Ангел, я не шучу

      Есть история, которую предвидела одна пророчица много-много веков назад. История о любви, которая не должна существовать. История о дружбе и поддержке, которой не должно быть. История даже не о людях — о тех, о ком никто никогда не должен был даже слышать, но ведунья, пророчица, волшебница, ведьма, колдунья, прорицательница, чаровница, ворожея, чародейка, кудесница — все она! — она все это знала, она все это предвидела и рассказывала о том, что должно случиться, зная, что так и будет. Так и случилось.       Эту историю она оставила на страницах своей книги чтобы донести рассказ.

"Они встретятся с первым солнцем нового мира"

      Змий явился перед Ангелом неожиданно — неслышно, тихо, как любому змию и полагается, и устремил свой взгляд вперед, глядя на бесконечную для обзора пустыню и еще не понимая, что еще может приготовить ему Бог после изгнания. — Шутка не очень-то удалась, — медленно произносит Змий, первым начав разговор. — Прости, что ты сказал? — не ожидавший того, что демон с ним заговорит, переспрашивает Ангел, немного повернувшись к нему. — Я сказал «шутка не очень-то удалась», — повторяет демон и только сейчас Ангел различает некоторое, по-настоящему змеиное, шипение в его словах. — Ну да, пожалуй, — соглашается Ангел осторожно, держа сложенные руки перед собой. — Первый привод и все такое, — Змий немного хмурится и все так же смотрит вперед, игнорируя изучающий взгляд Ангела на себе, — не понимаю, что плохого в том, чтобы познать различие между добром и злом? — Наверное, это плохо…- задумчиво тянет Ангел, не продолжая разговора - просто не зная, как обратиться к демону. — Антон, — Змий поворачивается к Ангелу и тот впервые видит вытянутые зрачки и желтые радужки глаз, так сильно отличающиеся от его чистых голубых. — Антон, — повторяет Ангел, продолжая свою мысль, — в ином случае… ты бы в этом не участвовал. — Мне просто сказали: "Ползи туда, устрой скандальчик", — отмахивается он, снова чуть нахмурившись. — Конечно. Ты же демон, — объясняет очевидное Ангел, — так тебе положено. — Не очень-то тонкий подход для Всевышнего, — Антон снова поворачивается к созерцанию пустыни, вкладывая в свои слова затаившуюся обиду на Бога, — дерево с табличкой «Не трогать» прямо посреди сада. Почему бы не посадить его на вершине горы? — он смотрит на Ангела, будто ждет, что он с ним согласится, — или на Луне? — Ангел возводит глаза к небу, будто предполагая, можно ли действительно посадить дерево так высоко, — остается только гадать, что Он замыслил на самом деле. — Лучше всего вообще не гадать, — серьезно отвечает Ангел, — это все часть Великого замысла. Не нашего ума это дело, — он смотрит на демона, будто пытаясь его вразумить, — это непостижимо. — Великий замысел непостижим? — Антон удивленно смотрит на Ангела. — Именно, — просто отвечает Ангел, кивнув, — это вне понимания и необлекаемо в слова.       Наступает очередь Змия изучающе рассматривать посланника Бога. — Разве у тебя не было горящего меча? — спрашивает он, очевидно, не желая продолжать тему с непостижимым божьим замыслом, а увидев растерянный взгляд Ангела, продолжает, — был. Нехило так горел. Где он? — в змеиных глазах мелькает заинтересованность, — ты что, его уже потерял? — Отдал, — негромко отвечает Ангел стыдливо. — Что? — крайне удивленный Змий позволяет себе улыбку — Ангел допустил ошибку! — Я его отдал! — с напором продолжает Ангел, злясь на обескураженную и счастливую эмоцию демона, — там же будет холодно! И она уже ждет ребенка! — Ангел поднимает брови, ожидая, что демон поймет его, — и я сказал: «Вот. Пламенный меч. Не благодарите и уходите отсюда», — отвернувшись от все такого же удивленного демона, он вздохнул неуверенно, — надеюсь, я поступил правильно. — Ты же ангел, — медленно и уже серьезнее отвечает Змий, — не думаю, что ты способен на неправильные дела. — Спасибо, — искренне благодарит Ангел, улыбнувшись впервые за их разговор, — спасибо. Весь день переживаю. — Я вот тоже волнуюсь, — соглашается демон, снова устремляя взор к пустыне и делясь своими мыслями, — Что, если я поступил правильно с этой историей с яблоком? — он хмурится и снова смотрит на Ангела, надеясь найти ответы, — за доброе дело демон может схлопотать неприятности, — вздохнув и поняв, что Ангел ничего не скажет, продолжает с кривой усмешкой, — забавно, если мы оба не правы. Если я поступил хорошо, а ты плохо.       Сначала улыбнувшийся такой теории Ангел, тут же серьезнеет. — Нет, — он мотает головой, — совсем не забавно.       Демон не отвечает, обращая внимание на небо, быстро затянувшееся тучами. Первый дождь в истории человечества — начало нового дня в истории Света.

