Дочь следопыта

— У меня есть одна просьба, — собственный голос звучал для нее как будто издалека. Бесстрастное лицо бога мертвых не выражало никаких эмоций, но Анит была готова поклясться, что он понял ее замысел. — Смотря что ты хочешь, смертная, — склонив голову, произнес Келемвор. В ее ладонь уткнулся мокрый нос Айнны, как будто пантера хотела подбодрить хозяйку. Анит обернулась назад, с сомнением взглянула на своих спутников. Она встретилась глазами с Сафией, и волшебница, ласково улыбаясь, едва заметно кивнула. — Мы оставим вас, — сказала она, а затем пихнула в бок зазевавшегося ведьмака. — Пойдем, Ганн. Анит нужно побыть одной. Подтолкнув упирающегося юношу в сторону, где их терпеливо ожидал Окку, Сафия коснулась плеча Анит. — У тебя все получится, — шепнула она. Анит вымученно улыбнулась, провожая их взглядом. Наконец, они остались один на один. Келемвор молчал, а она, чувствуя дрожь в теле, боялась взглянуть ему в лицо. Какой уверенной казалась она, победоносно вступив в его город во главе войск Предателя! Как бесстрастно она смотрела на Келемвора, вещая о привнесенном правосудии!... Но поход окончен: мятежной душе Акачи дарован долгожданный покой. Анит же казалось, что в ее собственной душе зияет непроглядной чернотой огромная дыра. — Если это возможно... — начала она. — Если только она сама этого захочет. Голос Келемвора был холоден и сух. К ее глазам подступили слезы, но сдержавшись, она кивнула. Из-под мантии поднялась рука в шелковой перчатке. Несколько колеблясь, Анит взялась за нее и с удивлением отметила тепло, исходящее от пальцев Келемвора. Бог мертвых повел ее, прочь от спутников и проклятой Стены, вглубь своего города. Они шли бесконечно долгое время, и Анит покорно молчала, уставившись под ноги. Сердце билось как сумасшедшее, а в голове звучал голос Келемвора. «Если только она сама этого захочет». Сколько шагов уже они сделали? Тысячу, две?... Она сбилась со счета. Айнна покинула ее, и теперь эльфийка осталась совсем одна. Но возвращаться назад было поздно. На пустой площади, залитой лунным светом, сидела темноволосая женщина на одинокой каменной скамье. Тихий шелест — и Келемвор словно растворился в воздухе. Анит мысленно поблагодарила его за тактичность, хотя она была уверена, что он не покинул их совсем. — Мама?... Женщина подняла голову. Сердце Анит пропустило удар. Она словно смотрелась в зеркало, только в волшебное, сделавшее ее образ прекраснее в тысячу раз. Густо накрашенные глаза, сверкавшие в темноте, словно расплавленное золото, распущенные волосы, волнами спадающие на открытые грудь и плечи, темно-бордовое платье с затейливой вышивкой на длинных рукавах и подоле, туго зашнурованное на талии. Сладкий гвоздичный аромат ударил в нос, пробуждая в ее мыслях ворох воспоминаний... Она прижимается к платью, чувствуя мягкое тепло бархата. Тени окружают их в кольцо, но руки матери лишь крепче прижимают Анит к себе. Она чувствует знакомый возглас за их спиной... Дэйгун? Мелькает всполох, и ее тело подбрасывает, словно подцепленное крюком. Женщина, которая умерла в ту ночь. Та, что отдала свою жизнь, чтобы жила ее дочь. Эсмерель. — Анит... это ты?.... Дрожа всем телом, она медленно шагнула навстречу. Женщина внимательно посмотрела на нее, и ее лицо озарила улыбка. — Девочка моя... Женщина поднялась со своего места и не спеша двинулась к Анит. Спустя несколько мгновений они стояли напротив друг друга, но никто не решался сделать первый шаг. Эсмерель протянула руку к ее лицу, и маска спала вниз, катясь прочь по гладкому камню. Мягкие пальцы коснулись ее глаз, губ, шрама на носу... Анит не смела даже шелохнуться, словно впитывая в себя эти прикосновения. — Ты такая красавица, — едва слышно прошептала Эсмерель, печально улыбаясь. Ее тяжелые ресницы дрожали, стараясь сдержать выступающие слезы. — Мама, мне так тебя не хватает... Собственный голос предательски сорвался. Эсмерель притянула ее к себе, и они долгое время стояли, прижавшись друг к другу. Под бордовым бархатом не было слышно биения сердца, и это чувство окатило Анит, словно ледяной водой. Она отстранилась, но Эсмерель продолжала держать ее за руки. Улыбка сползла с ее лица. — Я вижу, ты стала совсем взрослой, — произнесла мать, и Анит, поджав губы, опустила глаза. — Надеюсь, что Шайла была к тебе добра. — Шайла? — она подняла голову. Эсмерель нахмурилась. — Шайла, жена Дэйгуна, — торопливо пояснила она, а затем замерла, вглядываясь в лицо Анит. — Разве не она тебя воспитала?... — Я не помню ее, мама. — Как не помнишь?... — потрясенно спросила Эсмерель. Анит печально покачала головой. — Она погибла в ту же ночь, что и ты... Эсмерель