О чем молчит город

      Прости, я поступила, как последняя идиотка. Пожалуйста, давай все забудем. Прости, я поступила, как последняя идиотка. Пожалуйста, давай все забудем. Прости… Василиса спрятала лицо в руках, растирая глаза. Она уже битые минут десять повторяла про себя одну и ту же фразу так, что язык устал.       Вся прошлая ночь прошла в липких объятиях бессонницы, а та легкая дрема, что пришла ей на смену, принесла лишь обрывки путаных снов. Ей вновь и вновь виделись растерянные голубые глаза с едва заметной поволокой желания (да, он хотел меня!), а потом вокруг сбивался холод. А он бежал вслед за Маришкой, окрикивая ее… Боги, а если она потом сидела у него на коленях, греясь в объятиях? Василиса больше не могла думать об этом. Хватит. Просто извинюсь и притворюсь, что ничего не было.       ЧарДольская вышла из машины, направившись к гостинице, месту проведения конференции. «Столетний Платан» был восьмиэтажным, массивным зданием с рельефными балконами и стекающей по стенам лепниной. Тут вечно проходили какие-то модные события и встречи, а номера занимали именитые гости. В холле висела целая галерея с фотографиями самых известных постояльцев. Но славилась эта гостиница не этим.       ЧарДольская отдала пальто швейцару, оставшись в строгом узком платье. Такой фасон в юности носила Лисса, а теперь и Василиса, когда ей хотелось сойти за мать. Волосы лежали на плечах мягкими волнами, переливаясь медью в ярком свете ламп. Девушка поправила край юбки, словно воин, затягивающий доспех, и вошла в зал.       Свет ослепил ее. В нос ударил запах духов, еды и душного, спертого воздуха. С потолка свешивалась огромная люстра в форме величественного дерева с сотней ветвей, на каждой из которых горело пламя. Знаменитый платан встречал гостей, одаривая их своим светом. Василиса на секунду застыла с задранной головой, рассматривая чеканный узор на медных ветвях. Казалось, что вот-вот по потолку пойдут корни, раздирая лепнину, а потом все обрушится и лишь это дерево прорастет сквозь обломки… — Василиса ЧарДольская, мой партнер по этому проекту, — ее отвлек приближающийся голос. Прости, я поступ… Василиса чуть не сказала это вслух, стоило ей увидеть Фэша в компании двух молодых людей: мужчины и девушки.       И они приближались к ней. Маришки нигде видно не было. — Здравствуй, хорошо, что ты уже здесь. Я как раз хотел познакомить тебя кое с кем, — Драгоций улыбнулся ей так, словно вчера они мило попрощались, а не целовались на глазах у его бывшей. — Это мой дядя, Александр, и его невеста, Зарри Столетт.       Василиса как могла улыбнулась, рассматривая пару. Об их помолвке не судачил только ленивый… Говорили, что Александр лишился наследства, женившись без позволения Астрагора. Говорили, что никакая любовь не заменит шестизначный счет в банке и жажду до власти. Как жаль, что порой люди не могут просто заткнуться и позволить другим насладиться счастьем. — Поздравляю вас, вы самая красивая пара в этом зале, — сердечно улыбнулась ЧарДольская. — Не мы одни скоро будем справлять свадьбу, — Зарри поправила свою копну русых волос, — пожалуй, эта зима будет богата на события. — Но мы планируем быть первыми, а уже потом передадим эстафету Огневым, — Александр мягко приобнял свою невесту, словно им было сложно стоять друг без друга. — Фэш, ты же понимаешь, что я не смогу один выступать за всю нашу семью? — Ты это о чем? — После Огневых очередь вновь перейдет к нам.       Василиса не смогла сдержать улыбку, наблюдая, как бровь Фэша описывает странный вираж. — Кажется, все уже занимают свои места. Нам с Василисой тоже пора.       Он несколько дергано ухватил ее за локоть, потянув в сторону конференц-зала. ЧарДольская затормозила у входа в светлое помещение с рядами стульев. Ей показалось, что переступи они порог — и стену между ними ничто не разобьет. — Фэш… Фэш, — толпа подпирала их со спины, вынуждая по шажку приближаться к дверям. — Мы должны поговорить. — Если ты о вчерашнем, то, поверь, все нормально.       Его взгляд стал будто прозрачным, а голос царапал сухим морозом. Когда так говорят, значит, нормально уже не будет.       Василиса застопорилась, и кто-то недовольно шикнул у нее за спиной. — Тогда ты бы не убежал… Будь все нормально, ты бы остался и…       Драгоций дернулся, резко обернувшись к ней. Теперь они оба стояли на самом проходе, сражаясь с безмолвной толпой. Если я хочу уйти отсюда с ним вместе, то надо закончить.  — …И сделал то, что хотел. — Ты думаешь, что знаешь, чего я хотел? — Мы оба это знаем, — Василиса против воли облизнула губы, и во взгляде Драгоция свернулась черная спираль.       Где-то совсем рядом грянули аплодисменты, а потом все стихло. ЧарДольская поняла, что толпы за ними нет — все уже прошли в зал, заняв свои места, одни они так и застыли в метре от дверей. — Мы не всегда должны получать то, чего хотим, — Драгоций обогнул ее и вошел в проход.       Его спина, прямая, затянутая в синий пиджак, колола глаза. Хотелось что есть силы, дернуть ее обратно, так чтобы по гладкой коже пошли трещины.       Но Василиса лишь устало качнулась и вошла следом.       Первой выступала Диара Дэлш. Ее рваный голос напоминал военный рупор, а каждый жест походил на команду войскам. ЧарДольская никак не могла собраться и вникнуть, о чем говорит эта женщина. Фэш рядом тоже выглядел так, словно забыл, чего ради сидит тут. -… Белофей уже на сорок пять процентов выполнил условия составленного договора и к концу года планирует подготовить отдельную площадку для перехода на новую систему…       Я могла бы сказать ему тысячи других слов, могла бы просто молчать, но вместо этого напомнила о том, чего он похоже сам стыдится. — … в не зависимости от того, кто будет курировать проект, мы поддержим внедрение разработки. А также внесем предложение в РадоСвет от партии роялистов по продлению…       Нет. Мы не можем поссориться из-за этой глупости. К тому же, я помню, как он смотрел на меня на мосту, как держал, как улыбался, думая, что во тьме я не замечу.       Диару сменил советник из администрации города. Он долго рассуждал, какие траты из бюджета будут выписаны из-за перевода на новую систему, сколько процентов от них должны будут покрыть инвесторы, а на середине выступления его разобрал такой кашель, что микрофон пришлось выключить.       Василиса уже откровенно перестала следить за выступающими, как холодный голос диктора полоснул по ней ножом. К стойке медленно приближался Астрагор. Фэш рядом с ней чуть вздрогнул, впившись ногтями в обивку кресла. Они на секунду обменялись взглядами, забыв о стычке, — а что он тут делает? — Последние события доказывают, что нет нерушимых империй. Все в нашем мире подвластно времени, — сухой голос Астрагора походил на хруст фольги. — Поэтому нашей задачей является не только построить наследие, но и передать его в нужные руки.       ЧарДольской показалось, что черные глаза глядят прямо на нее, но потом она поняла — все эти слова предназначались Фэшу. Младший Драгоций выглядел таким бледным, будто засунул лицо в пакет с мукой. Девушка, поколебавшись, накрыла его стиснутую ладонь своей. Фэш вздрогнул, но руку одергивать не стал, так и сидел, будто ему жердь в спину вставили. — Поэтому я официально объявляю, что выбрал себе преемника… Может, многим мой выбор покажется странным, а иные сочтут возмутительным передавать дела компании в чужие руки… Но в истории Змиулана должны появляться новые фамилии…       Дальше Василиса не слушала. Она боялась посмотреть на Драгоция, боялась увидеть застывший взгляд и сведенную линию губ. Ей казалось, что именно так выглядит предательство.       Астрагор закончил речь, заслужив порыв аплодисментов. Все эти ряженые люди в дорогих костюмах вскакивали со своих кресел, чтобы успеть подать старику руку и заслужить его мимолетный кивок. Будто они были стаей уличных шавок, которым бросали куски свежего мяса. — Пойдем отсюда, — Фэш, игнорируя прямые взгляды окружающих, поднялся.       Василиса кивнула и тоже встала. Пока они пробирались к выходу, она раз десять услышала тихий перешепот и глумливые смешки. Конечно, всегда приятно смотреть, как кого-то другого свергают с пьедестала. Посмотрела бы я на вас, крысы, когда ваш корабль пойдет ко дну. А Фэш будто бы и не слышал свою фамилию из уст этих посторонних, пропахших сигаретами и духами, людей. — Кажется, ты хотела поговорить?       Василиса вздрогнула оттого, каким обманчиво-спокойным был его голос. Они уже забрали свои вещи, и теперь шли по оживленному холлу. Вокруг суетились постояльцы гостиницы, со своими пестрыми чемоданами напоминающие рой насекомых. Смеялись дети, катающиеся на тележках и мельтешащие под ногами швейцаров. Жизнь вокруг била буйным родником, напоминая о скорых праздниках. — Мне жаль, что твой дядя… — Только не об этом, — Фэш поморщился, махнув рукой с уже натянутой перчаткой. — Поверь, мне предстоит услышать столько «сожалений», что хватит утопить в нем пол…       Перед ними проехала груженая тележка, толкаемая бойким работником отеля. — Посторонитесь, мэм… И Счастливых праздников!       