"Они будут знать о том, что стоят на разных сторонах"

— Арсений, — повторяет демон имя Ангела, будто пробуя его на вкус, — у вас у всех там такие странные божественные имена, да? — он поворачивается к нему и перечисляет, загибая пальцы на руке, — Арсений, Гавриил, Михаил, Гадриэль, Григорий, Уриэль. — Как еще нас называть? — резонно спрашивает Ангел, не сильно хмурясь и бросая взгляд на людей вокруг, почти игнорируя назойливого демона. — Не так странно, — демон отворачивается от Ангела, обращая внимания на их окружение, — к чему это все? — он указывает рукой вперед, — эта огромная лодка для ходячего зоопарка? — По слухам, — медленно и негромко отвечает Ангел, — Господь вспылил немного. Стирает человеческую расу с лица Земли, — он опускает взгляд, будто чувствуя вину за то, на что никак не мог повлиять, — сильной грозой. — Всех? — удивленно переспрашивает демон. Тон, которым он это спрашивает сразу говорит Ангелу о том, что Змий, скорее злится на Бога за этот поступок, а не просто удивляется. — Только местных, — Ангел мнется, понимая, что это его сторона — сторона Рая и Бога — допускает это, — и не всех, — Арсений указывает рукой вперед, как раз в сторону лодки, — видишь, Ной вон там. Его семья, его сыновья, их жены, с ними всё будет в порядке. — Но всех остальных-то топят, — напоминает демон, на что получает молчаливый стыдливый кивок Ангела, — не детей же? — он сильно хмурится, повернувшись к нему, будто спрашивая, серьезно ли он говорит, — детей не топят, — после очередного неуверенного и виноватого кивка, он снова хмурится, поворачиваясь обратно к созерцанию корабля, — такого больше ожидаешь от наших. — Да, но когда всё закончится, — Арсений хватается за возможность объяснить, что на все сила Божья, — Всевышний вывесит новую штуку под названием «радуга» как обещание больше никого не топить. — Какая доброта, — саркастично отвечает демон. — Всевышнего не судят, Антон, — серьезнее напоминает Ангел, — пути Господни… — Ты же не собираешься сказать «неисповедимы»? — устало спрашивает Змий. — Может быть, — отвечает Ангел, пожав плечами. — И в конце мы все утонем, — со вздохом произносит демон негромко, сильнее хмурясь.

