Найди меня в темноте

Красный внедорожник остановился перед большим каменным особняком, построенным около двух веков назад. Большущий дом сочетал в себе несколько стилей, но при этом выглядел изысканно. Настолько, что даже я в своем состоянии оценила. Оборотни уже прочно ассоциировались у меня с неотесанными животными, тем большей неожиданностью показался экстерьер. Вожак и русая коса ждали нас на крыльце. Меня быстро отнесли в какую-то комнату, где морщинистая старушка помогла раздеться и умыться, после чего облачила меня в сорочку из грубой ткани и влила в рот что-то приятно пахнущее травами. Совсем не воняло лекарствами. Реальность заволокло сонной дымкой. Я спала, потом просыпалась, пила что-то, опять спала… Трудно сказать, прошло несколько часов, дней или недель. Иногда получалось улавливать обрывки реальности. Или же это были лишь красочные сны? Мамина машина с бархатистым урчанием скрылась за деревьями. Похожий на медведя доктор говорил, что пока рано судить о моем состоянии, сперва организм должен окрепнуть. И меня снова и снова поили ароматной настойкой, похожей на мятный чай. И я снова спала. А потом снова металась в горячке. Было так жарко, что хотелось содрать с себя кожу. Адриан придвинул стул к моей постели, смотрел сочувственно и бормотал что-то ободряющее пополам с извинениями. Но в воспаленном мозгу раз за разом звучали слова Эсса о том, что я вряд ли выживу. Страх усиливал боль и жал и ослаблял действие лекарства. Я шарахалась от каждой попытки мучителя прикоснуться ко мне, дико кричала, умоляла его уйти… Казалось, так длилось бесконечно, пока не пришел вожак и за ухо не вывел сына из комнаты. Старушка, которая единственная тут не наводила на меня ужас, обтерла липкое тело влажной губкой, смоченной в чем-то приятно пахнущем, и я опять провалилась в сон. Чтобы спустя несколько часов проснуться уже полностью. Больно не было. С некоторых пор это являлось решающим фактором, который и определял мое отношение к жизни в данный момент. Прямо сейчас в районе солнечного сплетения немного тянуло, но неудобство было незначительным. Дверь закрыта, но я откуда-то точно знала, что не заперта. И в пределах видимости никого не видно. Потянувшись до хруста, я снова почувствовала себя живой, села и принялась осматриваться. Комната выглядела жилой, больше того, была уютной. Много дерева разных оттенков, от светло-орехового до темно-коричневого, пространства не очень много и все заполнено мебелью — высокая кровать, резной шкаф, письменный стол с множеством полочек и ящичков, прикрытая дверь в ванную… На полу лежал мохнатый ковер. Но центром моего внимания стало окно. Большое, во всю стену, и эта стена шла под наклоном. Видимо, комната располагалась под самой крышей. Штор не было, и в стеклах причудливо ломались солнечные лучи, щекотали кожу, заставляли щуриться и улыбаться. За окном был виден приличный кусок крыши — стоит открыть окно и можно выйти на него — край башенки и большая статуя кота. А внизу сад. Без цветов, только травы. И никаких заборов и изгородей, территория вообще никак не была обозначена, просто чуть в стороне начинался лес. С ума сойти, как красиво! Пришлось напомнить себе, что меня тут мучили и не известно еще, оставят ли в живых, а то что-то я расслабилась и даже радоваться жизни вздумала. Тонкий слой пыли на ноутбуке свидетельствовал о том, что к нему не прикасались несколько дней. И перекинутая через подлокотник кожаного кресла клетчатая рубашка наводила на мысли… Но проверять, как я тут, никто не спешил. Черт, у меня со дня на день инициация, а я тут разлеживаюсь! Мысленное напоминание себе о важном оказалось достаточным стимулом выбраться из-под одеяла и начать действовать. Первым делом чутье отправило меня к окну, но там поджидал неприятный сюрприз — слишком хитрая защелка, я таких раньше не встречала