В темноте

Темнота. Она кругом и никуда не скроешься. Она окружает Элис, закутывает черным саваном. Старый дом на площади Гриммо обвивает ее бесконечными коридорами, сдавливает стенами, пока перед глазами не становится черным-черно, будто бы держишь их закрытыми. Ни будущего, ни настоящего. Только темнота. - Я слепну, - шепчет маленькая вампирша, сворачиваясь клубком на огромной кровати, сжимая голову ладонями. У Элис болит голова, раскалывается, как у человека. Теплая рука ложится ей на лоб, матрас рядом со скрипом прогибается. Это Луна пришла и прогнала тьму. Девочка будто светится в темноте. Элис вглядывается в нее, цепляется за образ, чтобы вынырнуть из кошмара, в который она погружается с тех пор, как пропал Джаспер. Элис не думала, что ей может быть хуже, чем тогда, когда из ее видений внезапно пропали Белла и Эдвард. Но сейчас... все просто потеряло смысл. Она бы сама пошла к Волдеморту и позволила убить себя, если бы не Луна. Луна Лавгуд странная. Она не смотрит на Элис и ее семью, вернее, тех, кто остался от семьи, с опаской или суеверным ужасом, как остальные. Нет в ней и неуемного любопытства и желания изучить, как у девушки с пышными каштановыми кудрями, которая тоже часто бывает здесь. Если бы той позволили, она препарировала бы Элис, разложила по лабораторным стеклам и написала потом толстый и скучный труд о физиологии вампиров обыкновенных. Элис не нужно смотреть в будущее, чтобы быть уверенной в этом, достаточно взглянуть на мисс Грейнджер. Матрас снова скрипит: Луна вешает что-то в изголовье кровати. Элис слегка поднимает голову и видит маггловский «ловец снов». - Вампиры не спят, - слабо возражает она. - Но ты сейчас и не бодрствуешь. Луна садится рядом и осторожно кладет голову Элис себе на колени: - Это все мозгошмыги. Но теперь они застрянут в паутине, - она прикасается пальцем к переплетению нитей на талисмане. Ее руки белые и тонкие, кожа почти прозрачная. Элис даже кажется, что она видит, как по голубым жилкам бежит кровь. - Паутина их задержит, и мозгошмыги не будут мешать твоим видениям. Ты снова будешь предсказывать будущее. И все будет хорошо. Она гладит волосы Элис. Ее ладони маленькие и очень теплые, и с каждым ласковым движением они забирают боль. - Идем, надо принять твое зелье. Луна наклоняется и целует Элис в лоб. Горячее человеческое дыхание шевелит темную челку. - Я не человек, оно опять не сработает, – устало мотает головой Элис. Мягкие губы прижимаются ко рту вампирши, даря им чуточку своего тепла, язык проскальзывает в рот Элис, прогоняя лаской апатию и боль. Это не похоже ни на что, что ей приходилось испытывать раньше. Джаспер был так же холоден, как и она, а Луна другая. Но в чем-то они похожи: Луна так же может успокоить ее, причем без всякого дара и магии. И, пожалуй, Элис любит ее. Сейчас она не хочет разбираться, как именно, главное — пусть Луна Лавгуд будет рядом, пока вокруг бушует безумие войны. Нежные маленькие руки пробираются под кофточку, ладони охватывают твердую, как мрамор, грудь, но ласка быстра и мимолетна. Луна останавливается так же внезапно, как и начинает все это. - Элис, идем... - Луна проводит языком по ее нижней губе, он кажется до невозможности горячим и острым, и еще раз целует ее. Мерлин свидетель, Элис бы все отдала, чтобы сейчас почувствовать его не только на губах. - Снейп говорит, что на этот раз должно сработать, - настаивает Луна. - Он знает, что говорит, он ведь такой как вы, просто скрывает это. - Луна... – Элис качает головой, не в силах сдержать улыбку. Лавгуд поддерживает ее, пока Элис поднимается с постели. Девушки спускаются вниз. Бесконечные темные коридоры скрипучего старого дома снова обнимают вампиршу, но ей не страшно, пока Луна рядом. Сегодня в штабе Ордена Феникса много людей. Все куда-то бегут, торопятся, спорят. Никто не обращает внимания, когда свет многочисленных свечей, парящих под потолком, отражается от кожи Элис бриллиантовым блеском. Люди привыкли и уже не удивляются. А Луна никогда не удивлялась. Из кухни, переделанной в зал заседаний, потому что именно там остался единственный работающий камин, доносятся голоса. Девушки проходят через кухню дальше, стараясь не мешать. - Уважаемый Аро, но вы же понимаете, что мы не можем позволить вампирам пользоваться