"Один будет обижен и завистлив. Второй будет благодарен и счастлив"

Демон никогда никому не расскажет о том, что ненавидит свои черные крылья, которые напоминают ему о том, что случилось. Демон никому никогда не расскажет, что считает это не только своим проклятьем, но и своим клеймом — вечной виной на его спине за то, что он однажды оступился. Демон никогда никому не расскажет, что он хотел бы получить возможность реабилитироваться в глазах Рая и снова стать Ангелом. Демон никогда никому не расскажет, что выполняет поручения Ада не в полную силу и только искренне забавляется. Демон никогда никому не расскажет, что ему не всегда нравится толкать людей на грех любого рода. Демон никогда никому не расскажет и сохранит это все в себе, в глубине своей души. Демон никогда никому не расскажет, что он постоянно об этом думает, находясь один. Демон постоянно находится один.       Ангел искренен и чист: как минимум, с собой — а с кем еще? Он благодарен за данные ему возможности на Земле, за возможность изучения людей и их поведения. Он благодарен за возможность находиться между божьими творениями и помогать им в достижениях их целей. Ангел благодарен за возможность прощать их грехи от лица Господа. Он благодарен за свои белоснежные красивые крылья. Ангел заинтересован в людях — так же искренне. Он изучает их поведение, их действия и их понятия, но до сих пор задается вопросом на некоторые из них. Например, Ангел не может понять что значит «счастье».

"Они будут редко видеться в дивном новом мире"

      В начале миров работы для Ангела и Демона было куда больше. Больше искушений и больше верующих, готовых разбивать колени и лоб, замаливая свои грехи.       Антон справлялся со своей работой — ему это даже нравилось иногда — толкать на грех. Искусить человека деньгами легко, толкнуть на преступление еще легче, соблазнить симпатичной девушкой и увести из семьи или самому соблазнить кого-нибудь было совсем просто — порой это даже приносило удовольствие, в котором себе не сознавался сам демон. Искушение — это всегда интересно, а с делами серьезнее он просто не сталкивался и не брался за них. Антон был плохим демоном в кругах Ада — он не убивал, не толкал на убийства и не сподвигал к ним, оставляя грязное дело для других.       Ангел со своей работой справлялся не хуже — помогал страждущим и малоимущим, отвечал на молитвы и просьбы людей, показывал им истинный путь, который завещал ему Господь и направлял. Во многих делах он неизменно видел «почерк» Антона и всегда качал головой. Демон его не беспокоил, ведь Ангел знал — это вечная борьба Рая и Ада, вечное соревнование без счета и победного приза — вечная игра, в которую никто не хотел играть, пока их не заставили.

"Но встречи их будут непостижимыми, предугаданными для всех — кроме них самих"

— Пути Господни может и неисповедимы, но тебя я тут точно вижу не случайно, — Антон присаживается за стойкой к уже знакомому Ангелу.       Демон и ангел редко встречались где-то нарочно и это всегда было случайно — как и сейчас, в Риме, в сорок пятом году от рождения Христа. — Неожиданно столкнуться с тобой здесь, — признается Арсений, поворачиваясь к обладателю голоса, — все еще демон? — Что за дурацкий вопрос, — ворчит Антон, заказывая себе выпить, — кем мне еще быть? Зерноклюем? Вместо ответа Арсений поднимает свой глиняный бокал. — Наше здоровье.       Антон чокается с Ангелом в традиции немного проливая свое вино в его бокал и его в свой — просто убеждаясь в том, что напитки не отравлены и блаженно отпивает. Если этот напиток тоже грешен, то он и не против побыть демоном. — Надолго в Риме? — Ангел продолжает разговор. — Заскочил на пару искушений, — признается демон нехотя, — а ты? — Хотел попробовать местных напитков, — так же честно отвечает Ангел, чем вызывает у демона улыбку. — Позволь мне искусить тебя.

"Они всегда будут удивляться, встретив друг друга"

      "А ты здесь что делаешь?" уже стала лишней фразой в их встречах, ведь кажется, что они намеренно следуют друг за другом по свету.       " — А ты что здесь делаешь? — Конкретно в этот раз спасаю тебя из Бастилии"       " — А ты что здесь делаешь? — Не позволяю графу забрать тебя в свой особняк — собирайся, манерная ты графиня"       " — А ты что здесь делаешь? — Тебя чуть не повесили за ведьмовство, пока ты пьяный лежал в кабаке. Пошли"       " — А ты что здесь делаешь? — Не даю тебе основать Империю — плохая идея и не нужная"       " — А ты что здесь делаешь? — Сейчас здесь начнется один из сильнейших пожаров в истории человечества — пора уходить"       " — А ты что здесь делаешь? — Если не хочешь быть раздетым и убитым — слезай со стены"       Они будут удивляться встретив друг-друга, но однажды просто перестанут.

