Одиночество

Помню, как мои глаза встретились с твоими. Я пыталась увидеть в них привычный блеск и привычную ясность, но вместо голубого неба я видела тёмные болота, вместо чистоты — мутную поволоку, вместо разума — безумную кашу из желания выпить. И в этот миг ты был мне чужой. Не тем любимым дедушкой, с которым мы любили вечерами смотреть старые фотографии и разговаривать о жизни, а кем-то чужим. Я не видела в тебе ни проблеска мысли, ни проблеска радости или цели. Я видела лишь, как тяжело ты дышишь, как тяжело сидишь, как тяжело ты хочешь выпить. Ты залпом випил ещё одну рюмку водки и пошатнулся, хотя сидел на ровном стуле. Что-то внутри меня вздёрнулось и заискрилось. Во мне бурлила ненависть и злоба, но в то же время всё перебивало желание докричаться до того другого человека, что сидит внутри. Те же руки, пускай и слишком трясутся. То же тело, пускай оно и натянуто, как струна. Те же синие бесформенные татуировки на руках, которые много лет назад были текстом. Та же одежда. Те же носки. Та же квартира. Моё сердце безудержно отстукивало неровные ритмы, пока я пыталась осознать, что это ты, мой любимый дедушка. Что это ты, человек, который любит меня сильнее всех на свете, сидит и, кажется, даже не помнит, кто он. Я хотела узнать, вспомнишь ли ты меня, узнаешь ли мой силуэт за этой тёмной поволокой. И когда пустой стакан грохнул о стол, ты поднял свои глаза, что смотрели прямо на меня. Я не могла не застыть в ужасе. Когда эта тёмная муть твоих глаз пронзила меня изнутри, я, действительно, поняла, что ты — прекрасно всё понимаешь. О, ты куда умнее, чем думают все остальные. Окончательно паника захлестнула меня, когда ты начал судорожно пытаться выговорить моё имя, но всё было тщетно. Язык заплетался, глаза разъезжались в стороны и ты не мог удержать мысль, которую так старался сказать. Я смотрела на твои потуги. Мне никогда ещё не было так противно. Моё имя на твоих устах казалось грязным, противным, каким-то тяжёлым и полностью пропахшим ядрёным запахом крепкой водки. И вдруг на выдохе я услышала чёткое слово. — Прости. Это резко пронзило мой разум. Потому что мне не нужно извинение того, кто издевается над моей бабушкой, из-за кого она не спит ночами и мучается. Вот уже долгие сорок лет. Мне просто не нужно извинений, которые совсем пустые. Которые так тяжело ложатся на сердце из-за сломленных глаз, взирающих в самую глубь. — Но я всё равно буду пить. Я-я… Я извиняюсь, если как-то тебя обидел, но я буду пить! Делайте, что хотите, но я хочу пить. Он начал вставать, не в силах больше сидеть на месте. Всё это было передо мной словно в тумане, к тому же, мимо постоянно проносилась бабушка, делая свои дела и уже не обращая внимание на это тело. Действительно, просто гниющее тело. Но тело не может ранить так сильно. — Я люблю тебя, но буду пить. «Я люблю тебя». Даже пьяный, даже где-то на периферии сознания он всё равно крутит эти мысли. Так почему он всё ещё пьёт? Я была совсем маленькой, когда он начал так извинятся, и за эти годы я до сих пор не привыкла к столь вымученному и отчаянному «я люблю тебя». — А я тебя не буду. Слова тонут в общей суматохе. Конечно же, ты врезаешься в первый попавшийся шкаф, конечно же, твоя голова дико болит, и ты больше не может. А как иначе, если уже много-много лет у тебя безумно болит сердце? В один прекрасный четверг лет восемь назад мне сказали, что тебе не дожить до понедельника. Я долго плакала, думая, что я не смогу жить без тебя. Но ты всё ещё здесь, а я по-прежнему плачу. Не могу забыть, как однажды после многих твоих выходок ты вновь обвинил бабушку в том, что она что-то от тебя прячет. Ты просил у неё одну последнюю стопку. И кто-то бы, может, и дал тебе эту уже пятую последнюю стопку, но точно не мы, люди, знающие, что она далеко не последняя. Никогда в жизни не забуду, как резко разлетелись тридцать шесть карт игральной колоды из вымученных рук старой женщины, которая уже просто устала, как быстро из её глаз полились слёзы и как отчаянно она ревела. Как быстро, на своих больных почти неходячих ногах она побежала, налила тебе эту последнюю стопку и все остатки вылила в раковину. Не забуду, как ты не мог отойти от неё ни на шаг и продолжал жалобно извиняться. Ты бесконечно умолял, чтобы она тебя простила. Мы с сестрой успокаивали бабушку и обнимали, пока ей не стало легче. Под звуки твоей мольбы о прощении всем становилось легче, но одна фраза разрушила всё. Ты сказал, что ради неё не будешь пить сегодня. Сегодня. На часах было уже одиннадцать вечера. В ту ночь, как и многие другие я не могла уснуть. Я часто смотрю в небо и не понимаю. Не понимаю, почему красоту этого мира ты меняешь на какое-то безумие и всеобщую боль. Что в этом хорошего? Я же так сильно тебя люблю. А ты любишь меня, свою деревню и бескрайние просторы. Для меня ты — это свободные поля, по которым мы порой с тобой гуляем, ты — воздух, который так и просит дышать и наслаждаться. Так почему ты всё это отравляешь? Дело не во мне, не в остальных и даже не в бабушке. Неужели тебе наплевать на себя? Что тянет твои руки снова выпить? Неужели тебе настолько больно? Почему, как бы ты ни был счастлив, где бы ты не находился, все твои мысли идут к стакану? Почему это бесконечно преследует тебя? Ходит мысль, что алкоголики — избранники дьявола. И, знаешь, когда я смотрю в твои одурманенные глаза, я в это верю. Дело не в том, что я не признаю тебя пьяным, а в том, что это, действительно, два разных человека, которые, как мне кажется, даже никогда друг с другом не виделись. Честно, я не хочу, чтобы ты это читал и ты это никогда не прочитаешь, даже не смотря на то, что ты очень любишь моё творчество и искренне веришь, что это не просто детские каракули. Я безумно люблю тебя. Просто безумно. Я не знаю, как описать мои глубинные чувства, точно также как не знаю описания моему глубокому ужасу. Когда ты пьяный, я не верю, что ты бываешь трезвый. Но, когда я вижу тебя трезвого, я забываю, что такое пьянь. И не смотря на мой великий страх и мою глубокую ненависть, ты навсегда останешься одним из самых лучших и необыкновенных людей, который я встречала. И даже, когда в твоих глазах сияет небо. И даже когда эта голубизна скрывается в страшной зелёной мути…