Не волчье сердце

В глубине густого леса под высокой осиной сидели два парня и наслаждались минутами спокойствия. Парень с зелёными волосами читал какую-то незамысловатую книжонку и полностью погружался в историю. А его друг — Катсуки — наоборот, он слушал вполуха и потихоньку клевал носом. Блондина и правда раздражало, что Изуку так яро читал вслух, всплёскивал руками и смело прибавлял тон на волнительных моментах, но Бакуго терпеливо слушал, не перебивал и не возражал, потому что он ценил все увлечения друга, да и зачем нарушать такую атмосферу. Однако, он поддается сну, тихо зевает, прикрывает глаза и его голова медленно падает на плечо Деку. Изуку тихо вздрогнул и, перестав читать, взглянул на Катсуки. Давно он не видел оборотня таким милым и спокойным, и Изуку поддался улыбке, а на щеках появился румянец. Волчьи ушки не подрагивали, даже когда Деку позволил себе прикоснуться к ним, а после он опустил и всю ладонь на голову Бакуго, начиная поглаживать. Блондинистый хвост стал несильно биться о землю, а губы сложились в слабую улыбку, что означало, что Каччан не против и ему это нравится даже через сон. Сердце забилось сильнее у обоих. Уже давно оба скрывали свои совсем не дружеские чувства, потому что боялись невзаимности, нарушения дружбы. Но Бакуго строго решил, что ждать больше нельзя, и он сделает первым шаг. На следующий день Катсуки нашел поле диких орхидей и стал собирать их в букет. Семь штучек розовых и фиолетовых цветов очень миленько смотрелись в руках такого парня. Он поправил букет и отправился к той осине, под которой они с Изуку часто встречались. Погода была ясная и ничего не предвещало беды. Возле того дерева и правда ждал оборотня Деку: сидел на зеленой траве и читал как всегда свою книгу. Катсуки робко подошел, сел рядом и смущенно протянул букет. Парень в шоке отложил книгу и медленно потянулся к цветам, при этом его щеки стали покрываться румянцем. Ветер прошелся сквозь них и Изуку взглянул в глаза блондина. — Орхидеи? Мне? — не верил в происходящее он, но в глазах светилась надежда. — А-ага… Ну ты знаешь я… — язык заплетался, вокруг становилось жарче и Катсуки никак не мог договорить. — Спасибо, — кивнул Изу, улыбнувшись, и приблизился к другу, а после обнял, чтобы придать уверенности. Но это еще больше смутило Катсуки и он еле-еле смог обнять его в ответ. Будучи в растерянности, он не шевелился и прерывисто дышал, пока Деку старался исправить ситуацию, прижимая его к себе. — Ты дрожишь? — хихикнул Изуку. — Вовсе нет, — парень в ответ постарался расслабиться, прижал нос к его шее и глубоко вздохнул. — Ну вот и славно. Что ты хотел сказать? — стал Деку гладить его по спине и этим успокаивать друга. — Хотел сказать… — вдруг у Катсуки резко разболелась голова, в нос бросился сногсшибательный яркий запах мяса, волчьи глаза сузились и клыки во рту заострились. Он резко отстранился от брюнета, рукой прикрывая нос и рот, стараясь не дышать вообще. — Каччан? — прижал Изуку букет к своей груди, чуть отходя от оборотня. Глаза Бакуго были желтыми, дикими, а вместо привычного круглого зрачка была тонкая черная линия. — Твоя шея… — убрал руки от лица Каччан. Когти сами отрасли длиннее и окрасились в страшно-черный цвет. — Ох, эм, я поранился о ветку, — взялся Деку за маленькую рану на коже шеи. — Но это пройдет. Почему ты так спохватился? Что-то происходит? Ты меняешься. И тут до Бакуго доходит, что в нем просыпаются волчьи инстинкты. От слабого, но такого близкого запаха мяса он и одичал, а сейчас вот-вот потеряет контроль. — Есть… Хочу мясо… — рот сложился в злой оскал, взгляд устремился прямо на мягкую шею любимого друга и языком он прошелся по своим сухим губам. — У меня только яблоки с собой… Может ты поохотишься как всегда, а я приготовлю? — Изуку не хотел бросать Катсуки, но и подходить даже на миллиметр боялся. Он громко сглотнул, пятясь назад, и не отрывал взгляд от любого действия Бакуго. Оборотень сделал шаг, громко хрустнув веткой под ногой, напряг руки, словно он уже охотится, а его цель перед ним, и сосредоточил взгляд только на парне. Изуку затрясся как осенний лист, все быстрее отходя назад, но вдруг поскользнулся и упал на землю, не прекращая отстранятся, уже отползая. В этот миг оборотень бросился на брюнета, цветы раскрошились и