Спасительница земли

Опасаясь преследования, наши герои общими оккультными и высокотехнологическими усилиями скрыли себя с ангельских радаров и покинули Лондон. Они расположились под Варшавой. Этот город в своё время запомнился Азирафаэлю сытной кухней и дружелюбным населением, и, срываясь с места и покидая книжный магазин, две памяти Роуз разделяли утешающую надежду, что красота и уют Восточного Парижа помогут их небольшой команде сблизиться и вместе найти решение. Но, вероятно, только Роуз в это и верила. Стоило им убедиться, что на маленький домик с черепичной крышей в ближайшие дни не обрушится ангельское воинство, как Кроули забрал с подоконника свой фикус и, не прощаясь, пропал. Доктор только пожал плечами, не глядя никому в глаза, а Донна в пустоту выразила надежду, что он вернётся, вот увидите. Впрочем, они оба ушли почти сразу после демона, обещая вернуться только с хорошими новостями. Зная Доктора, хорошее будет ещё не скоро. Тревога сменилась легкой тоской. Но Роуз, поразмыслив, решила, что не хочет впадать в уныние. Она запретила себе даже мысленно возвращаться туда, на крышу, где она не смогла найти нужных слов. И направила усилия на... жизнь. Которая неожиданно подарила ей спокойствие и умиротворение. Отрываясь от планов по самоспасению, она читала электронные книги, вызывавшие у неё легкое удивление, бездельничала, вспоминая прошлое, и медленно превращала одиночество в уютное уединение. Конечно, это было только начало и спокойствия никто не обещал, но Роуз чувствовала себя полной надежды. Можно было наконец-то расслабиться и о многом подумать. Прежде всего хотелось поговорить со старым другом, чьё присутствие бы сейчас не помешало, но как только Кроули переступил порог книжной лавки, дозвониться до него стало невозможно. Ангел понимал его чувства. Кроули предполагал разницу между Роуз и Азирафаэлем, как между небом и землей, и всем собой притягиваясь к одному, не мог доверять другому. Роуз же перестала ощущать эту разницу очень скоро, да и забыла бы про неё совсем, если бы не мелкие превратности человеческого жития. Например, когда не могла выбрать, в каком роде о себе говорить в винной лавке. Сомелье благосклонно игнорировал её запинки, списывая их на сложности изучения иностранного языка. После долгой изоляции и общения только с книгами и вновь всплывающими воспоминаниями, выход на улицу бодрил. Весна впустила свежесть в красивый город, люди сделались шумными, небеса – насыщенными и яркими. Привычно захотелось с кем-то это зрелище разделить. Как демон справлялся без него? Хотя, его обращение с Роуз говорит само за себя. Его эгоистичность не давала и малейшего шанса на объяснения. Как бы его найти? Азирафаэль не может чудесить, чтобы не обнаружить себя. И даже выкинуть что-то невообразимое вроде массовой проповеди о любви и мире, чтобы привлечь к себе внимание, не может. Гавриил не оставит их в покое, просто потому что действительно считает угрозой всё, выбивающееся из его системы. А ещё потому что никогда не признаёт себя проигравшим. Надо отдать ему должное, в этот раз тайна, на след которой он напал, сулила большими возможностями и проблемами. Ещё год назад Роуз понимала себя только как обычную девушку, которая будет по своей глупости работать в местном магазинчике, выскочит замуж со временем, родит ребенка и так жизнь будет идти своим чередом. Но в эту жизнь врывается Доктор и переворачивает её с ног на голову. И стоит привыкнуть и полюбить его дикое космическое родео, всё рушится. И сейчас, когда Роуз вспомнила, кем является, все эти воспоминания превращаются лишь в чей-то опыт. Девушка бы почувствовала себя поглощенной вечным существом, гораздо большим, чем она, если бы одновременно существо не пришло как гость на её территорию, и если бы Роуз не была им самим. Тем временем Варшава была все так же прекрасна. До своего убежища она дошла, прикидывая и анализируя, что и как могло произойти. И перед самой дверью её прервали. – Тебе не стоит расхаживать вот так просто по улице, – тихо над ухом ангела прошептал голос Кроули. – Это небольшая прогулка. Не могла сидеть на одном месте, – улыбнулась Роуз, поворачиваясь к нему. Теперь она видела, как он измотан. Всё это как снег на голову – в пору жаркого лета. За шесть тысяч лет можно научиться улавливать настроение друга. – Может, зайдешь? Я звонила тебе, но ты был вне зоны доступа. – Не уверен, что хочу…. Но раз уж ты приглашаешь. Неприлично отказывать юной даме, – Кроули слегка улыбнулся. Он не воспринимал её как того, с кем прошел долгий путь. Она упрямо отвечает: – Сомневаюсь, что меня можно назвать юной. Улыбка с лица Кроули пропала, и ангел засомневалась, что стоило это говорить. В домике царит тишина, потому что она всегда здесь царила, если они вчетвером, конечно, не скатывались к ругани. И Кроули молча садится на диван и просто наблюдает. Рассматривает дом, что, утратив свою пыль и дикость, затаил жизнь где-то внутри себя. Жаль, что эта метаморфоза