"Но с каждым разом понимать, что из случайных встреч можно найти выгоду"

— Дай ему шанс, — спокойно отвечает Арсений на возмущения Антона, — это же только начало. — "Но знаешь что, друг мой родной?" — переспрашивает Антон, — мне кажется, безнадежно. — Тогда иди, — Ангел жмет плечами, — куда тебе дальше? — Отсюда дня три езды, — устало отвечает демон, еще больше разваливаясь на стуле, — городишка на западе. Нужно совершить пару искушений до конца недели. А что?       Ангел задумчиво кивает. — Выходит, нам по пути, — он невинно жмет плечами, — нужно совершить пару благословений. Знаешь, настоящее чудо, — он морщит нос, — добираться на лошади три дня — не лучшее времяпровождение. — Могли бы отправиться вдвоем, — Антон разводит руками. — Нет нам толку вдвоем тащиться три дня в пути, — Ангел почти в открытую намекает демону, по лицу которого сейчас только читается «что ты мне пытаешься сказать?», но когда до него доходит, он хмурится и удивленно смотрит на Ангела. — Ты же не можешь всерьез предлагать то, на что, я думаю, ты намекаешь. — А именно? — совершенно по-лисьи ухмыльнувшись, уточняет Ангел. — Что один из нас поедет на запад и выполнит оба задания, — хмурится демон, понимая. — Мы уже так делали, — напоминает Арсений. — Да, — со вздохом соглашается Антон, — сотни раз. — Искушение и благословение за раз, — Ангел поворачивается к демону, — наше согласие. Нашим Главным конторам всё равно, как выполняются задания. Они просто хотят знать, что это можно вычеркнуть из списка. — Но если в Раю узнают, они не просто рассердятся, — Антон с неким беспокойством смотрит на Арсения, — они тебя уничтожат. — Не смогут, если не узнают, — отвечает ему Ангел, — разыграем этот раз.       Вместо ответа демон вытаскивает из кармана монетку, подкидывая ее, а увидев результат, довольно улыбается. — Решка, я остаюсь здесь. — Ладно, — Ангел вздыхает, когда обращает, наконец, внимание на сцену, на которой молодой поэт рассказывает стихи, — тогда с Куницыным его знакомишь ты.       Антон равнодушно развел руками, вздохнув: — Крылов мне нравится больше.

"Совместная работа однажды перерастет в общение, а далее — в дружбу"

— До сих пор не могу понять людей, — как-то раз говорит Арсений, разглядывая книги в магазине. — Что с ними не так? — спрашивает Антон, равнодушным взглядом оглядывая книжные полки. — Они ищут ответы на вопросы, на которые уже знают ответы. В чем тогда смысл? — Например? — демон все еще не понимает, чего не понимает Ангел, который сейчас остановился у книги с сентиментальными романами. — Они ищут счастья, но не замечают всего вокруг — семьи, друзей, других людей, которые их любят. Люди ищут что-то и делают вид что не находят, хотя не пытались искать. — А ты бы нашел? — с усмешкой спрашивает демон, все так же следуя за Ангелом. — Конечно, — отвечает Арсений, — это же очевидно, когда тебя окружает кто-то дорогой тебе.       Антон не отвечает на эту фразу и только усмехается. — Ангел, — зовет он, — позволь искусить тебя обедом? Ни черта Ангел не видит.