разлетелись по воле ветра, и когти волка оцарапали шею еще больше. Изуку вскрикнул от боли, пытаясь отстранить одичавшего друга за плечи, а после задевает сильно локтем по челюсти совершенно не специально. Бакуго проскуливает, как щенок, в момент удара и приходит в себя. Зрачки снова увеличиваются и он с ужасом смотрит на то, что сделал: ударил любимого человека вообще не из-за чего. Катсуки хватается за волосы, сжимает их, наказывая самого себя, и после сбегает дальше в самую глубь леса. Где-то сзади слышится «Каччан» и явный силует, в котором Деку тянет руку к убегающему оборотню, но блондин бежит и бежит без остановки, давится в собственном дыхании, слезы сами неконтролируемо начинают слетать по вискам с глаз, а перед глазами — ужасные последствия, если бы он не пришёл в себя. Сердце внутри больно сжималось, Катсуки тщетно вытирал слезы, чтобы видеть, чтобы убежать дальше, неважно куда, но дальше, хоть в бездну, лишь бы не навредить больше любимому. В голове проносятся разные вопросы: «Почему я? За что мне нельзя больше любить?», а инстинкты так и говорят, манят вкусить человеческой сладкой плоти. Бакуго не хочет поддаваться, он не сделает такого, нет, но с каждым сопротивлением есть хочется больше и не просто еды, а мясо Изуку. Он снова отбрасывает эти мысли и быстрым взглядом находит какую-то дичь, набрасывается на неё с когтями и клыками, раздирает в клочья, разбрызгивая кровью вокруг и разбрасывая перья, и после он жадно съедает все, кроме головы и ножек. Но есть хочется все равно, словно эти инстинкты смеются ехидно над ним, доказывают, что правы: «Тебе не усмирить голод таким образом. Нужно человеческое мясо. Не ломайся, съешь Деку»… А ведь Катсуки буквально некоторое время назад мечтал о взаимности на чувства. Он представлял как будет целовать губы Изуку, нежно и иногда игриво касаться тела, обнимать его и зарываться носом в кудрявые мягкие волосы, считать веснушки, проводя от одной к другой немного жестковатыми пальцами, смотреть долго и с трепетом в зелёные, как свежий лес, глаза и делать Изуку счастливым. А сейчас желание любить, превратилось в желание съесть любимого. Бакуго со злостью жмурится и тщательнее снова старается откинуть это отвратительное, гребанное, сумасшедшее желание инстинктов. Он грубо вытирает кровь с губ и подбородка рукавом своей зелёной куртки и намеривается есть ещё животное мясо, пока не усмирит свой дикий голод. Напрасно. Бесполезно. *** Парень идёт по лесу, который заполнил как никогда густой туман. Он часто оборачивается по сторонам, внимательно высматривая все подозрительное вдали. Его шея перевязана белым бинтом с красным кровавым пятном от последствий когтей оборотня. Изуку неуверенно шагает по земле и ищет его. Да, ищет Катсуки. Ему все еще страшно, он все еще боится тех свирепых желтых глаз, острых клыков и когтей, но не может бросить его одного. Сердце ноет, и тянет тело к нему. Деку грустно от мысли в каком состоянии сейчас совсем один ему дорогой получеловек, который хотел признаться в любви. Он уже не отступит в поисках Катсуки, даже не смог бы, не только из-за того, что совесть не дает, но и из-за того, что Изуку заблудился в этом тумане, который настолько плотный, что уже через 15 метров не видно следующего дерева. Парень не сдается, идет дальше, заходит за очередное дерево, намереваясь найти оборотня, но снова никого и от этого грустно. Надежда не покидает его, он опять и опять заходит за деревья и ищет везде. Недалеко от себя он вдруг слышит отвратительный мерзкий звук чавканья, идет прямо на этот звук, и наконец, показывается силуэт его Катсуки. Обрадовшись, Изуку делает шаг увереннее, но резко останавливает себя, оставив пятку замереть на земле. Он видит, как безобразно и жадно оборотень поедаёт мясо, рычит, и впивается клыками в сырой кусок. Движения резкие и дикие как у зверя. Кровь размазана по всей нижней части лица, на шее, майке и руках Бакуго. Он со злостью высасывает остатки мяса из шерсти кролика и чуть ли не воет от неудовлетворения голода. Деку встаёт всей ступней прямо на треклятую ветку, и она с резким треском ломается. Катсуки резко поворачивает голову в сторону звука и смотрит зверским взглядом на человека. — Каччан? — тихо, почти шепотом, промолвил парень, но назад не отстранился. Он больше так не