносилось едва слышное треньканье игрушки. Такие подвешивали над колыбелью, чтобы младенец не мешал смотреть сериалы и уверенно отрубался, наблюдая за движением игрушек, подвешенных к механизму. Одетый в одну видавшую виды ночнушку по старинной славянской моде, Арсений согнул колени и в одно слитное движение оказался на уровне третьего этажа. Ухватился за подоконник, подтянулся, полез в окно. Наблюдать за Полуночником во время охоты было невероятно приятно. Если бы ещё детский визг по ушам не бил. Предусмотрительный Шастун проверил беруши и затянулся. Из-за облаков выглянула полнотелая луна. Бледная, как серебряная монета на лице мертвеца, она была неподражаема. Силуэт в окне внезапно обмяк. Ноги Арсения вытянулись, руки ослабли и, рухнув на середине пути, он отрубился как был — полуголой жопой наружу. Ну что за непруха. Пришлось подняться и карабкаться следом. Какой бы привлекательной ни была картина, солнце поджарит милого. Позже, согнувшись под весом тела, Антон упрямо пёр через пустырь. До рассвета было ещё далеко, до дома тоже. Он обхватил чужие локти крепче, чуть подбросил на спине ношу и, тяжело дыша, постарался настроиться на позитивный лад. Нечисти в округе хватало, но угораздило же влюбиться в самого неадекватного — в Полуночника. Так мало того, что он по ночам пугал детей, вводил одиноких путников в заблуждение и толкал с обрывов машины, Арсений ещё и нарколепсией страдал. До встречи с ним Антон наивно полагал, что нарколепсия — это что-то среднее между наркоманией и эпилепсией. На деле оказалось не так увлекательно. Но и бросить это чудовище было бы негуманно, приходилось снова тащить в логово, раз уж заснул красавец.