Под покровом ночи...

Любовь дана не для забавы, Дана для радости двоим… Её нектар испив однажды, Век будешь жаждою томим… Не описать амур словами, Не хватит фраз, что знает свет… ...Любовь сплетёнными телами Сама дополнит свой портрет… Римма Хафизова

Что чувствует самоубийца, ведущий свой корабль на айсберг? Зная, что он погибнет и унесет с собой на морское дно прошедшее? Что память о нем умрет так же быстро, как душа расстанется с телом и, при этом, не ведая будущего? Что там - за гранью? Он не знает. Однако упрямо идет вперед, наперекор предрассудкам и своим собственным страхам. Каково это - влюбиться? Что чувствуют существа, подчиняющееся этому безумию? Когда готовы на все, ради какого-то человека, когда режут себе вены или опускают ногу на подоконник высоток, просто для того, чтобы вечно быть рядом с объектом своих переживаний? Чем слабый человек, не ведающий собственных мыслей, идущий на поводу у другого и не способный ему отказать, лучше мыслящего здраво? Почему даже самые мудрые люди Земли возносят это гадкое чувство до небес, а людей, зависящих друг от друга - зовут последователями ангелов? Чушь! Чепуха! Я негодовал, садясь на кровати и зарываясь пальцами в волосы, в очередной раз перечитывая почти полностью переведенный дневник друга, что, по его словам, решил последовать примеру Гисли. Что это значит?! Неужели у высших существ началась какая-то болезнь, массовое помутнение рассудка?! Чем они могли думать, рискуя ради слабейших?! Мы вместе смеялись над Гисли, что ушел из Вселенной, уводя за собой женщину. Обычную Землянку, одевающуюся в Секонд-Хэнде и взахлеб читающую романтические сопли! Но... То, что на это пошел мой друг, самый умный из существ, ныне властвующих... Нет же, этого не может быть! Перевод... Дневник... Мисо. Какая же она странная! То шарахается, как от прокоженного; то ищет поддержки, прижимаясь к груди, то... то сама пытается помочь... Что это значит, Драгоценная*? Не ты ли сейчас еще одна загадка? Тайна, на которую мне предстоит пролить свет? Хотя... Скорее утянуть вместе с собой во Тьму... Не выдержав, я встал и, взяв полотенце, пошел в купальни. Нет лучше средства избавиться от гнусных мыслей и переживаний, чем погрузиться в воду. Однако, там меня меня ждал сюрприз. И не сказать, что неприятный... Теперь я понял невероятное с виду, вода - стихия Мисо. Хотя нет... Это Мисо - воплощение воды. Неповторимая, постоянно меняющаяся, не существующая в одном измерении. Одним днем она может быть нежным горным источником, утешающим и отдающим свою влагу незнакомому путнику, не требуя ничего взамен и не вспоминая прошлого. Ласковая, текучая, обволакивающая, что хочется непременно все забыть, показать, насколько важно ее участие. Другим - заводью, топью, наполненной обидой и разочарованием, горечью предательства. Но такая она тоже притягивает к себе, как в болото, что ты готов отдать ей все, что у тебя есть - сапоги, деньги - даже себя! - лишь бы превратить ее слякоть в живительные воды, вновь увидеть эмоции в потухших глазах цвета штормового моря. Третьим - холодным ледняком, запертой в себе наедине с переживаниями, отвергающей новую боль, старающуюся отгородиться от всего так, что хочется согреть ее. А четвертым - бурным потоком, сносящим все на своем пути. Борящимся из последних сил за себя, свою свободу и помышления. Но даже ярость не пугает так, как равнодушие... Черт, Феликс, что с тобой?! Почему ты думаешь об ободранке уже битый час и пялишься издалека, боясь спугнуть?!. Взгляд прошелся по гибкому, девственно белому телу, из-за влажности которого она отражала звезды; небольшим, но чувственным губам, к котором так бы хотелось припасть в поцелуе, покусывая, от чего нижняя наверняка припухнет; золотым локонам волос, плавающих по поверхности и обрамляющим расслабленное лицо, что захотелось взять в ладони на манер чаши, ловя каждый стон и смотря в ее глаза. Я пытался заставить себя уйти, однако, какой смысл Clipeum post vulnera sumere**? Я уже проиграл в неравной борьбе. Двигаясь медленно и, точно знаю, бесшумно (будь проклято адское происхождение!), я ступил на прохладу большого валуна, избавляясь от лишнего. В данный момент, хотелось бы избавиться и от этого наваждения, мыслей, не желающих покидать голову, однако все оставалось прежним, а я так и не смог отвести от нее взгляд. Скользнув в воду, приблизился к девушке, наклоняясь к ней и вдыхая умопомрачительный запах ее кожи. Странно, что не заметил этого раньше. Насколько помню, обоняние меня еще ни разу не подводило...