"В дружбу, которая никогда не должна была существовать, о которой никто никогда не должен был знать"

— Значит, открыл свой книжный магазин? — спрашивает как-то Антон на одной из прогулок по городу. — Да, — отмахивается Арсений, будто это неважно, — не привлекает внимания и хранит все летописи. — А ты все так же гоняешься за пророческими книгами? — фыркнув, спрашивает демон, показывая этим все свое отношение к чему-то хоть немного околобожественному. — Лучше быть наготове — вдруг конец света уже завтра? — Арсений мягко улыбается, повернувшись к Антону, пока они шли по улице. С каждой новой встречей образ демона понемногу менялся — щетина то появлялась, то исчезала, менялась длина и структура волос (как понял Арсений, Антону просто нравилось укладывать их повыше специальными гелями), постоянно менялись очки, которые скрывали настоящий цвет глаз демона, но неизменными — уже несколько веков — оставались браслеты и кольца падшего ангела, которые с каждым разом становились все массивнее и при этом — похоже на демонское чудо — элегантнее. — Конец света наступит только когда Ангел наконец-то согрешит с Демоном, — усмехается Антон, на что видит крайне удивленную — почти шокированную реакцию, — Ангел, я пошутил, — спешит успокоить демон, — так что, обед, как обычно?       Демон не шутил.

"Они будут вынуждены скрываться от глаз существ выше и ниже их самих"

— Как ты тут обустроился, — присвистнул Антон, проходя вглубь магазина Ангела, — в последний раз этого не было, — он абстрактно указывает на весь интерьер магазинчика. — Да, — тянет Ангел, заваривая чай, — захотелось разнообразия. Помнишь то поместье, в котором мы были? — В Англии? — уточняет Антон, развалившись в хозяйском кресле. — Нет, в Германии, кажется, — там их было несколько, возле церкви. — Который строил местный граф? Там еще все полегли после чумы? — Да, тот, — Арсений энергично кивает, — тот дом был славным. Хотелось чего-то такого. — Какая ты, все-таки, графиня, — фыркает Антон.

"Чтобы однажды понять что это общение им необходимо даже больше, чем толкание на грех и благословение"

— Куда тебе дальше? — спрашивает Арсений, когда гостивший уже почти две недели в его магазине — считай, доме — демон, собирается дальше в путь. — Кажется, куда-то в Исландию, — неопределенно отвечает Антон, на самом деле совсем не желающий отправляться в такую даль, — не помню точно. — И когда вернешься? — осторожно спрашивает Ангел, оперевшись о дверной косяк и скрестив руки на груди. — Когда краб на Эвересте дунет, — Антон разводит руками, показывая, что не знает ответа, но улыбается смеху Арсения, — постараюсь поскорее. — Это не в правилах Рая — желать удачи демонам, но… удачи, — Арсений протягивает руку для рукопожатия, которую Антон пожимает, — подтолкни кого-нибудь на грешок-другой.       Демон не признается Ангелу в том, что давно перестал лично соблазнять людей, толкая их на грех. Демон очень во многом не признается Ангелу.

"Чтобы однажды понять — впервые за их бесконечную вечность — что это такое — не быть одиноким"

      Ангел был один в своем магазине большую часть времени. Специальные чары отводили внимание от зевак и представителей властей города, которые хотели бы прикрыть или снести магазин, редкие покупатели не задерживались, а если хотели купить одну из коллекционных книг Арсения, он самолично — используя свое ангельское чудо — выпроваживал их из магазина, наслаждаясь вином или чаем, утопая в очередной книге. Его все устраивало — проверки «сверху» появлялись здесь еще реже, чем обычные покупатели, люди не мешали его работе и хобби, а больше ничего и не нужно.       Иногда Ангел ловил себя на мысли, что чего-то не хватает и даже думал завести какое-нибудь животное, но почти всегда почти сразу отказывался от этой мысли. Когда на следующий день в гости снова прибыл демон, стало спокойнее и вопрос совсем забылся. Ангел даже не думал сопоставить мысль о том, что «чего-то не хватает» ему не в магазине, а в его жизни. Ангел даже не подумал сопоставить то, что вопрос «чего-то не хватает» исчез сразу, как на его пороге в очередной раз появился демон.       Ангелы порой более слепы, чем люди.

