Ты солнце

      Темнота. Абсолютный мрак, без единого лучика света. Цепи и кандалы, связывающие мои руки и ноги. Хотя... Скорее, связывающие мое сердце. Так тесно, что больно в груди. Так больно, что невозможно дышать. Ещё немного и... оно разорвется на кусочки. Просто лопнет, как чертов воздушный шарик. Поучения, наставления, приказы. Изо дня в день одно и тоже. Это похоже на какой-то механизм. Может, это он и есть? Так названные «родители» это просто роботы. Просто-напросто машины. Все повторяется. Тренировка. Лекции о наемных убийцах, «профилактические» побои. Зачем я существую? Ха-ха. В конце концов я ведь стану безвольной куклой, правда? Стану таким же механизмом. Это же моя судьба. Конечно. А иначе никак. Я помню. Я ясно помню тот детский страх. Истеричные возгласы матери, ледяной взгляд отца. И пустые глаза Иллуми. Черные омуты, словно бездна, которая затягивает тебя во мрак. Уже поздно. Он сам того не понимая стал чужой куклой. Я тоже стану таким? Нет... Нет! Я не хочу терять себя! Я не хочу стать машиной... Не хочу играть роль в этом дерьмовом театре! Никто в этой чертовой семейке меня не понимает. Никто. Да даже не в семье... нет никого в мире, кто бы понял меня. Хотя о чем я говорю? У меня даже друзей нет. Убийцам же нельзя иметь друзей. «Убийцы не должны иметь друзей». А отец как-то раз со мной разговаривал, выслушал, и с притворным «пониманием» потрепал меня по волосам. Небось, думает, пойму свой «долг», когда стану взрослее? Да ни в жизнь! А если не пойму, то силой принудит, да? Хочу сбежать! Мать орет, я поднимаю на нее руку. Она рыдает от счастья и фанатично смеётся. Мерзость. Миллуки на другой стороне расхлестывает своей плёткой направо и налево. А Иллуми... Иллуми немигающим взглядом смотрит на то, как я сбегаю. Наверное думает, что сможет меня потом найти? Да никогда! Решаю ради интереса пройти экзамен на Охотника. И... встречаю там чудаковатого паренька. Он оказался моим ровесником, 12 лет. Ха-ха, черт. Слишком светлый. Слишком, для такого как я. Мы держимся вместе на протяжении экзамена, и за это время я пытался всячески его отпугнуть. Делал мрачный взгляд, ауру жажды убийства. Но все бестолку. Он просто смотрел прямо на меня и улыбался. Его смешная прическа, карие глаза с весёлыми искорками, ослепляющая улыбка. Он не боится меня. Даже когда я рассказал, кем являюсь, он никак не отреагировал. Опять улыбка. Для меня. Для убийцы. Либо он смелый, либо он дурачок. Ха-ха, скорее второе. Ду-ра-чок. Ха-ха. А... что? Я смеюсь? Ох... И когда я в последний раз смеялся? Я не достоин его улыбки. Так я думал тогда, и так я думаю сейчас. Я сорвался. Иллуми оказался на экзамене охотника. Меня посетил страх. Он сказал, что убьет Гона, если я не вернусь домой. Убьет Гона... ЧТО? Нет! Мои колени трясутся, в горле встал ком, а сердце бешено колотиться. Я сдаюсь. И срываюсь. Убиваю человека и меня дисквалифицируют. Так и должно быть. Иначе никак. Я ведь убийца. Мне больше нигде нет места. Пора домой. Меня заковывают в цепи, но мне все равно. Я не сопротивляюсь. Единственный, пусть и недолго, но был мне другом, исчез. Наверняка после случившегося он не захочет иметь со мной дела. Все правильно. Я ведь... могу и сорваться. А потом медленно вонзить свои когти в его горло. А потом стереть улыбку с его лица... И... О чем это я? О чем я говорю? Нет! Я не убийца! Так почему же я думаю о таком? Не хочу... не хочу становится убийцей... Что? Гон пришел сюда? Он простил меня? Я цепляюсь за единый лучик света, и ухожу. Ухожу вместе с Гоном. А он как ребенок – вечно смеётся, улыбается. За все время я к нему привязался. Он мой лучший друг. Я даже чувствую какое-то необыкновенно странное, но хорошее чувство в груди. Что это? Даже не знаю. При виде Гона я невольно улыбаюсь. И не могу прекратить. Мое сердце бешено колотиться, и хочется больше прикосновений. Может, это чувство обусловлено нехваткой семьи? Нежности там всякой... ха-ха. Как то смешно. Мы вместе уже довольно долгое время. Я познакомился с приемной матерью Гона. Узнал о его семье и о том, как ему жилось. Оказывается, я тоже его первый друг. Мне почему-то... приятно? Хочется смеяться. Не понимаю... Сейчас я хочу быть с Гоном. Нет... хочу быть с ним всегда. Я помогу найти его отца, и отправлюсь с ним на остров Жадности. О. Такого Гона я ещё не видел. Максимально увлеченного, сосредоточенного. Неужели он так сильно желает найти своего отца? Он приподнимает свой взгляд на меня и ослепляюще улыбается. Я проговариваю что-то колкое, смешное, и отворачиваюсь. Мои щеки горят. Не понимаю. Это чувство... любовь? К своему полу, но любовь... Но достоин ли я любить его? Нет. Я не могу затянуть его во тьму. Я не окрашу его в черный цвет. Не запятнаю его в крови. Мое сердце пропускает удар. Бешено колотится, отдает в виски. Гон. Добрый, жизнерадостный, светлый. Смешной, слегка глуповатый. Но он такой. Люблю. Глупо торчащие волосы во все стороны, вздёрнутый маленький нос. Загорелая и немного грубоватая кожа, но... такая приятная. Люблю. Но я не могу. Я не хочу его испортить! Я грязный, переменчивый, лживый, эгоистичный, ужасный! Темный! Я пахну кровью. А он светлый... Светлый. Я не смогу быть с ним долго. Не смогу быть с ним всю жизнь. Не смогу. Я спрячу свои чувства глубоко внутри. Я не буду своими грязными руками до него дотрагиваться. Не буду искать нежности. Я не буду в шутку щёлкать его по носу, не буду его обнимать и... целовать. В его мягкую щеку, или в притягательные губы... Хочу дотронуться. Хочу маленького прикосновения. Хочу нежно погладить его подушечки пальцев, взлохматить волосы. Прикоснуться к его тонкой шее, дотронуться губами лба. Обнять его, прижать к груди. Я х-хочу иметь право любить. Но могу ли я... нет, достоин ли я? Я ведь убийца, могу и сорваться. И испортить его. Я буду ему улыбаться, но... Я не испорчу его. Его глаза не погаснут. Пока есть возможность, я буду греться под этим солнцем. Под этим маленьким солнышком по имени Гон. — Гон, ты солнце. — Ась? — Ты солнце.