Особое обстоятельство

Теодора срывает в один из вечеров, когда казалось бы уже ничего не предвещало. Картину вернули в музей, он богат, кошмары случаются все реже. Рядом Хоби и миссис Барбур, Пиппа приезжает раз в пол года, Борис больше не пропадает. На самом деле они даже живут вместе, когда Борис оказывается в Нью-Йорке, а оказывается он здесь довольно регулярно. Только Тео постоянно мучает ощущение того, что в этой картине мира все еще что-то не так, чего-то не хватает. Обычно он запивает это чувство водкой в компании того же Павликовского или пытается закурить травкой, но сейчас трава не помогает, а Борис… Деккер со вскриком отчаяния бросает телефон в стену. Тот отскакивает, не разбиваясь лишь благодаря защитному чехлу, и падает на кровать. Борис поехал на очередную сделку и должен был быть дома ещё два часа назад. Последнее сообщение, о том что он скоро закончит было получено два с половиной часа назад. Последние полтора часа «абонент вне зоны действия сети». Раньше в такие моменты рядом всегда был Попчик, но и его не стало полгода назад. Собаки тоже умирают от старости, как бы это не было печально. Борис появляется глубокой ночью: входит не здороваясь, скидывает пальто где-то у входа, проходит в комнату и словно не замечает курящего у окна Деккера. На стол со стуком встаёт бутылка водки. Следом ещё один звук — стакан. — Спасибо, что предложил и мне тоже, — не поворачиваясь «благодарит» Тео, затягиваясь косяком в очередной раз. — Ой, замолкни, Поттер, — даже не поворачиваясь он слышит как кривится Борис, наливает себе и выпивает залпом. Теодор обжигается дотлевшей бумагой и выкидывает остаток в окно, прежде чем медленно повернуться и облокотиться на подоконник. — Ну так заткни меня! Борис, словно сжатая пружинная, которую резко отпустили, вскакивает со своего места, подходит к Тео, вжимает его в окно и кладет указательный палец на его губы, привычно прижимаясь лбом ко лбу. Деккер прекрасно знает, что от него несет марихуаной, а в глазах плещется неслучившаяся истерика. У Бориса в глазах, кажется, усталость всего мира и от него пахнет только что выпитой водкой, кровью и порохом. — Я смотрю ты осмелел, Поттер, делать такие предложения, — взвинченно шепчет он и Теодор замирает, глядя в темные глаза напротив. Постепенно он осознает, что Павликоский даже не под кайфом и запоздало удивляется этому факту. — Я вообще смелый, — в тон ему и словно с вызовом говорит Тео и видит, как подрагивают губы напротив. — Меня сегодня чуть не убили. — Я испугался, что именно это с тобой и случилось. Они смотрят друг другу в глаза ещё несколько секунд, каждый оглушен признанием второго, а потом Борис убирает палец от его губ и накрывает их своими. Тео тихо всхлипывает и обнимает Павликовского. Черт, он ведь правда чуть не потерял Бориса. Сегодня. Снова. — Даже не смей плакать, Поттер. Я вернулся, я живой и я дома, — шепчет Борис в его губы и кажется, что время вокруг замирает. — Я не могу потерять еще и тебя, как ты не понимаешь? — отвечает Тео, точно так же ему в губы. Борис целует его вновь, хотя это больше похоже на попытку заткнуть и от этого должно быть обидно, но Тео плевать. Такие моменты близости, настолько редки между ними, что каждый хочется запечатлеть в памяти, потому что потом, когда пройдет этот вечер все начнется сначала: «Убери от меня руки, Поттер, я не баба», «Поттер, я не педик, отвали, а?», «Ты вообще в курсе, что такое личное пространство? То что я сплю с тобой в одной кровати, еще ничего не значит, могу и в гостинице ночевать», «Блять, Поттер, я же говорил тебе, что женат». Когда Павликовский отстраняется и наливает снова водку, его руки слегка подрагивают и Тео хочется сжать их, успокоить Бориса, но он слишком хорошо знает друга, чтобы сейчас просто не подходить. В благодарность тот наливает водки и во второй стакан, пододвигая его к Деккеру и падает на стул, прежде чем сделать глоток. — Сегодня, я провёл часа три в каком-то гребанном подвале с мешком на голове и был уверен, что там и закончится моя жизнь. И знаешь о ком я думал, Поттер? O tebe. Ни о жене, ни о детях, ни о гребанном отце или партнерах, а о тебе. Просто в какой-то момент подумал, что ты, blyat’, очень сильно расстроишься, если я не приду ночью домой. А ещё ты можешь даже не узнать, что меня убили и будешь считать, что я тебя кинул. Борис достаёт портсигар и крошит таблетку из него прямо на антикварном столике, стаканом из-под водки. Делает две дорожки и тут же употребляет их. Прикрыв глаза он откидывается на спинку стула и прикрывает глаза. Тео смотрит на него и не может оторвать взгляда от того, как разглаживается лицо друга, как перестают подрагивать его руки. — В общем лежу я в этом подвале, — продолжает Борис, не открывая глаза, — и думаю, что если выберусь живым, то обязательно расскажу тебе об этом. Я, ведь, никогда не претендовал на звание хорошего человека, а с тобой вообще поступал как tvar’ poslednyaya, но ты ведь меня простишь, да? Потому что я… Павликовский нехотя раскрывает глаза и смотрит на Тео. Тео мысленно удивляется тому, что Борису пришлось пережить, чтобы понять то, что сам Деккер понял уже давно. — Потому что я люблю тебя, Поттер. На самом деле Деккер удивлён. Он часто представлял как Борис произнесет эту фразу, как будет биться его сердце и как он будет счастлив. На деле же он чувствует огромную усталость и облегчение, словно нёс тяжелый груз все это время и наконец скинул его. — Я знаю, — негромко усмехается Тео и, в пару глотков опустошив свой стакан, подходит к Борису, склоняется и целует его в уголок губ. Так спокойно и естественно, словно это их ежедневный ритуал. — И я тоже тебя люблю. А теперь пойдем спать, после всего что с тобой сегодня случилось, тебе просто необходим отдых. Он игнорирует то, как вытягивается лицо Бориса, как он возмущается и пытается обвинить его во всех смертных грехах. Просто глядя на то, как Борис, не переставая ругаться, раздевается чтобы вновь лечь с ним в одну кровать, Тео думает что теперь все как и должно быть уже давно. Все на своих местах.