не успела произойти с книжным магазином, невольно думает он. – Я однажды была коком на пиратском судне, и очень неплохим, как думаешь, это поможет мне хорошо приготовить блинчики? – Лишь бы не помешало. У меня от пиратов остались только воспоминания о плохой кормёжке, антисанитарии и морской болезни в придачу. Роуз тихо смеётся, и это побуждает Кроули продолжить: – Нет, серьёзно, они слишком романтизируют пиратство, что тогда, что сейчас. Азирафаэлю бы больше подошло быть при дворе, наставлять на путь истинный кого-то более чистоплотного. – Может им и присущи манеры, но чистоплотными их не назовёшь. Даже культурными – не всех. А вот кормили очень даже. Если только ты не ребёнок, бедным детям давали хлеб да молоко. Она заканчивает смешивать тесто и вручает Кроули Каберне Совиньон и штопор. Пока блинчики румянятся на сковородке, они продолжают ходить кругами, бодаясь трактовками ситуации. В две руки им не составило труда быстро накрыть на стол. Напряжение то появлялось, то исчезало и страх сделать или сказать что-то не так одолевал их двоих. Кроули не ест, наблюдает за руками Роуз и выглядит разочарованным ими. Не те жесты, понимает Роуз. – Попробуй, кажется, это получилось неплохо. Они едят вместе, перекидываясь новостями. Из них не понять, был Кроули в центре событий или, залившись коньяком, лежал лицом в газету. – Весьма недурно. – Благодарю. Роуз долго об этом думает и всё-таки понимает, что так продолжаться не может. Но Кроули опережает её. – Если ты ангел, и всегда им была, почему твоё тело плохо реагирует на изменения? – Я не знаю, и... тут даже особых объяснений не надо. Ещё не было людей, которые превращались в ангелов. Не было людей с прошлым ангела. И моё тело уже почти восстановилось, думаю, всё пройдёт со временем. – Всё это очень странно. Я бы хотел верить в чудо, Роуз, но увы, за долгие тысячелетия понял, что чудеса, если и происходят, то бывают только чьей-то волей. Из всех, кто на такое способен, кроме Неё, мне все враги. Что до Неё, Она никогда не слышала молитв и не давала ответов на вопросы. Так с какой целью Она спасает ангела, что пошел против воли Господней? – Я это просто я, – говорит Роуз. И добавляет быстро: – Извини. – О, это очень по-азирафаэлевски. Роуз кладёт руку сверху его руки, выражая поддержку. Как по-детски, думает Кроули, и да, по-азирафаэлевски. Кроули не был злым. Он был уставшим, потому что чувства обманывали его. Девушка перед ним это его ангел. Его запах, его память. Всё вроде то же самое, но между ними была огромная пропасть. В неуловимых мелочах. Всё это не просто так, Кроули обманывают, его хотят заманить и прикончить или обратить в рабство, но он не может пока найти доказательств. И ему так хочется обмануться. И он пришел сюда, чтобы обмануться. – Ты, когда я тебя встретил… – Кроули было неудобно делать такие шаги. – Ты была подавлена, что рядом нет Доктора. Теперь ты можешь уйти с ним. Ведь это безопаснее. – Да, Роуз Тайлер любила Доктора. Сильно любила. Я была восхищена таким удивительным человеком, как он. Но сейчас мне кажется, это в прошлом и для меня-Роуз, и для Доктора. Для меня-Азирафаэля же это никогда не было правдой. И с тех пор как я и то, и другое сразу, похоже, что моё место не с ним. – Очень рационально. – Вроде того. – Он мне не нравится, и спутница его тоже. – Вы похожи чем-то. Ты нехороший демон. Вот и он себя хорошим не считает. Ему одиноко. Самый одинокий Доктор. А что до спутницы, полагаю, тебе в принципе не нравятся люди такой ауры. Казалось, что напряжение уходило. Они покончили с блинчиками и оказались в тесной гостиной, всё больше предаваясь воспоминаниям. – Как поживает Адам? – интересуется ангел. – Всё такой же беззаботный, силы понемногу покидают его. Думаю, к восемнадцатилетию он будет обычным человеком. – Он смышлёный мальчик, у него все получится в жизни и без сверхъестественных сил. Вино дурманило, и Роуз сочла за комплимент то, что в конце концов голова Кроули оказалась у неё на коленях. – Слушай, тот инцидент на крыше… Я не хочу оправдываться, но… – Кроули не хотел задевать эту тему, но понимал, что просто не может избежать этого. – Может мои слова её бы остановили, но мы не знаем, смогла бы она долго сопротивляться своим чувствам, – солгала Роуз. – Это было неправильно, но не думай об этом слишком много. – Смотрю на тебя и не понимаю. Ты тот же Азирафаэль, что я когда-то знал и в тот же момент... – он покрутил пальцами в воздухе, даже не пытаясь превратить мысли в слова. – На это нужно время, мой дорогой. И кстати, имя Роуз мне более привычно и близко, но, если хочешь, можешь называть меня Азирафаэлем. – Думаю, я могу свыкнуться с Роуз. Вино делало своё дело, у них было ещё много времени до рассвета, чтобы обсудить их прошлое и настоящее. Проблемы ушли на второй план, сейчас хотелось лишь тихого вечера и спокойных разговоров. Роуз смотрела демону прямо в глаза. Теперь многое зависело от них самих. Только время либо исцелит их, либо уничтожит.