выпустила ее пальцы. Анит опустила взгляд на руки матери, которые, словно потеряв силу, упали вниз. Эсмерель побледнела и сделала шаг назад. В ее янтарных глазах плескалась тревога. — Как... погибла?... — ошарашенно спросила она. Она судорожно сглотнула, и, часто моргая, прижала ладони к лицу. — Боги, неужели... — Дэйгун удочерил меня, — ответила Анит, предупреждая ее вопрос. Эсмерель запустила руки в собственные волосы и качнула головой, уставившись куда-то в сторону, а затем и вовсе отвернулась от дочери. Плечи ее дрожали. — Этого не может быть, этого не должно быть... — Мама?... Она замотала головой, и Анит умолкла, не смея более тревожить ее. Когда Эсмерель повернулась обратно к дочери, на ее лице блестели черные дорожки потекшей подводки. Она снова мотнула головой, словно не веря произнесенным словам. — А что же Дункан? — едва слышно спросила она, — Жив ли он, здоров? — Дядя Дункан жив и здоров. У него есть таверна в районе доков. — отозвалась Анит. Нет, она не будет ранить Эсмерель еще одной потерей. Сэл и сам не знал, уцелел ли его бывший хозяин при эвакуации города. — Он очень меня любит и часто переживает по пустякам. — «Фляга»... — задумчиво произнесла Эсмерель. Ее губы тронула легкая улыбка. Но почти сразу же эльфийка вздохнула и отвела взгляд. — Только вот с отцом... — продолжила Анит и замолчала, пытаясь подобрать слова, — ... они не общаются. — Не общаются? — переспросила ее мать. Заметив, как потух взгляд Эсмерель при этих словах, Анит мысленно прокляла себя за длинный язык. — Видят боги, я не желала Дэгу такой судьбы. Остаться совсем одному... — надрывно произнесла Эсмерель и замолкла, словно обдумывая сказанное. — Я лишь хотела, чтобы.... — Я знаю, мама. — прервала ее Анит. Эсмерель закрыла глаза. — Что же, — шепнула она, утирая глаза, — по крайней мере, ты выросла хорошим человеком. Кусочки мозаики встали на место. Анит с шумом выдохнула воздух. — Мама, забери меня с собой, — попросила она, удивляясь тому, что слова срываются с ее губ быстрее, чем она успела об этом подумать. — Я хочу остаться здесь. Эсмерель печально улыбнулась. — Дитя мое, как я хотела бы быть с тобой рядом. — Но ты не возьмешь меня, да? — спросила Анит. Ее мать покачала головой. — Не спеши умирать, Анит, — тихо проговорила она, смаргивая слезы. — В смерти ты не обретешь ничего, кроме одиночества. Произнеся эти слова, Эсмерель снова отвернулась. Легкий ветер слегка шевелил ее волосы. В этой тишине, повисшей между ними, Анит услышала обрывки криков. Неверующие, заточенные в Стене, молили о пощаде. Внезапная догадка отозвалась болью в сердце. Ллиира не пришла за ее матерью. Она заключена здесь, на плане Фугу. — Возвращайся домой, дитя мое, — твердо сказала Эсмерель, все еще находясь к ней спиной. — Я уверена, что тебя там ждут. — Откуда ты знаешь? — возразила Анит. Эсмерель повернула голову и тень улыбки мелькнула на ее бледном лице. — О, я это знаю, — мягко сказала она и, подойдя ближе, слегка коснулась прохладными губами ее лба. — Если тебе будет суждено вновь встретить Дэга, скажи ему... Голос ее замолк, а Анит вопросительно посмотрела на мать. Несколько горячих слез упало на ее доспех. — Не говори ничего, — отрезала она, и сделала шаг назад. — Мне пора, дитя мое. — Мама! — воскликнула Анит, протягивая к ней руки. Эсмерель сделала еще шаг. Она крепко прижала свои пальцы к губам, словно боялась сказать что-то лишнее. — Я люблю вас... Звук голоса матери отозвался эхом в ее голове. Анит подняла голову и обнаружила, что осталась одна. Она с трепетом коснулась влаги на коже доспеха, и, внезапно обессилев, опустилась вниз, на ледяной камень площади. Задыхаясь, она зарыдала. Зарыдала так же, когда Дункан отдал ей вещи — тот жалкий скарб, который Эсмерель оставила во «Фляге» перед тем, как покинуть их мир навсегда. Анит дрожала и плакала: так, словно в грудь, в то место, где когда-то был осколок и сидело проклятие, залили раскаленного свинца. Мягкое прикосновение шелковой перчатки известило о том, что ее время пришло. — Живым не место в царстве мертвых, — прозвучал голос Келемвора. Анит всхлипнула и, пошатываясь, поднялась на ноги. Ее спутники стояли рядом с Лордом Мертвых; все, даже Каэлин, до этого демонстративно избегавшая своего бывшего покровителя. — Хорошо, — отрывисто произнесла Анит. Она взглянула в лицо Келемвору. Страха больше не было. — Верни меня в царство живых. — Куда ты отправишься теперь? — спросила ее Сафия. — Туда, где меня ждут. — ответила Анит. — Домой. Белый свет портала, ведущего в Западную Гавань, ярким отсветом ложился на ее темные волосы. Кивнув напоследок спутникам, она твердым шагом вошла в проход.