палочками? Это приведет к нарушению равновесия, кроме того, существует договор, составленный магами и бессмертными почти полторы тысячи лет назад, – седобородый старец в очках-половинках смотрит на Древнейшего, как на забывшего урок школьника. "Непростительная ошибка", - думает Элис. - Альбус, мой дорогой друг, - ладони Аро взлетают, как пара голубей, ослепительно-белые на фоне черного одеяния, когда он всплескивает руками, - разумеется, я знаю о договоре. Я сам его подписывал. Но, учитывая чрезвычайное положение, в котором мы все оказались, мы могли бы внести коррективы. За спиной Аро каменным изваянием застыл почти двухметровый Феликс. Он здесь с единственной целью: если понадобится, прикрыть господина от «Авады» собственным телом. Аро приветливо улыбается своим союзникам, но он никому не доверяет и всегда подготовлен к худшему. - Я полагаю, - Карлайл встает между ними, лицо приемного отца Элис сосредоточенно и устало, - что сейчас не время обсуждать поправки к договору. Как стало известно благодаря Северусу, Волдеморт планирует нападение на Лондон. Нужно изыскать способ предотвратить его. Мимика Аро почти незаметна, но зоркие глаза вампирши замечают скуку и разочарование. Для Аро эта война всего лишь одна из многих, которые ему пришлось наблюдать. Нерон, Атилла, Гитлер или Волдеморт – какая разница тому, чей возраст насчитывает не одно тысячелетие? Власть, вот что занимает Древнейшего. Упрочение собственной власти. Пока она еще могла предвидеть, Элис узрела Аро, правящего магами, вампирами и людьми с палочкой в руках. Ей открылся идеальный мир без преступлений, потому что за любую провинность наказанием стала бы смертная казнь. Для людей – в качестве пищи для бессмертных. Но Карлайл знает об этом и может быть, убедит остальных не идти на уступки, что бы там ни обещал Аро. Если бы год назад ей сказали, что Калленам придется сражаться на одной стороне с Волтури, Элис бы не поверила. Такие видения ни разу не посещали ее. Все случилось слишком внезапно. Однажды у двери их дома в Форксе раздался хлопок и из ниоткуда появился тот самый старик, Альбус Дамблдор, как оказалось, давний знакомый отца. Он попросил о помощи. Остаток дня, вечер и ночь прошли в разговорах, и к утру Элис и остальные узнали все о магическом мире и о беде, что подкралась оттуда, откуда они и не ожидали. Безумный волшебник, одержимый жаждой власти и бессмертием, заставил какого-то вампира-кочевника обратить его. Это само по себя являлось нарушением правил: магов нельзя было ни убивать, ни делать себе подобными, потому последствия предсказать не мог никто. Но став бессмертным и неуязвимым, Волдеморт – так его звали, не успокоился. Он решил завоевать не только магический, но и маггловский мир, подчинить себе всех. И очень многие: и маги, недовольные политикой Министрества, и вампиры, которым надоела власть Волтури, встали на его сторону. Так и получилось, что Каллены и Волтури сражались вместе, да еще на одной стороне с людьми. Луна и Элис добираются наконец до комнаты, отданной Снейпу под лабораторию. Голоса спорящих становятся глуше. - Мисс Лавгуд, вас не учили стучать? – Снейп, склонившийся над котлом, даже головы не поворачивает в их сторону. Он отсчитывает сушеные листья, резко пахнущие перечной мятой, перед тем как бросить их в зелье. - Вы же все равно знали, что это я, профессор, - Луна, как всегда, безмятежна и спокойна. – Элис нужно принять ее лекарство. Хотя я думаю, во всем виноваты мозгошмыги. Снейп, как только зелье в котле не требует его внимания, резко разворачивается к полке, висящей на противоположной стене. Пузырьки и пробирки тихо звякают, соприкасаясь. - Пейте и не мешайте работать, - он сует Элис под нос маленький фиал. Зелье в нем темно-красного цвета. Элис кривится, послушно проглатывая глоток за глотком. Она не понимает, что может быть общего у ее отца и этого неприятного сурового человека в черном, гораздо больше похожего на вампира, чем любой из Калленов. Тем не менее, Карлайл частый гость в небольшой, пропахшей зельями комнатке. Вампирша не может этого постичь. Она не любит Снейпа: слишком страшные видения открылись ей в его будущем. Они постоянно меняются, в зависимости от того, какое решение он примет. Она то видит его по правую сторону от трона, на котором