Общенародный банк подарков

      На что способен человек ради того, чтобы почувствовать себя живым?       Можете спросить об этом меня. Я всю жизнь шла к этому ответу и, вжимая сейчас педаль газа на максимум, в очередной раз убеждаюсь: на всё. Абсолютно.       Это «на всё» вовсе не ограничивается рамками морали и не сдерживается общественным порицанием. Желания могут вступить в конфликт с социумом с его законами, нравственностью и прочими аксессуарами. И тут два варианта: ты здраво решаешь не преступать черту или же шагаешь за неё, чтобы уже не вернуться. Пополняешь длинный список людей вне закона. О, а в Готэм-сити этот список очень длинный!       Твоё имя теряется в нём, если только тебе не повезет попасть в ряд «особо опасных».       Это наша своеобразная доска почёта. И говоря «наша», я имею в виду именно это. Наша бандитская, наша преступная, гангстерская — как угодно.       Знаете, в чём большая ошибка людей? Мы думаем, что лишь психически нездоровые люди способны совершить преступление. Ведь преступление — это аномалия. Только сломанный психически и душевно может наставить пистолет на другого человека. Только тот, с кем что-то не так.       Но правда в том, что слетать с катушек, чтобы взорвать бомбу, вовсе необязательно. Достаточно просто пожелать придать своей жизни смысл.       Во всём виновата только я.       Я и моя чрезмерная рефлексия.       Я и моя отчаянная тяга найти чертов смысл в жизни.       Я и мое желание выйти за рамки, сделать что-то такое, что заставило бы сердце наконец учащенно биться. И не от страха, что за очередным поворотом тебя поджидает маньяк, не от слёз в глазах, потому что бездомный на улице выглядит совсем уж жалко, а ты не то чтобы за него переживаешь, но эгоистично боишься оказаться на его месте.       Теперь боятся меня. Когда я надеваю чёрную бархатную маску, отделанную кружевом, и наношу красную помаду.       А ещё виноват Общенародный банк подарков. В том году кто-то должен был сесть за игральный стол, получив свой выигрыш наркотиками, и взять интервью у всеми забытого писателя Джерри Хорна. Я со своими тараканами и одержимостью найти цель имела гораздо больше шансов выиграть в лотерее Банка.       На светофоре горит красный. Я привычно игнорирую правила дорожного движения.       И самое страшное, наверное, что я совсем не чувствую вины. Нет, не за проезд на красный свет, а за всё то, что сделала за прошедшие девять лет.       Справедливый мир — утопия. Чтобы прекратить насилие на Земле, необходимо уничтожить человечество. Эта мысль и жалость ко всем обездоленным в противовес долгое время грызли меня изнутри. Люди как вид никогда не будут абсолютно счастливы. И коммунизм — такая же нереальная мечта. Человеку не нужно как у всех, ему нужно больше и лучше.       Долгие годы я сочувствовала, хотела помочь людям, найти себя в том, что поможет сделать мир лучше. И знаете, от сочувствия не меняется ровным счётом ничего. Оно ни к чему не приводит, кроме как к депрессии. А вот это красивое «сделать мир лучше» просто пустышка. Выдуманная красивая цель. Я хотела следовать ей, но ничего в сущности для этого не делала. Просто потому что глубоко внутри я не хотела спасать Готэм.       Мне не нужен этот город. Мне всегда нужен был смысл. Помощь Готэму была просто одной из таких целей, которые я примеряла к своей жизни.       Но к чему тогда стремиться? Если мир несправедлив, а искоренить это невозможно?       На этот вопрос я, благо, нашла ответ гораздо раньше. К удовольствию. И способ его удовлетворения в итоге привёл к тому, что я еду на всей скорости по мосту на остров Нероуз.       У меня сейчас вообще нет глобальных целей. Мои действия не подчинены какому-то общему замыслу. Я ежедневно делаю то, что делает меня счастливой в моменте. Играю в покер на улицы и покупаю высотки только потому, что с их крыши открывается красивый вид на Старый Готэм.       Я свободна.       Я живу.       В кое-то веки живу, а не существую.       Мои размышления могут показаться излишне пафосными в некоторых местах и циничными. Если с первым я частично согласна, но как ни стараюсь, выражаться по-другому не могу, то второе буду отрицать.       Я вовсе не циник и не считаю нормы нравственности и морали такими уж бесполезными. Они призваны упорядочить артхаус, в котором мы все живём. Ведь каждому будет легче, если убивать будет нехорошо, а брать в рабство неэтично (кроме всего прочего ещё и незаконно).       Я не отрицаю чувства. Милосердие и сострадание отнюдь мне не чужды. В этих качествах нет плохого, их идея вообще-то здравая. Просто мне редко приходится обращаться к ним, но я и далеко не эталон добропорядочного гражданина. И никогда себя не оправдывала. То, на каком этапе я сейчас нахожусь, наверное, моя слабость. Я хотела быть живой, и мне не хватило силы сдержать себя, чтобы не навредить другим. Оказалось слишком мало воли, чтобы продолжить искать своё призвание в чем-то менее деструктивном для общества, чтобы бороться за свои идеи до конца, а не самолично расстрелять их из чёрного револьвера.       Делинквентное поведение — оно как наркотик. Преступишь черту раз — и тебе за ней понравится.       Наркоманы, как известно, — слабые люди.       Я резко торможу и вижу тень около машины.       Во мне взрывается калейдоскоп чувств.       Ты всегда был моим катализатором, Артур Флек.       Из-за тебя я, чёрт возьми, оказалась здесь.       Вы очень красиво улыбаетесь.       Вам идёт красный. Мама говорит, что всем брюнеткам идёт красный, но вам особенно.       Если бы у меня была девушка, конечно, это маловероятно, но я бы хотел, чтобы она была похожа на тебя.       И:       Тебе пошло бы быть королевой преступного Готэма.       Слова, которые стали моим лозунгом после того, как безумие Джокера была упрятано за стены Аркхема.       Но королевам зачастую сложно без королей. Мне не довелось испытать это чувство неполноценности, потому что у меня свой уже был. Хотя и сидел в четырех стенах вдали и вряд ли относился ко мне так же.       Он — мой спусковой крючок.       Я впервые тогда ощутила себя живой, настолько, что это чувство буквально опьяняло, заставляло глубоко и часто дышать и оседать от головокружения. Я укрывала в квартире опасного психопата-убийцу и отдавалась ему. Боже, эти воспоминания до сих пор будоражат до приятного напряжения внизу живота.       Я когда-то познала удовольствие и вкус жизни благодаря тебе, Джокер.       Он с безумным смехом садится в машину, и я на сумасшедше опасной скорости мчусь обратно в город. Позади надрывается оркестр полицейских сирен, а мое чёрное авто купается в прожекторе самолёта.       Всё идёт четко по плану. Готэм — такие же шахматы. Если у тебя есть стратегия и ты следишь за тактикой оппонента, предугадывая шаги, ты будешь гроссмейстером в этой игре.       Я всегда была хорошим игроком, а ты был моим самым большим призом, выигранном в лотерее Общенародного банка подарков, Артур Флек.       И я здесь, чтобы вернуть долг.