и просто не представляла, как с ней справиться. Пришлось топать к двери. Там все было менее печально: она действительно оказалась не заперта и легко поддалась. В коридоре тоже никто не рычал и не щелкал челюстями. Стараясь двигаться как можно тише, я отправилась на разведку. Но далеко не ушла. И вовсе не потому, что неугодную деятельность прервали. Преодолела два залитых солнцем коридора, свернула в третий, с удивлением обнаружила изменение в стиле — на смену большим окнам и светлому дереву пришли растительность и более темные тона в отделке. Такое чувство, что местными интерьерами занимался какой-то сумасшедший, у которого все зависело от сиюминутного настроения! Как раз думала об этом, когда из-за одной из дверей послышались голоса:  — Что с ведьмами? — тембр оказался знаком, так говорила та особа с косой, которая постоянно пререкалась с мамой. Надо же, я и не подозревала, что обладаю такой памятью на голоса… Подслушивать вроде как некрасиво да я и не планировала, но раз говорят о важном решила постоять тут еще немного.  — Нейтралитет, — ответил твердый мужской голос. Вожак. — Пока они не трогают нас, мы не лезем к ним. Минуточку… Если я что-нибудь смыслю в планировке домов, то вот эти шесть дверей — спальни. Секретничающая парочка находится в одной из них. В смысле, в одной спальне! Получается, эта женщина — его жена? Не знала, что он женат.  — Слишком мягко, — фыркнула вредная особа. — Мы не знаем, чего от них ждать. Вдруг эти ведьмы настроены к нам не так доброжелательно, как ты к ним? Лично я думаю вот что: хочешь порядка — сделай так, чтобы тебя боялись! Точно жена, кому бы еще было позволено так с ним разговаривать?  — Эмили*, смирись, — Габриель не повысил голос, но при этом смог придать словам необходимую вескость. — Я принял решение.  — И все равно я считаю… нет, я просто уверена, что здесь ты не прав, — недовольной кошкой шипела эта Эмили. — От ведьм еще будут проблемы, запомни мои слова! Может, это они напали на Адриана?  — Если и так, одна из них вернула мне сына, — глава стаи легко нашел встречный аргумент. — Дорогая, уймись. Этому соседству уже много лет, а мы только сейчас узнали друг о друге. По-моему, уже из этого следует, что ведьмам до нас дела нет. И то, что в последние сутки ни одна из них тут не появилась, только доказывает мою правоту. Все, закрыли тему. Ответом ему стало сопение — то самое, которое означает, что женщина не права, сама отчасти это понимает, но все равно хочет, чтобы сделали по ее.  — Хоть девчонку оставили, — в конце концов, буркнула она.  — Кстати, насчет нее, — а вот теперь вожак говорил очень строго, даже с рыком. — Предупреди своего сына, что в случае благоприятного исхода, девушка принадлежит Адриану.  — Но…  — Иначе с ним поговорю я. Решай. Стоп, стоп, стоп! Жена? Но сыновья отдельные? И что значит — я кому-то принадлежу?! Как раз собиралась ворваться к ним и прояснить этот момент, как совсем рядом шаркнули шаги, а потом и их обладательница оказалась в поле видимости.  — А ты что тут делаешь?! — всплеснула руками старушка, которая ухаживала за мной все это время. Ой. Кажется, мое бегство обнаружено и пресечено.  — Я проснулась, а рядом нет никого… — залепетала, не слишком стараясь оправдываться. Надеюсь, у оборотней не предусмотрено какого-нибудь чересчур сурового наказания за подслушивание.  — Перепугалась, наверное? — искрящиеся жизнью голубые глаза смотрели с сочувствием. — Бедная девочка, столько на тебя свалилось в последние дни. Где-нибудь болит?  — Нет, — ответила на все вопросы разом.  — Идем, отведу тебя в комнату, — она обняла меня за плечи и увлекла в сторону, откуда я, собственно, и пришла. Пока шли, выяснилось, что милую старушку зовут Натали, она у Агрестов кто-то вроде домоправительницы. Комната, в которой меня разместили, принадлежит Адриану. Просто в доме свободных гостевых спален сейчас нет. Я здесь провела что-то около суток, и Натали была очень довольна тем фактом, что ведьмы не стали упорствовать и поставили мою жизнь выше своей гордыни. Последнее вызвало во мне тихий внутренний протест. Я чувствовала себя брошенной. Возможно, преданной. Я тут страдаю, может быть даже умираю, а никого из близких нет рядом. Конечно, им будет проще, если меня не будет вообще, чем если… ну, если я во что-нибудь превращусь. Дверь закрылась за нашими спинами, и Натали поспешила вернуть меня под одеяло. Потом дала попить и попросила:  — Побудь здесь, я за доктором схожу. Думаю, с твоим состоянием уже все должно быть понятно. Кружка ударилась донышком о небольшой столик, стоящий у кровати. Я ощутила легкий приступ паники.  — Не уходи! Или запри дверь, чтобы сюда никто не мог войти. В голубых глазах отразилось удивление.  — Ты кого-то боишься?  — Адриана, — скрывать мне было нечего.  — Зря, — ответ ей не понравился, и оборотница неодобрительно поджала губы. — А впрочем, он все равно не придет. И я должна поверить на слово?  — Почему?  — Когда его вывели отсюда, от него в буквальном смысле искры посыпались, — продолжая недовольно поглядывать на меня, поделилась подробностями Натали. — Статую в коридоре разнес, ковер пропалил, чуть на брата не бросился. Господин Бран с сыновьями Нарды отволокли его в камеру и закрыли. Он до сих пор там. По коже скользнул неприятный холодок, но одновременно с тем мне стало спокойнее. Настолько, что я отпустила Натали и терпеливо дождалась ее возвращения, хоть все это время и сверлила подозрительным взглядом дверь. Оборотница появилась минут через двадцать с уже знакомым мне мужчиной, похожим на медведя. Огромный и какой-то агрессивно растрепанный он умудрялся каким-то образом занимать почти все свободное пространство и подавлять морально. Ну точно медведь! При его появлении я втянула голову в плечи и попыталась сжаться в комок. Умные и какие-то спокойные глаза весело сверкнули под косматыми бровями, и грубый голос пророкотал:  — Вижу, наша обращенная неплохо все переносит, — и уже мне, насмешливо взирая: — Как дела, несчастье?  — Домой хочется, — ответила честно. — А становиться оборотнем совершенно не хочется. Это никого не удивило. Похоже, до моих желаний в очередной раз никому не было дела.  — Поздно рыпаться, — усмехнулся «медведь». Нет, я уже поняла, что они все здесь превращаются в котов, но именно этот мужчина почему-то напоминал зверя покрупнее. — Раньше надо было думать, когда под когти полезла. Как себя чувствуешь?  — Сносно.  — Где-нибудь болит?  — Нет.  — Инстинкты обострились? — и пояснил, справедливо полагая, что я могу не понять, о чем именно речь: — Звуки стали слышаться громче? Запахи восприниматься острее? Ты ощущаешь себя сильнее, чем раньше? Хоть что-то поменялось?  — Нет. Ответ его озадачил, а я ощутила что-то похожее на надежду. Может, оборот — дело не такое уж решенное? Надежду убила Натали, приподняв край одеяла так, чтобы стала видна моя нога.  — Смотри, от царапины ничего не осталось, — кивнула она «медведю». — Регенерация ускорилась.  — И все равно ее организм адаптируется слишком медленно, — покачал головой доктор. — Ты есть-то хоть хочешь? Хотела из упрямства отказаться, но желудок предательски заурчал.  — Немного, — пролепетала, краснея до самых корней волос. Доктор усмехнулся и попросил Натали:  — Распорядись, пусть ей принесут что-нибудь, — потом сказал уже мне: — Ешь и отдыхай, я буду заглядывать время от времени. И направился было к двери, но отпустить его так легко я не могла.  — Стойте! — чуть с кровати не свалилась в попытке удержать. — А вам не кажется, что я имею право знать, что происходит? Со мной и вообще. У меня тьма вопросов! Мужчина остановился, развернулся и некоторое время задумчиво смотрел на меня, но в итоге кивнул.  — Представляю. Лучше бы тебе поговорить с Адрианом, ты — его обязанность, но раз уж он недоступен, я попробую его немного заменить, — пробежавшись глазами по комнате, он выбрал себе кресло и устроился в нем. — Я — Нино, если что.  — Маринетт. Разговор получился долгий. Начать пришлось с самых азов. Оборотни. В нашем случае, дымчатые коты. Сильные, ловкие, грациозные, а еще, как шутливо прибавил Нино, мягкие и пушистые. По натуре одиночки, даже с себе подобными сходятся из рук вон плохо, но пару веков назад вынуждены были объединиться в стаи. Иначе выжить было никак. Помимо ипостаси и потребности время от времени менять облик, обладают рядом других интересных способностей, как-то ночное зрение и способность сливаться с темнотой или туманом. Из-за последней стаи селятся поближе к рекам и озерам, возле воды сильнейшие из кошек могут туманом и управлять. Брандтерн находится, можно сказать, между двух больших озер, одно из которых как раз недалеко от поместья. Вспомнив об этом, я мысленно хмыкнула.  — Нам повезло, что ты ведьма, — задумчиво заметил Нино. — Люди в подобных ситуациях создают куда больше проблем.  — Не отвлекайтесь, пожалуйста, — сама я особых восторгов по поводу сложившейся ситуации, разумеется, не испытывала. Натали принесла суп, и во время остального рассказа я ела. Следующим, о чем поведал Нино, были когти. Они у дымчатых котов были особенные. Ну, что выпускать их можно и в человеческом облике, на примера Адриана я уже разобралась. Но, оказывается, когти были в некотором смысле ядовитые. Как и ведьмы, оборотни заботились о том, чтобы об их существовании не узнали, кому не следует. Так вот, если все-таки случайно кто-то узнал, его следовало оцарапать. Рана должна быть как можно более глубокой и в нее следует впрыснуть немного «яда». В большинстве случаев жертва погибает, но иногда случаются чудеса… и человек обращается. Так получилось со мной. Адриан просто следовал правилам. Но, небо, как я его ненавижу!  — Особенно ценятся обращенные женщины, — если бы Нино не опустил глаза и не замолчал, я бы, может, и не обратила внимания на эту фразу, слишком много было другой информации. Но сейчас…  — Почему? Инстинкт самосохранения подсказал, что ответ мне не понравится. Так и вышло.  — Наши женщины могут иметь только одного ребенка. Очень редко двоих, но за это приходится слишком дорого платить. И чаще всего рождаются мальчики, — продолжал быть откровенным доктор. — Девочек мало. И когда одна из них входит в подходящий возраст, мужчины устраивают настоящую бойню. Меня передернуло. С другой стороны, у них есть семьи, настоящие, а у ведьм…  — Отношения с людьми разве не выход? — для ведьм этот способ был привычным, если нам что-нибудь нужно.  — Для удовольствия — да, но чтобы получить потомство, нужно обращать, — удрученно покачал косматой головой Нино. — Почти никто не выживает. Поэтому подобное запрещено, иначе есть риск привлечь к себе излишнее внимание. Ага. Ну, хотя бы они не маньяки. И почему от этого не легче? Может, потому что меня все-таки обратили?  — Что будет со мной… потом? — это, пожалуй, самое важное. — Не хотелось бы быть трофеем.  — Тебе в этом плане проще, — а глаз он так и не поднял. — По закону стаи, обращенная принадлежит тому, кто ее обратил.  — Что?! Толпа мужчин, жаждущих плодиться и размножаться, меня вдохновляла ну разве только на порчу с эффектом мужского бессилия. Адриан же откровенно пугал. Черт, он пытался меня убить, причинил столько боли… и это, похоже, еще не конец. Но даже если забыть о событиях последних нескольких дней, есть в нем что-то… звериное.  — Не нужно так бурно реагировать, — снисходительно улыбнулся Нино. — Тебе в любом случае понадобится кто-то, кто поможет пройти через обращение, подчинить кошачью сущность и научит потом с этим жить. Так почему не Адриан? Естественно, что после всего этого вы потянетесь друг к другу. Как там называется сдвиг в голове, когда жертва влюбляется в своего мучителя? Чуть вслух не спросила.  — Может быть, потому что это по его вине я вообще попала в такое положение? — прошипела в беспомощной ярости. — Лично я бы предпочла, чтобы мной занялась какая-нибудь кошка. С последующим возвращением в общину, конечно. Доктор наконец посмотрел на меня… недобро так посмотрел, но говорить старался мягко:  — Кошки таким не занимаются, смирись. Тему возвращения меня к ведьмам он аккуратно обошел. Предчувствую, и тут ничего хорошего ждать не стоит. За супом последовал сладкий чай, и Натали с Нино проследили, чтобы я выпила всю кружку. Сразу после этого меня сморило, пришлось сворачивать разговор. Но пусть не радуются, мы к нему еще вернемся! И свободу себе я обязательно выцарапаю. Правда, пока даже не представляю, как. День прошел в сонном режиме. Я дремала, что-нибудь ела, перебрасывалась парой ничего не значащих фраз с Натали и опять уплывала в сонную дымку. Иногда заглядывал Нино, чтобы проверить, как я тут. Чувствовала я себя неплохо, но он все равно был недоволен. Я не очень поняла, почему, но одно было ясно: что-то идет не по плану. Но плохо ли это? Надежда не стать оборотнем все еще теплилась в глубине души. Во время еды пыталась обдумать свое положение. Надо заметить, оно виделось совсем безрадостным… Адриана я боюсь и ненавижу. Никогда ему не прощу того, что он со мной сделал! Но других котов, как претендентов на мою будущую лапку, боюсь едва ли не больше. А из двух зол выбирать как-то не хочется. Тем более когда имеется вполне неплохой для меня вариант! Надо справиться как-то с обращением, а потом вернуться домой, в общину. Там пройти инициацию и вести жизнь среднестатистической ведьмы, только иногда превращаться в кошку. Но как это провернуть? Мне ясно дали понять, что отпускать меня не планируют… Как раз ломала голову над этим и вяло пережевывала что-то похожее на большой блин, заполненный омлетом, сыром и ветчиной, когда в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Правильно, я же не у себя дома, зачем уважать мое личное пространство! Тем более что оно даже не мое. Вожак, Эимили и Феликс. Чует ведьминская интуиция, что это не визит вежливости! Тот, кого еще недавно я знала исключительно как модельера Габриеля, обозрел меня, кивнул сделанным в уме выводам и изрек:  — Приятного аппетита. Как самочувствие? Меня передернуло, как если бы где-то рядом ногтем провели по стеклу. Странное чувство чего-то неестественного…  — Давайте опустим вежливую фальшь, — сказали губы совершенно автономно от всей остальной моей личности, — и вы скажете, зачем действительно пришли? Русая коса недовольно поджала губы, но вожак пропустил грубость мимо ушей. Странно. Я бы на его месте обиделась.  — Даже так? — приподнял седеющие брови он. — Хорошо, Мари. Нам нужна твоя помощь. Поперхнувшись кусочком омлета, я закашлялась.  — Вам? Моя?! — простонала через минуту, утирая выступившие на глазах слезы.  — Ну, ты же здесь единственная ведьма? — прошипела из-за его плеча Эмили. Я. Вроде как. В теории. Но объяснять им про инициацию не хотелось, так что я просто отставила тарелку.  — Что случилось? — а случиться что-то должно было, серьезное притом, иначе бы они до меня не снизошли.  — Идем, — Габриэль указал на дверь.  — Прямо так? — я недвусмысленно провела ладонью по одеялу, в которое была завернута.  — Можешь снять, — ухмыльнулся Феликс, за что тут же получил от матери по уху. Предложением я не вдохновилась, потому пришлось им потратить несколько минут на то, чтобы раздобыть мне какую-то одежду. Потертые джинсы, которые некрасиво висели на мне, и серая майка без всяких украшений не вдохновляли совершенно. Тем более, стоило надеть это все на себя, в нос ударил запах чужого тела. Что там доктор говорил про обострившееся обоняние? Кажется, это оно. Пахло не так уж и неприятно… просто пахло, но это почему-то дико раздражало. Словно где-то глубоко внутри вдруг завелась иррациональная собственница, которая шипела, фырчала и требовала немедленно избавиться от чужих вещей и обзавестись своими. Выбирать, правда, было не из чего, так что я мысленно одернула себя и поспешила выйти в коридор, где ожидали оборотни. Вожак кивнул моему появлению и уверенно устремился куда-то коридорами и лестницами.  — Адриану совсем плохо. Не знаю, что ты с ним сделала, когда он тебя подрал, но сейчас тебе придется это исправить, — единственное, что он сказал по дороге. Весь оставшийся недолгий путь я прокручивала в голове случившееся чуть более четырех дней назад. Он превратился и бросился на меня. Боль… Потом желтая вспышка — и кошак летит к противоположной стене. Я тогда еще подумала, что мне фантастически повезло, потому что до инициации так быть не должно. После, вообще-то, тоже. Только если стоит какая-нибудь особая защита, но у меня ничего такого не было. Да и у большинства ведьм тоже. В мире, где о нас почти никому не известно, достаточно безопасно, чтобы спокойно ходить по улицам, не обвешиваясь амулетами и заклинаниями. Случись что, всегда можно аккуратно воспользоваться магией. Понятно было только то, что вообще ничего не понятно. Что бы это не вспыхнуло, оно, возможно, спасло мне жизнь. И оно же, скорее всего, сейчас мучает Адриана… Заслуженно и справедливо, если бы кого-то здесь интересовало мое мнение. Но что я могу сделать? Без возможности полноценно управлять силой и амулетов с зельями под рукой — ничего. А если еще учесть, что я не имею никакого желания ему помогать…  — Пришли, — ушатом ледяной воды обрушился на меня голос Агреста-старшего. Огляделась и обнаружила, что нахожусь в подземелье, похожем на церемониальный зал в капище общины. С той лишь разницей, что вместо алтарей и свечей здесь были старые светильники и… клетки. Новая часть меня, которая секунду назад возмущалась тряпкам с чужого плеча, при виде них забилась в истерике. Стало трудно дышать. И боль, с которой я уже попрощалась, вроде бы вознамерилась вернуться. Вдох-выдох. Дыши, Маринетт, и постарайся мыслить здраво. Они же не засунут меня в клетку?! Занята, к слову, оказалась всего одна. В ней на тюфяке у стены лежал Адриан и тяжело дышал. Рубашка промокла от пота и прилипла к мускулистому торсу, влажные волосы спутались. На наше появление он никак не отреагировал, видимо, ему совсем плохо. Но ведьма, которой полагается быть сострадательной, никак не отреагировала, зато новоприобретенная кошачья суть паскудно ухмылялась на донышке души. И пусть так будет с каждым нашим обидчиком! Испугавшись собственных мыслей, я дернулась и неловко прикусила губу. Феликс, стоящий в шаге от меня, демонстративно облизнулся.  — Я не настолько ведьма, — честно предупредила вожака.  — Смогла сделать с ним это, сможешь и вылечить, — не проникся он. А потом схватил меня за локоть и втолкнул в камеру. Лязгнула решетчатая дверь. Естественно, я тут же стала ломиться обратно, но ключ с противным звуком повернулся в замке и скрылся в кармане вожака.  — Эй! Не смейте меня здесь с ним оставлять! Не паниковать, не паниковать, не паниковать!!! В этот раз самоуговоры работали из рук вон плохо.  — Советую тебе очень постараться, ведьма, — без всякой угрозы, и оттого особенно страшно бросил мне вожак, — потому что если с ним что-нибудь случится, я не посмотрю, что ты ценная. И они с Эмили просто развернулись и пошли к двери. Хотелось визжать от бессилия! Феликс задержался на минутку и, дождавшись, когда Габриель и Эимили окажутся достаточно далеко, склонился к самой решетке и прошептал:  — Если он сдохнет, лично я против не буду, — и опять облизнулся. — Пожалуй, возьму тебя себе, хоть ты и не в моем вкусе.