восседает Волдеморт, то валяющегося на грязном полу с прокушенным горлом, то, с еще более бледной кожей и ярко-красными глазами, в свите Волтури, или даже в Форксе, работающим в клинике. В последнее время, перед тем, как видения пропали, она все чаще видела его на пляже, у самой кромки воды, а рядом – зеленоглазого мальчика, с которым Снейп до хрипоты спорит по любому поводу. Лекарство не такое противное, как в прошлый раз. «Похоже на овечью кровь со странным привкусом», - думает Элис, допивая до конца. - Правильно, мисс Каллен. Это и есть овечья кровь. А теперь, будьте так любезны, - Снейп показывает на дверь. - Лучше? – Луна снова ведет Элис петляющими коридорами. - Да. Намного. В голове и правда проясняется. - Хочешь полежать? Она кивает. Вампирша не знает, как будет в этот раз, но обычно побочное действие этого снадобья – ужасная усталость. Снова ее комната и кровать, но Элис уже не умирает от боли и тревоги. Сейчас ей просто надо отдохнуть. И чтобы Луна не уходила. - Я не вижу Джаспера, – Элис ложится, тянет Луну за собой. Они лежат лицом к лицу. – А вдруг... - она не договаривает, утыкаясь лицом в подушку. - Зелье подействует, и ты снова его увидишь. Луна обнимает ее, притягивает к себе. - И не только его, а все, что хочешь. Посмотри, - она вглядывается в темноту, показывает куда-то тонкой рукой, - мозгошмыгов почти нет. Они все запутались в паутине. - Скорее бы. Я боюсь за него... – Элис приникает к Луна так тесно, как только может. – И ненавижу быть бесполезной. - Ты не виновата. Знаешь, Ремус пропал. - Ты думаешь... - Да. Волдеморту донесли о твоем даре и он держит при себе оборотня, чтобы тебя запутать. Но пока ты не видишь Волдеморта, Ремус жив. У Луны поразительная способность находить хорошее даже в самой безнадежной ситуации. Элис чуть отстраняется, приподнимается на локте, рассматривая ее. Светлые волосы, как у Джаспера, широко распахнутые голубые глаза. У нее всегда удивленный вид, даже когда ей приходится накладывать непростительные проклятия. Лавгуд будто спрашивает: неужели это я сделала? Просторная желтая мантия Луны усыпана блестками, в ее ушах покачиваются сережки-редиски... Будь сейчас мирное время, Элис бы провела Луну по магазинам, выбрала бы ей самую лучшую мантию от мадам Малкин и что-нибудь симпатичное от «Тиффани» вместо редисок. Ей очень хочется увидеть их обеих, гуляющих по Хогсмиту после войны. Элис не спрашивает себя, что она чувствует к Луне. Это не то же самое, что было с Джаспером, но оно тоже сильно. Именно Луна Лавгуд успокаивает ее одним своим присутствием, не важно, сидит ли она рядом или ловит нарглов по комнате. Она теплая, как была Белла, и она не оттолкнула Элис, когда та бросилась ей на шею после того, как будущее Беллы, Эдварда и Эммета расплылось и пропало. И одновременно с ними не стало нескольких орденцев. Отца Луны тоже. - Мне так жаль, - Элис плакала тогда у Луны на плече. – Я не хотела быть гонцом, что приносит только плохие вести, я не хотела, прости меня... А Луна не стала ее ненавидеть. Не испугалась. Просто обняла в ответ. - Видишь что-нибудь обо мне? – голос Луны возвращает Элис из грез обратно, в темную комнату. - Раньше я видела тебя с двумя близнецами и мужчину рядом. Элис напрягается, сосредотачивается, и что-то, вроде бы, появляется перед ее мысленным взором, но быстро исчезает. - Сейчас все туманно. Может, попозже. - У меня есть кое-что для тебя, - Луна выуживает из кармана ожерелье. Три камушка, серо-голубоватые, с дыркой посередине, висят на кожаном шнурке. - Я нашла их на Черном озере, пока Хогвартс не закрыли, - объясняет она, завязывая странное украшение на шее Элис. - Этот талисман защитит тебя от «Инсендио». Камешки гладкие и блестящие. Они хранят в себе холод глубин. - Спасибо, Луна, - глаза странно пощипывает, когда Элис целует ее. Побочный эффект зелья Снейпа берет свое, и она опускается на кровать. У Луны слипаются глаза – Элис и не заметила, что наступила ночь. - Все будет хорошо, - шепчет Луна, устраиваясь рядом с ней, и засыпает. Зелье и правда действует: уже через пару часов Элис снова может наблюдать как за врагами, так и за любимыми. Только ее собственное будущее видится туманным. Все, что ей известно – это то, что у ее будущего расплывчатые черты лица и светлые волосы.