Картина с частичкой себя

      Я несколько раз перечитал сообщение, после чего наконец-то положил телефон подальше. Я не знал, как на это реагировать. В эти моменты в голову лезут совсем не те мысли, которые должны. Я думаю о том, что Сал действительно угадал моё любимое мороженое, а не о том, что мне теперь ответить ему. Но я очень хотел его увидеть, чего было вполне достаточно, чтобы встать и направился к четыреста второй квартире.       Я поднялся на четвёртый этаж и хотел уже зайти в квартиру, но рука остановилась на ручке. Прошло два месяца, вряд ли я теперь имею право входить без стука и разрешения. Я постучался, ожидая ответа. Буквально через мгновение послышались шаги, щёлкнул замок и мне открыли. На пороге стоял мистер Фишер. Он немного удивился, увидев меня.       — Здравствуйте, а Сал дома? — спросил я.       — Нет, он вроде как пошёл на ночёвку к подруге, — ответил мужчина, окидывая меня внимательным взглядом. Особенно внимательно он рассматривал моё лицо и в глазах его читалась какая-то усмешка. — Давно тебя здесь не видел, — улыбнулся он, сложив руки на груди. — Вы всё же помирились?       — Можно и так сказать, — улыбнулся я в ответ. Как и у Сала, у его отца заразительная улыбка, которую сложно проигнорировать.       Мы попрощались, и дверь передо мной закрылась. Я нехотя направился к лифту и в самый последний момент нажал на кнопку «один». Лифт быстро меня доставил на первый этаж, после чего я вышел из Апартаментов и сел на ступеньки, наслаждаясь летним вечером. До заката ещё далеко, поскольку летом темнеет поздно, что не является ни для кого секретом. Я сидел, но в это раз я будто кого-то ждал, прекрасно понимая, что этот кто-то всю ночь проведёт у Эш. И всё же мне не хватало Фишера рядом. Я снова и снова прокручивал события этого дня в голове. Как Сал взял меня за руку на горках, как поцеловал в кафе, как был доволен, когда выиграл Тедди и купил кучу наклеек, как приклеил мне одну из них на лоб, как он смеялся весь день. Я вспомнил тот безумный взгляд, когда Фишер понял, чего хочет та официантка от нас, тот неуверенный, когда он осматривал «американские горки», наполненный смущением после поцелуя. Я не хочу писать сообщение. Его не хватит, чтобы сказать всё то, что я хочу озвучить Салу. Я усмехнулся, понимая, что я продолжаю думать только о Фишере.       Я даже не заметил, как небо начало приближаться к алому оттенку. На улице уже меньше людей, чем было до этого. Как и ожидалось, Сала я не дождался, но однозначно я получил удовольствие от воспоминаний об этом дне. Я не видел смысла больше здесь оставаться, поэтому я встал и направился домой, последний раз посмотрев на небо.

***

      Часы показывают двенадцать часов дня, а я уже поднимаюсь на четвёртый этаж. Хотел раньше это сделать, но проснулся совсем недавно. Я надеялся, что я всё же застану Фишера дома. В противном случае я весь день проведу на улице и буду ждать его возвращения. Но что-то мне подсказывало, что всё пойдёт по плану, и Сал будет дома. Теперь, когда он понял все прелести одиночества, наверное, он предпочтёт оставаться дома вместе со своими мыслями и переживаниями.       Лифт доставил меня до четвёртого этажа. Начали появляться какие-то сомнения, но пока они не переросли в страх, я постучался в четыреста вторую квартиру, ожидая, когда мне откроют. Я стучался несколько раз, но никаких признаков, говорящих, что кто-то есть дома, не было. Я уже собирался уходить, когда что-то щёлкнуло, и дверь резко открылась.       — Привет, — немного рассеяно улыбнулся Фишер. — Прости, я музыку слушал и ничего не слышал.       — Без проблем. Можно к тебе? — спросил я, посмотрев за спину Сала.       — У меня жуткий бардак в комнате, — посмеялся голубоволосый.       — Дай угадаю, где-то на стуле висит какая-то толстовка и карандаш лежит не на своём месте, — поддержал я смех. — У тебя никогда не бывает того самого «жуткого бардака», так что это не проблема.       — Если ты такой бесстрашный, то проходи, но в комнату пока что ни ногой, ладно? — усмехнулся Сал, отходя от двери и давая мне пройти. — Можешь взять печенье на диване, а я сейчас вернусь.       