***

Я вздрогнула всем телом и, резко обернувшись, увидела Хозяина, прожигающего меня взглядом, полным вожделения. Попыталась прикрыться, однако мои руки были пойманы и заведены за спину. В следующее мгновение он прижал меня спиной к каменной стене озера. - Х-хозяин, я... - Тшш... - приставил палец к моим губам он, пугая еще сильнее загадочным мерцанием ставших черными глаз. - Не надо. Зови меня Феликс. - Н-но правила... - еще сильнее забеспокоилась я, но была вновь перебита. - К черту правила, Мисо! Забудь про них! - Н-но Х... Феликс, я... отпусти, мне страшно... - тихо призналась я, отводя глаза. На минуту воцарилось молчание, но в следующее мгновение он взял меня за лицо и заставил посмотреть на себя. Сердце екнуло, но что-то подсказывает мне, что отнюдь не от испуга. Томный, пропитанный затаенным волнением взгляд, манил и притягивал к себе, заставляя тонуть. Неужели я..? Да нет, Мисо, это же безумие! Однако, факты оставались фактами, и я начинала загораться рядом с ним, как "Манна" в 1690 году***, как лист бумаги, опущенный на бушующее пламя. Такое же разгоралось где-то внутри меня, сладкой истомой разливающееся по венам и собирающееся где-то внизу живота, толкающее на необдуманные поступки, о которых, наверняка, буду жалеть всю жизнь. Когда он готов был отстраниться, что-то толкнуло вперед, не позволяя отпустить. Зарываясь пальцами в приятный шелк густых волос, прижимаясь к мощному телу своего Господина, я твердила про себя одно - нельзя, используя прошлое, строить хорошее будущее. Нельзя жить прошлым, не думая о будущем. Нельзя забывать, но нельзя и оставаться тенью в произошедшем. Надо просто быть, жить, существовать в настоящем; творить необдуманные поступки и быть самим олицетворением безумия, стремиться к небесам, при этом опускаясь на самое дно, верить сумасшедшим, потому что иногда то, что кажется полнейшей чушью, простилает нам путь к счастью. Кто ты, Ли Феликс? Мой ангел-хранитель, вытащивший из рук предателей? Или Дьявол, утягивающий за собой, в Ад? - Я Божество, Мисо. Великое, мудрое... Но ставшее абсолютно беззащитным перед твоим притяжением. - тяжело дышал он, глядя точно в мои глаза. - Так ты читаешь мысли? - Странно, что со своей наблюдательностью, ты заметила это только сейчас. - насмешливо, но напряженно произнес он и накрыл мои губы своими. Божественно. Узнай кто, что в свои-то годы я еще чиста, как первый снег... Но это и взаправду был мой первый поцелуй. И я старалась отвечать ему с неменьшей пылкостью. Вода стала казаться прохладной по сравнению с парнем, а тело горело от его прикосновений. Я таяла от его жесткости, в то же время, будто бы в награду, получая нежность. Преданно смотрела в глаза тому, кого всего неделю назад ненавидела... Смешно ли? Мне нет. Жарко. - Обними меня ногами. - тяжело дыша, сказал он тем голосом, от которого по спине прошествовала целая гвардия мурашек. Но не смотря на это, я все еще жутко смущалась. Поняв это, парень улыбнулся и сам подхватил меня под ноги, заставив обвить его торс и сильнее прижимая к себе. Конечно, мне льстило, что такой красавчик может... хм, хотеть меня, однако от осознания этого я залилась краской. - Да расслабься ты! Обещаю не кусаться... слишком сильно! - ухмыльнулся он, кладя меня на кровать и беря мои губы в плен. Стоп. Кровать?! -Ф-феликс, а...А... что ты еще... Умеешь? - спрашивала я между поцелуями. Парень остановился, удерживаясь надо мной и прошептал: - Много чего... Боюсь, что и ночи не хватит. Respirare penitus.**** - и прихватил зубами мочку уха, отчего я судорожно втянула воздух. Одна его рука придерживала тело, вторая же повторяла бесстыдный путь, проделанный губами. Его язык начал обводить ореол соска, из-за чего я выгнулась и прикусила губу, чтобы скрыть стоны. - Не сдерживайся. Хочу слышать тебя. - строго сказал Феликс и грубо укусил нежную кожу, чуть оттягивая на себя, отпуская и тут же зализывая ранку. "Какие к хрену телепортации, тебе что, больше думать не о чем, Мисо?!", шептало сознание. И я и вправду утонула в пустоте черных, золотоватых у зрачка глаз. В то время, как парень начал спускаться поцелуями ниже, заставляя меня паниковать. - Не дергайся, а то укушу! - предупредил он, от чего я просто замерла, а Феликс тихо рассмеялся и продолжил начатое. Его нос прошелся по внутренней стороне бедра, в то время как пальцы шли вперед, а я позволяла ему творить то, что считала для себя запретным. Подумать только, я ведь всего лишь игрушка, марионетка в руках опытного кукловода! Но почему - почему даже понимая это, я продолжаю плавиться, как свеча; быть воском, которому предают форму?! Insania!***** - Ты так считаешь? Почему-то меня тоже не покидают эти мысли, однако я все равно совершаю его... - прошептал он и... и... и... Черт, он укусил меня... ТАМ!!! - Т...ты...ты что творишь?! - вскрикнула я, чуть ли не подскакивая, будучи вновь прижатой сильным телом парня. - Говорю же. Творю безумие. - мило улыбнулся он и вновь опустился на шею. Горячие губы коснулись пульсирующей венки, вырывая из меня еще один стон, в то время, как парень ввел в меня один палец. Я выгибалась в ловких руках, подставлялась ненасытным губам, моля, чтобы все произошло сейчас, он не остановился, но при этом я бы не узнала будущего. Что будет после этого? Как я буду смотреть ему в глаза? И... что это значит для него, ведь, по-моему я... Да нет, не может быть! Внезапно, он вновь царапнул шею и вскочил. Крылья носа трепетали, мышцы бугрились под блестящей кожей, а пряди прилипли к мокрому лбу. - П-прости. Больше такого не повторится. - проговорил он и кинув на меня беглый, растерянный взгляд и крутанувшись вокруг своей оси, размашистым шагом вышел за дверь. Я так и осталась сидеть на кровати полностью растерянная, а потом, натянув чуть ли не на голову тонкую простыню и пустив пару слез, вновь провалилась в сон, которому не было конца... Драгоценная* - имя Мисо переводится как "Драгоценность, сокровище". Clipeum post vulnera sumere** - Взяться за щит после ранения (лат.) "Манна" в 1690 году*** - В 1690 Собор под председательством Патриарха Иоакима анафематствовал «хлебопоклонническую ересь» и осудил на сожжение сочинение Феодора Медведева «Манна» Respirare penitus.**** - Дыши глубже (лат.) Insania!***** - Безумие! (лат.)

