Начать сначала.
24 октября 2019 г., 20:21
Новая жизнь начинается именно в тот момент, когда для старой внутри больше нет места.
Пит сидел у открытого окна. Зелёный ковёр травы, что так не характерен для этих мест, завораживал взгляд. Осталось всего пару часов, прежде чем его ноги снова коснутся выжженной земли дистрикта номер Двенадцать. Китнисс вернулась домой почти сразу после убийства Альмы Койн, Питу же понадобилось время, чтобы снова начать отличать реальность от вымысла. После революции все ждали перемен. В воздухе буквально витал запах новой жизни, и Джейн хотела впитать его в себя до последнего атома, чтобы навсегда сохранить его в своей бледной коже. Возвращение в дистрикт Двенадцать стало для неё новой страницей в жизни. Вуд всё ещё помнит, как горожане в панике покидали свои дома, как бомбы одна за другой падали на цепочку зданий, помнит последний крик своей мамы. Девушка потрясла головой, отгоняя прочь мысли, что съедали хорошее настроение. — Мисс Вуд, здравствуйте, — стайка детворы пронеслась мимо неё. Дети бежали пускать разноцветные кораблики, что они сделали сегодня на занятиях в школе, на ближайший ручей. — Здравствуйте, — Джейн помахала им рукой вслед. Девушка всё ещё не могла привыкнуть к тому, что теперь она является их учителем. — Будьте осторожны! Ей было приятно слышать звонкий смех, что снова заполнил пустующие улицы. Кое-где ещё «залечивали раны», что нанесла война, но всё вокруг буквально дышало переменами. Девушка остановилась возле «доски почёта». Жители дистрикта записали на ней всех, кто погиб в тот роковой день, просто чтобы помнить, ради чего они живут теперь. Вуд провела рукой по строчке с именем её матери — Эстер Вуд. На нежной коже остался лёгкий след пыли. Она видела маму в каждом отражении витрины, потому что была очень похожа на неё, видела её в цветах на главной площади: мать любила фиалки. Каждый угол, так или иначе, был связан с ней. Девушка пересекла улицу, выходя на ту самую площадь, и на её лице появилась искренняя улыбка: расцвели фиалки. Джейн восприняла это как знак судьбы: может, пора оставить всё в прошлом и просто радоваться тому, что имеет сейчас? Она распахнула дверь в небольшой магазин. Продукты им всё ещё доставляли из Капитолия, но уже к июлю обещали, что в дистрикте будет налажено собственное производство, и жители делали всё возможное для этого. Ну, а пока наслаждались первыми днями солнечного мая после дождливого апреля. — Чего желаешь, мисс Джейн? — Сальная Сэй улыбнулась, поправляя свой белый фартук. Она знала Вуд с самого детства, а теперь её внучка ходит к ней в школу. Чужие дети быстро растут. — Козий сыр тоже из Капитолия? — девушка подарила женщине ответную улыбку, продолжая рассматривать прилавок. — Свой, — гордо заявила собеседница. — Старый Козловод утром принёс. — Тогда точно возьму, — Вуд широко улыбнулась. Дома у неё ещё было пару яблок, с сыром будет самое то. — А вот хлеб Капитольский, — лицо Сальной Сэй помрачнело. — Ничего, — девушка положила на прилавок несколько монет и убрала свои покупки в плетёную корзинку. — Может, научат у нас кого печь хлеб. Женщина хотела было что-то сказать, но промолчала. Ей вдруг вспомнилось, как маленькие Джейн и Пит играли на главной площади перед магазином Мелларков, а теперь, видно, она и не знает, что сын пекаря вернулся на родину. Джейн помахала рукой на прощание Сальной Сэй и толкнула дверь вперёд. Прижимая почти чёрствую буханку хлеба к своей груди, она пыталась осознать реальность происходящего. Перед ней стоял Пит Мелларк собственной персоной. Девушка уже собиралась ущипнуть себя, но вовремя вспомнила, что руки её заняты. — Привет, Джейн, — губы Пита растянулись в тёплой лучезарной улыбке. Вуд невольно пробежала глазами по его лицу. Война изменила всех. Пит больше не был мальчишкой, которого она знала. Черты его лица стали более мужественными, светлые волосы отросли и торчали в разные стороны. Девушка отвела взгляд, подавляя внутренний порыв пригладить их. Лёгкий ветерок подхватил локоны её волос, словно нарочно напуская пелену ей на глаза. — Здравствуй, Пит, — Вуд и самой на минуту показалось, что она забыла звучание собственного голоса. Сколько они уже так стоят? — Давно ты вернулась? — Пит пытался поддержать дружественную беседу, но как ему хотелось обнять девушку! В сердце Джейн же проснулись другие чувства. Она снова вспомнила, как он с миллионов экранов признавался в любви Эвердин, и, кажется, все их поцелуи до одного всплыли в её подсознании. Ревность — губительно чувство. — Пару месяцев назад. Вуд вернулась в дистрикт, как только снег сошёл со всех улиц или, скорее, с того, что от них осталось. Ей выделили небольшую квартирку, оттуда до школы было рукой подать. Видимо, это и было решающим фактором. — Значит, и ты теперь вернулся, — заключила девушка, разглаживая невидимые складки на подоле своего синего платья. — Мы иногда встречаемся на улицах с Китнисс. Имя союзницы резануло по сердцу. Пит слишком хорошо помнил глаза Джейн, когда они с Эвердин сошли с поезда. И это самый долгий разговор с тех пор. — Да, говорят, у вас хлеб не первой свежести, — паренёк кивнул на корзину, куда пару минут назад она убрала краюху хлеба, — буду исправлять. — Хорошие новости, — девушка улыбнулась, делая пару шагов в сторону. — С возвращением, Мелларк. Джейн двинулась в переулок и через некоторое время исчезла из поля зрения за зданиями магазинов. Пит же остался стоять около входа одного из них. Вуд не оставила ему места в своём сердце и с барского плеча вручила Мелларка Китнисс.
