Теплотой мёда по сердцу

      Официантка придвинула чашку поближе, пожелав приятного аппетита. Кацки расслабленно откинулся на спинку дивана, грея руки о тёплый фарфор; мелко глотнул горячего кофе и тут же поморщился. Эйджи наблюдал за ним, поедая лимонный пирог и допивая чай. За окном тарабанил летний дождь под солнцем, но было прохладно и влажно. Лето заканчивалось понемногу, как и его двухдневный отпуск. Грозились не отпускать, ворчали и кусались, но Киришима волшебник. Он всё может. Ради него.       - Я всё равно скучаю, Кацки, - сказал он, криво улыбнувшись. – Ты слишком рано ушёл от нас, все они скучают.       Под «они» он имел ввиду всех их бывших одноклассников, которые наперебой стучались в аккаунты Бакуго в соцсетях, пытаясь добиться хоть каких-то объяснений. Они уже полгода как расстались окончательно, и Киришима скучал по нему больше всех.       - Это было моим решением, я не собираюсь объясняться, - отчеканил Кацуки, отставляя кружку. – Я хочу просто посидеть тут с тобой и не тратить время на всю эту брехню. Если для тебя это невозможно, проваливай.       Киришима вздохнул, ковыряя ложкой сладкую начинку пирога. Ему бы не замечать этой напускной колкости в словах друга (они же мирно расстались, разойдясь как хорошие знакомые на максималках), но сегодня выходило паршиво. Он слишком устал бегать за ним, просить внимания. Бакуго всегда был закрыт, а теперь забетонировался окончательно, глубоко уходя в себя. Чтобы не пораниться снова.       Подняв глаза, он на секунду заметил печаль в красной радужке, будто в зеркало погляделся, но Кацуки вовремя спохватился, подобрался, как перед броском, и гаркнул:       - Ну?!       - Окей-окей, - рассмеялся Эйджи, выставляя перед собой ладони. – Я тоже хочу посидеть с тобой просто так и не капать на мозги.       - Ахуенно, чё.       Получаса хватило, чтобы собеседник окончательно оттаял и расслабленно подпирал спинку диванчика позади. Монотонность дождя успокаивала их обоих, Эйджи всё смотрел на него и улыбался своей особой улыбкой влюблённого придурка. Сложно было отпустить вольную пташку в небо и не ностальгировать о тех временах счастья, когда они были вместе. Чисто они и чисто для себя одних. Бакуго вёл себя осторожно, оставаясь на расстоянии как физическом, так и моральном; никто не сломит его воздушные замки. Но временами Киришима просто хотел схватить его за руку, дёрнуть на себя и крепко обнять, чтоб аж до хруста костей и ярких искр перед глазами. Его причуда выдержит, да и сердце тоже, он ведь ему всё простил. Простил даже то, что тот никогда его и не любил. Во всяком случае так, как сам Эйджи. Стоило лишь поднять глаза и вглядеться в лицо, в выражение мимики, как дёргается зрачок напротив, будто даже на него Кацки наложил свои сдерживающие чары, и становится плевать на всё. В груди щемит сладко-сладко, разливается теплотой мёда по сердцу, душа омывается этим волшебным легчайшим дождём от водопадных искр, и аж свежо внутри. Хо-ро-шо.       - Кацки, - говорит Эйджи ему в спину, когда они расстаются на улице. – Ты такой дебил.