***

Вновь пустота. Тьма, накатывающая волнами и кружащая вокруг. Пол, уходящий из-под ног и, будто бы, бесконечное падение. Дежавю какое-то. Вены пещеры, наполняющиеся алым, белые артерии, двери с тотемами... Тело пронзает током, когда я вхожу внутрь, я вспоминаю, что уже видела это, что сейчас произойдет. Заплаканная, я вновь приближаюсь к своему пока еще живому телу, кидающему последний взгляд на того, кто за моей спиной. Как же не хочется это видеть, однако не могу сдержаться и оборачиваюсь. Но его глаза не холодны. Они умоляюще смотрят на небеса, скрытые каменным потолком пещеры, и виновато на мою копию. Что же между ними произошло, кто они сейчас? Что их связало, и почему на яву я не могу вспомнить этого и задать вопрос? Казалось бы, что исход очевиден, однако, когда сталь одновременно пронзает двух людей, я вскрикиваю, это фантомное тело пронзает боль, и меня будто бы "выбрасывает" отсюда. И вновь белый туман, марево, кружащееся вокруг меня. Оно такое же вязкое, как сливки, так же обвивает мне ноги, замедляя движение, однако я упрямо двигаюсь вперед. И вижу силуэт. Теперь я знаю, кто он. - Эй, ты! Это ведь из-за тебя! Поэтому мне снится вся эта ересь! - крикнула я, в ярости сжимая кулаки. Парень обернулся, и я увидела его таким же, как в нашу последнюю встречу. Абсолютно черные глаза, хищный властный взгляд и пугающе нечеловеческие черты лица. - Ты права, Мисо. Вот только это не ересь, а то, что тебя ждет. И поверь, ты ближе к этому с каждым шагом, каждым вздохом. Я лучше всех знаю, сколько тебе отмерено. - ухмыльнулся он, становясь напротив. Дыхание будто выбили из груди, перед глазами поплыло, но усилием воли я заставляла себя остаться в этом сне и спросить то, что волнует. - Я вспомню это, когда проснусь, и смогу это изменить? Молчание, длинною в жизнь. Короткий "хмык" и, возможно, даже сожалеющий взгляд, однако я знаю, что он не может проявлять никаких чувств помимо ненависти и похоти. - Нет. - неутешительный ответ, и меня выбрасывает обратно в свое тело, которое сразу начинает задыхаться и биться в агонии, подражая моей душе, вновь запертой в этой клетке...