поступит, наоборот, он переборол все это чувство в себе и делает ещё шаг вперёд. Бакуго тут же вскакивает с места, но не нападает — сдерживает себя. — Ты что тут делаешь, придурок?! Убирайся скорее, я же раню тебя! — чуть ли не кричит он. Дыхание явно сбито, сердце колотится о стенки грудной клетки, а на глазах Катсуки выступают слезы из-за безысходности. Ещё момент и оборотень снова набросится на Изуку диким зверем, не выдержит и правда съест. — Я не уйду теперь. Не говори таких вещей, мне больно, что ты отталкиваешь меня, — идёт веснушчатый навстречу. — Ты что не понимаешь?! Я серьёзно могу навредить тебе! Убить, Деку! Убирайся! — кричит он и отстраняется назад, еле сдерживая себя. В его глазах и желание съесть, и страх потерять Изуку. На сердце Деку все тяжелее от вида Катсуки. Уже совсем близко он берет осторожно за щеки оборотня, испачкав руки в крови — плевать, и смотрит прямо в глаза. — Я люблю тебя. — Чт, — Катсуки теряется, не верит в происходящее, боится нежных рук и прекрасных слов, отстраняется. — Я люблю тебя! — повторяет громче Изуку и, громко сглотнув ком в горле, который его сдерживал, добавил: — Я не хочу видеть как страдает мой любимый! — Я тоже люблю и не хочу убивать тебя, — прошептал Бакуго со слезами на глазах, что стекали прямо на руки Деку. За что судьба свела их вместе, если не разрешает им любить друг друга? Изуку напрочь не хочет жить без своего любимого и ему уже плевать, что он дикий зверь. Не сдержавшись, веснушчатый накрывает чужие губы своими и настойчиво, жмурясь, целует. В душе становится чуть легче, особенно, когда после нескольких секунд шока Бакуго начинает целовать в ответ, чувствуя тоже облегчение. Руки оборотня обвивают талию парня, притягивают к себе, а в поцелуй блондин добавляет язык, жадно вылизывая нёбо и язык партнёра. Изуку немного давится от нехватки воздуха, пытается взять кислород немного носом, лишь бы не прекращать поцелуй, тонуть в нем ещё больше, отвечать. Вкус слюны смешивается с кровью во рту, но контакт разрывается после того, как оборотень кусает губу Деку и сглатывает из неё кровь. Катсуки смотрит опять со страхом в глаза, прерывисто дышит и осознает, что не контролирует себя и уже начинает съедать. Изу тут же приближается к губам любимого и шепчет в них: — Не сдерживайся. Съешь меня всего. Я навсегда останусь с тобой. По коже пробегает дрожь, дыхание приостанавливается, а сердце пропускает удар от таких слов. Слово это было разрешением и толчком, блондин снова целует и кусает губы парня. Сначала он съедает маленькие крупинки кожи, считая, что это ему хватит. Но секунду за секундой он дичает сильнее и уже толкает грубо Изуку на землю, нависает над ним и раздирает его одежду. Кусает шею, грудь партнёра от чего тот стонет и изгибается и главное позволяет себя ранить, держась за плечи оборотня. Оба тонут в страсти и любви, накрывают друг друга удовольствием, оргазмом, жаром. Щеки пылают, от прикосновений можно утонуть и задохнуться насовсем, но это чувство прекраснее всего на свете для обоих. Минуты превращаются в часы, но для них время словно замирает. Катсуки приходит в себя уже только тогда, когда на земле остаётся лишь лужа крови и испачканные в ней же тряпки, что раньше были одеждой. Он съел его всего. От осознания он громко воет, закинув голову вверх, оседает на колени и ревет, истерит от содеянного. Кулаками бьёт по луже, разбрызгивая красной жидкостью в стороны, ненавидит самого себя и ненавидит эту жизнь. Он хочет с ней покончить, бьёт себя, раздирает лицо руками. — Не убивайся так, — вдруг говорит голос над ним. Бакуго поднимает глаза и видит перед собой его. Это его Изуку, но чем-то немного отличающийся. Оборотень успокаивается на мгновение и осматривает всего Деку. На нем покрывало, капюшоном окутывающее голову, свисающее до колен, красный бант вокруг шеи, словно тот бинт, который превратили в ленту, его ноги, которые были в зелёных в черную полоску чулках, не стояли, а парили над землёй. — Я же сказал, что всегда буду с тобой. Я больше не человек, а призрак и мы всегда будем вместе, — улыбается приведение и трогает щеку оборотня. Рука холодная, но от неё почему-то тепло. Бакуго может его потрогать, ощутить, пускай не так как раньше, но теперь ему разрешено его любить. И он больше его не отпустит.