Не отпущу..

Шумные улицы Нью-Йорка никогда не привлекали Мёрдока. Хмурый, черноволосый басист и лидер группы ненавидел густонаселённые города, хотя и только благодаря им группа набирала популярности и продвигалась всё дальше. Прогуливаясь мерным шагом по тротуару, Никаллз оглядывал забегаловки и сувенирные лавки недовольным и даже слегка озлобленным взглядом. Он размышлял о том, зачем их вообще закинули в этот город, так горячо презираемый лидером Гориллаз. «А ведь Ди этот мегаполис приглянулся» - прозвенел в голове непрошенный колокольчик. Мёрдок хмыкнул, и попытался выкинуть из головы маленького синеволосого сучёнка. Как раз этим вечером этот безглазый вокалист оставил царапину на идеальной поверхности бас-гитары Мёрдока, и заслужил этим несколько ударов по рёбрам. Хоть это и была случайность, вспыльчивую личность басиста было легко сорвать с цепи. Если эта цепь вообще была. Никто не был уверен, что эта самая цепь всё-таки есть, ведь любая мелкая провинность означала неминуемый гнев Никаллза и кучу ругательств. Чаще всего доставалось именно ТуДи, вероятно, потому что он часто попадал под горячую руку своего крайне гневливого друга. Бедный вокалист, чьё настоящее имя Стюарт Тасспот, постоянно терпел удары кулаков Мёрдока, его унижения и оскорбления. На теле Стю красовались ожоги от сигарет, синяки, ссадины, несколько переломов и вывихов. Но самое главное его отличие от всех людей и самая главная метка Мёдса – глаза, что получили полностью чёрный цвет из-за гифемы, от чего казалось, будто у вокалиста и вовсе нет глаз. Этот синеволосый, болезненного вида парень был к тому же ещё и крайне эмоциональным. Он походил на наивного ребёнка, что мог заплакать или засмеяться от сущего пустяка. И рядом с Мёдсом, конечно, он чаще именно плакал. Рассел и Нудл всегда были готовы прийти на помощь, но сейчас их рядом не было. В Нью-Йорк прибыли только они с Мёрдоком, а ударник и гитаристка должны подъехать лишь через несколько дней. Стю, на самом деле, считал дни до их приезда, ибо жизнь с Мёрдоком казалась ему адом. Обычно, когда сатанист и по совместительству лидер и группы уходил из квартиры, Стю запирался в ванной и просто часами сидел рыдал, уткнувшись в колени лицом. Слёзы катились не только от физической боли, но и от моральной. Столько оскорблений, сколько он выслушивал от Мёдса, Ди не слышал никогда. За всю жизнь. У него уже было несколько попыток избавить себя от страданий. Избавить себя от Мёрдока. Сначала Стюарту не хватало духа наложить на себя руки – нервы сдавали, и он падал обратно на пыльную крышу многоэтажки. Либо из руки вновь и вновь выскальзывало лезвие и тихо падало на пол вместе со слезами. Но ведь сегодня другой случай. «Не нужен мне такой ничтожный вокалист, как ты! Убирайся, и чтобы к утру духу твоего здесь не было!» - кричал Мёдс, его алый правый глаз сверкал на свету уличного фонаря. Оттолкнув от себя стоявшего в немом ступоре Стю, он на ходу накинул кожанку и выскочил на улицу так громко хлопнув дверью, что со стен посыпалась побелка. От удара Никаллза Ди пошатнулся и упал, ударившись головой о настенную полку. С неё упала банка с таблетками от мигрени, несколько мятых обёрток от конфет и полупустая пачка сигарет Мёдса. Туманным взглядом Ди посмотрел на банку таблеток. Их там было ровно шестнадцать. «Сейчас?» - подумал он, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Мысли путались, решиться было тяжело. «Что скажет Мёдс? И скажет ли вообще? Что я для него – пустое место… тряпка… нет, я никто…» Одинокая слеза прокатилась по щеке и беззвучно упала на пол. Бледная рука сжимала пустую банку несколько секунд, после чего задрожала и упала на лежащее на полу тело Стюарта. Входная дверь распахнулась и свет уличных фонарей упал на обездвиженного парня. Секунды гробового молчания – и Мёрдок с криком подбегает к парню, которого ещё час назад обещал убить, приложив головой о стенку, и крепко прижимает к себе. Нащупав пульс на руке, с яростью откидывает валяющийся рядом мусор и пытается искусственно запустить сердце. Вновь слушает. Тщетно. И вновь попытка. Но ведь с того света не возвращаются..? Хриплый кашель приводит в чувство ничего не слышащего и не видящего Мёрдока. Он понимает, что лежащая рядом рука нащупала его руку и слабо сжала. Жив… - Ты что творишь вообще? Ты отдаёшь отчёт своим действиям? – В панике рычит Никаллз, обнимая вокалиста за плечи и прижимая к себе – теперь-то уж точно не отпустит. – Сейчас-же вызываю скорую. Придурок сумасшедший… На лице Ди слабая улыбка. Тело будто онемело и не слушается, голова безвольно виснет. Он понимает, что Мёрдок вернул его назад. Понимает, что слова – лишь слова. Он нужен Мёрдоку. Всё-таки нужен. И теперь ему всё-равно, сколько ещё раз Мёдс сломает ему рёбра, сколько раз накричит – не убьёт. Слишком боится потерять. Ни за что не отпустит. - Мёдс… - хрипло прошептал ТуДи, собрав немногочисленные силы и переложив голову на плечо Мёрдока. – А разве суицид – не выход от всех проблем? - Идиот. – Так же тихо отвечает ему басист через недолгое молчание. – Это боль. Если не для тебя, то для кого-то другого. Это всегда больно и ужасно. Никогда больше не допускай повторения сегодняшнего, ты меня хорошо понял? Мёдс рукой приподнял голову Ди и посмотрел в пустые глаза. Тот в свою очередь попытался сфокусировать взгляд на двух разноцветных глазах Мёрдока. - Никогда. – Еле слышно произнёс ТуДи. Уголки рта Мёрдока дрогнули, но он не улыбается. Стю вновь падает в его объятия, а басист тем временем в спешке набирает номер скорой. «Ни черта это не выход… - подумал он. – Никогда не отпущу, и не оставлю больше одного».