Фишер закрыл за мной дверь, а сам пошёл в комнату отца. Я слушал какие-то шорохи, по которым было понятно, что он что-то ищет. И всё же мне было интересно, что там за «жуткий бардак», поэтому, забыв про обещание, данное Салу, я зашёл в его комнату, которая, кстати говоря, была открыта. Как и ожидалось, всё лежало на своих местах, а полки буквально блестели от того, насколько они чистые. Я заметил мольберт, стоящий на своём месте. Вспомнив, что голубоволосый что-то рисовал до нашей ссоры, мне стало интересно, та ли это картина или нет. Я подошёл к мольберту и хотел уже сесть на подоконник, рассматривая очередной шедевр, но я замер. На картине был я. Я, смотрящий куда-то в сторону. Но стиль был совсем не похож на тот, в котором обычно рисовал Фишер. Те бледные оттенки заменили насыщенные краски. Картина, конечно, не закончена, но подобные выводы можно было сделать.       — Ты так давно здесь не был, что совсем забыл, что это и есть моя комната? — тихо спросил Сал без капельки усмешки, бросая какую-то ткань на кровать и подходя ко мне.       — Прости, — быстро извинился я, получая в ответ смешок. Голубоволосый сел рядом со мной, переводя взгляд от меня на картину.       — И что думаешь об этом? — поинтересовался Фишер, прямо как раньше. Я не знал, что сказать, поэтому просто пожал плечами. — А как по мне, так это лучшее, что я делал.       Я посмотрел на Сала. Он в этот момент с мягкой улыбкой рассматривал свою работу. Через пару секунд Фишер взял кисть и баночку с краской. Красной.       — Это не кровь, — поспешил предупредить меня Сал.       — С чего бы вдруг перешёл на краску? — спросил я, наблюдая за тем, как Фишер смешивает этот красный с другими оттенками в поисках идеального цвета.       — Даже не собирался, — нахмурился голубовласый, но я прекрасно понимал, что это из-за того, что он вспомнил что-то, а не из-за злости. — Эта картина — исключение.       — Почему?       Сал как-то странно посмотрел на цвет, который вышел и в итоге вздохнул, откладывая всё в сторону. Ему явно не понравился этот оттенок.       — Здесь изображён ты, и я прекрасно понимал, что тебе бы не понравилось, если бы здесь была хотя бы капля крови, — объяснил Фишер.       — А хотел бы?       Сал с непониманием посмотрел на меня, а потом понял, о чём я спрашиваю. Фишер глянул на свой неудавшийся красный оттенок, на картину, а потом просто кивнул, посчитав, что слова здесь были бы лишними.       — Очень хотел бы, — сказал он через мгновение.       Я опустил взгляд к кистям, многочисленным баночкам с красками. Взгляд снова зацепился за лезвие. Всё же он его не убрал отсюда, думая, что оно всё-таки понадобится. Я, не взвесив все за и против, взял это лезвие. Сал молча наблюдал за моими движениями каким-то спокойным взглядом. Выдохнув, я провёл лезвием по запястью. Фишер только открыл рот, желая, видимо, что-то сказать, но либо он передумал, либо не смог выдавать из себя слова. Из раны мгновенно потекла кровь. Я бросил лезвие на место, а сам протянул руку Салу. Голубоволосый долго рассматривал этот порез, но я не совсем понимал по взгляду его чувства в этот момент. Наконец он взял мою руку и как-то задумчиво посмотрел на кисти. После этого Сал потянулся к небольшому ящику, откуда он достал вату и перекись водорода, принимаясь обрабатывать порез. Он старался делать всё аккуратно. Он приостанавливался, когда мне было особенно больно, хотя я не издавал ни звука. Спустя какое-то время Сал посмотрел на критичность ситуации, отложив всё в сторону.       — Не делай так больше. Никогда, — серьёзно произнёс голубоволосый, нежно проводя большим пальцем по порезу, который ещё совсем немного кровоточил.       Фишер сейчас был таким… настоящим. Он всегда казался сильным и уверенным в себе, но сейчас он совсем забыл сотый раз поправить волосы, забыл о фирменной улыбке, обо всём. Взгляд тоже стал каким-то более взрослым, уставшим, но несмотря на это, в нём было столько любви. Он ничего вокруг себя не замечал, думая о своём.       Я встал, что вывело Фишера из его рассуждений. Взглядом он уже спрашивал, что случилось. Я встал напротив Сала, положив руки на подоконник по обе стороны от него. Голубовласый выровнялся и немного отодвинулся от меня.       — Хей, ты чего? — попытался усмехнуться Фишер, но взгляд всё равно выдавал его непонимание.       — Знаешь, — сказал я, положив руки ближе к рукам Сала, но он сжал их в кулаки и отодвинул подальше, продолжая внимательно наблюдать за моими дальнейшими действиями, — честно говоря, вчера мне не хватило того поцелуя. Он оказался слишком быстрым. Может, повторим?       Фишер хотел что-то сказать или спросить, но в итоге просто молчал, не скрывая своего недоумения. Он нередко смотрел на мои губы, но очень быстро отводил взгляд. Я понимал, что будь он не у себя дома, он бы сбежал. Но здесь бежать было некуда.       — Ну же, смелее. Вчера для тебя это особой проблемой не было, — заметил я, наклоняя голову на бок.       Сал неуверенно посмотрел на меня, но на этот раз положил руки мне на плечи.       — Скажи, но только честно, — попросил Фишер. — Ты просто издеваешься?       Вместо ответа я усмехнулся и впился в его губы нежным поцелуем. Сал начал уверенно отвечать. Его руки переместились с моих плеч к шее. Это были всё те же осторожные прикосновения, будто Фишер боится мне навредить ими. Но они мне до безумия нравились. И всё же мне хотелось сильнее чувствовать Сала. Голубоволосый не успел ничего понять, когда я взял его на руки. Чтобы не упасть, он обхватил мою шею руками. Поцелуй прервался, но через мгновение я словил губы Фишера. Я чувствовал, как быстро билось сердце Сала. Казалось, что скоро оно и вовсе остановится от волнения. Интересно, вчера оно билось так же?       Спустя какое-то время поцелуй начал замедляться, что означало, что он подходит к концу. В самом конце я нежно оттянул нижнюю губу Сала. Я даже не успел открыть глаза, когда Фишер положил голову мне на плечо, обнимая.       — Я люблю тебя, — сказал я, на что получил лишь молчание. Голубоволосый только сильнее обнял меня. — Всё нормально? — уточнил я.       — Да, всё отлично, — прошептал Фишер, но его голос немного дрогнул, после чего послышались всхлипы.       Я сел на кровать. Никогда не видел, как плачет Сал. Я даже задуматься раньше не мог, что он способен на это, тем более из-за такой ерунды. Я начал расчёсывать пальцами волосы Фишера, немного оттягивая их. Если не ошибаюсь, ему это нравится.       — Так это всё-таки был ты, — усмехнулся спустя какое-то время Сал.       — Где?       — В кабинете информатики, — ответил голубоволосый и по голосу я понял, что он улыбается. — Когда я выходил, заметил, что дверь приоткрыта, хотя я точно помнил, что закрывал её полностью. И ещё ты проходил мимо. Всё же это была не моя фантазия, — объяснил Сал, а потом вдруг тихо посмеялся. — Я хотел подкинуть тебе в тетрадь бумажку, но не решился. В итоге, выбросил её, когда клал тетрадь в шкафчик. А ещё я планировал сказать тебе всё вчера, ещё в парке, но не смог.       — То есть, всё-таки ты подкинул мне ту записку? — усмехнулся я.       — Нет, нам обоим подкинула записки Эшли, но я знал, что рядом с остановкой есть парк аттракционов. Я думал, что ты хочешь там погулять со мной, поэтому и посмотрел, что там вообще есть интересного. Наткнулся на это кафе, узнал, что там обслуживают пар и продумал, как мы туда попадём. Но про мороженое там правда ничего не было написано. С того момента началось шоу «Импровизация», — посмеялся Фишер. — Эшли сказала, что она была уверена в том, что я всё спланирую заранее. Тяни чуть-чуть сильнее, — попросил Фишер. Я закатил глаза, начиная оттягивать волосы Сала сильнее. — Теперь у меня есть человек, который будет мне так делать хоть сутки напролёт, — промурчал Фишер.       По ощущениям прошло не больше минуты, когда внезапно раздался телефонный звонок. Сал недовольно вздохнул, вставая и направляясь к столу, где он сразу нашёл свой телефон и ответил на звонок. Во время разговора он вытирал с глаз последние слёзы и старался говорить ровным голосом, что у него выходило. В этот же момент он ходил по комнате, порой перекладывая вещи с одного места на другое.       — На этот раз откажусь, — усмехнулся Фишер, глядя на меня. — Я очень занят.       Я ему тоже улыбнулся, прекрасно понимая, что я причина его занятости. Какое-то время мы смотрели друг на друга, когда из трубки телефона начали звать Сала. «Прости, что-то со связью», — отчитался голубоволосый, чуть не рассмеявшись.