"Чтобы общаться чаще"

— Как можно искусить людей этим? — спрашивает Ангел озадаченно, рассматривая протянутый ему мобильный телефон. — Если сильно увлечься, то можно и искуситься, — объясняет демон, развалившись на скамейке, на которой они сидели. — Это же средство связи, — продолжал свою линию Арсений. — Не только, — Антон жмет плечами, — там еще много чего. Фотоаппарат, выход в Интернет, музы… — Ты сам пользуешься им? — спрашивает Ангел, быстро освоившись с основными функциями. — Телефоном? Конечно, — удивившись вопросу, отвечает демон. — Запиши свой номер, — вздернув подбородок и улыбнувшись, просит Ангел, протянув телефон.

"Чтобы под постоянным прикрытием проводить время вместе"

— Ты так ко мне жить переедешь, — со смехом произносит Арсений, когда Антон в очередной раз появляется в магазине и проходит в его жилую часть как к себе домой. — Как будто ты против, Ангел, — Антон не видит в этом ничего такого и только улыбается. — Конечно, нет, — совсем слабо, несильно покраснев, отвечает Арсений, — но может тогда тебе постоянное ночное место поставить, а не прогонять на диван каждый раз. — Это уже на твое усмотрение, я могу хоть на твоем столе, хоть на тебе, хоть в ванной уснуть, — ответил демон преднамеренно неоднозначной фразой, на которую видит ожидаемую прелестную реакцию в виде полноценно покрасневшего от смущения Ангела, — да и просто — мне у тебя нравится.

"Чтобы однажды влюбиться"

      Никто из них не поймет, что Вселенная пошутила над ними. Ангел согрешил, влюбившись в демона, коснувшись его губ своими, а Демон был благословлен присутствием Ангела в своей жизни и это одна из тех ироничных вещей, которые Бог заготавливает заранее, чтобы потом хорошенько посмеяться.       Несколько веков человеческой истории, совместные путешествия, спасения из потенциально опасных ситуаций, смех, алкоголь, грех и благословение их историй вели к моменту, когда они переплетаются и становятся одной.       К моменту, когда ни Ангел, ни Демон больше не хотят скрывать того, что познали человеческую натуру слишком хорошо и смогли полюбить. Друг друга. По-настоящему и слишком по-человечески.

"Чтобы быть вместе тогда, когда наступит Конец Земли"

      Когда Арсений наконец-то находит необходимую книгу с пророчествами о конце Земли, он уверен в том, что встретит его не один.       "На все воля Божья" и "Пути Господни неисповедимы", но никто никогда не говорил, с кем и где он должен быть, когда Мир решит что это его конец.       Возможно, это и есть одна из дьявольских уловок, которых он должен избегать, но Арсений понял одну важную вещь — он волен сам выбирать что и как ему нужно и можно делать. Пути неисповедимы, но нигде не сказано что попытка не считается частью Божественного Плана, поэтому он попытается.       Держа пламенный меч в одной руке и ладонь Антона в другой, он попытается предотвратить этот чертов — во всех планах чертов! — Конец Света, потому что он провел с демоном слишком мало времени. Потому что ему не хватит даже всех этих веков.       Чтобы спасти всех нас однажды. Спасти тем, что они будут вместе — не только как сторона Ада и Рая, нет. Они уже отрекутся от своих сторон в пользу друг-друга — чтобы спасти этот мир вместе.       Они сделают это однажды, без сомнений. Вся история окажется утаенной от глаз простых людей — даже не все Ангелы и Демоны будут знать об этом, но это обязательно случится однажды в будущем, но они об этом еще не знают.       Сейчас Ангел находится в Риме, Демон — в Дании, и они даже не представляют, какая судьба их ждет и когда столкнет снова.       Но уже знаем мы.       И точно знаем, что наш мир в надежных руках Ангела и Демона.