Драгоций чуть придержал Василису, будто боялся, что та бросится под колеса и задохнется, придавленная горой чемоданов. — Пойдем гулять, — неожиданно для себя предложила девушка. — В детстве я всегда уходила гулять, если мне казалось, что мир вокруг несправедлив. — Ты провела все свое детство на улице? — в голосе Фэша пробились привычные задорные нотки, блестящие, будто искры в мокром полене. — Эй! У меня было не такое уж и плохое детство!       А потом она взяла его за руку и вытащила в пропахший морозом и карамелью город.       В эту ночь зима окончательно вступила в свои права. Весь воздух дрожал от ее невидимой хватки, оседая хрусталиками инея на ресницах и шарфах прохожих, забиваясь под крыши и превращая улицы в ледовое королевство. Но никакие холода не могли сдержать тот поток людей, что вышел встречать северную гостью. А вместе с ними то тут, то там раздавался громкий смех, музыка, бойкий говор. И по мостовым закружил запах печеных яблок, пряного глинтвейна, корицы и свежей выпечки.       Сначала они шли молча, каждый думал о своем и безучастно следил за чужим весельем. Будто два камня они упали в бурны поток, стараясь противиться ему, но потом силы иссякли, и их понесло по оживленным улицам. — А вот здесь я впервые вышла на лед, — Василиса показала на огромный каток, залитый прямо на площади. — Мне тогда было лет шесть, и Норту пришлось в одной руке держать меня, а второй расчищать нам путь. — А я впервые катался на замерзшем озере… Помнишь, я говорил, что раньше жил рядом с лесом? Ну так вот, там в чаще есть огромное круглое озеро, и отец расчищал его, чтобы мы с Захаррой могли расшибать себе коленки. — Там наверное красиво? — Василиса ощущала себя так, будто старалась вскрыть чужую шкатулку с драгоценностями. — Ну, в городе, где ты жил раньше.       Фэш следил, как какой-то мальчонка пытался проехаться спиной, но все время заваливался, а мужчина ловил его за плечо, ставя обратно. Оба выглядели самыми счастливыми людьми на земле. — Береги семью, Василис. Это единственное, за что стоит бороться.       ЧарДольская почувствовала, что сейчас один из моментов, когда стоит закрыть рот и просто побыть рядом.       Холод загнал их в какой-то паб с деревянной вывеской и огромными окнами во всю стену. Окнами, за которыми было битком народа с раскрасневшимися щеками и блестящими от еды и выпивки губами. В таких местах уже с порога ощущается вкус добротного рагу, запеченного с овощами и картошкой, запах домашнего эля и легкий привкус дыма. На стенах висели гирлянды из крашеных головок чеснока, а на каждом столе горела свеча, оплетенная еловыми веточками.       Тут были рады всем.       Их провели к дальнему столику, утопленному в уютном полумраке. Лакированное дерево начищено блестело, и отблеск свечи плясал по его волнистым узорам. Василиса села на маленький диванчик у стены, а Фэш прямо напротив — на стул.       ЧарДольская подняла на Драгоция взгляд, а потом усмехнулась, будто была нашкодившим ребенком. В ее руках горел дисплей телефона. — Ты чего? — Фэш отвлекся от листка с меню. — А мы могли бы сейчас ходить по залу, ослепленные светом, пробовать самые изысканные вина и закусывать какой-нибудь хренью с названием в три слова. А к нам бы подходили и подходили типы, каждый из которых только и думает о том, как провернуть очередное дельце повыгоднее… — А мы сбежали оттуда, как… — Безответственные и слабохарактерные дети. Если что, это цитата принадлежит Елене, она только что отправила мне письмо на три абзаца. Пришлю в ответ грустный смайлик, хуже уже все равно не будет, — Василиса демонстративно убрала телефон в дальний карман сумки, поставив на беззвучный. — Как ты провернула всю это историю? — М-м-м… Знаешь, Норту давно нравится Маришка, — ЧарДольская тут же взглянула на Драгоция, боясь его реакции на имя Резниковой, но тот молчал. — Так вот, я просто сказала, что вряд ли он сам захочет отпускать объект своего вожделения с его потенциальным объектом вожделения. Брат подумал и согласился.       Фэш усмехнулся, покачав головой. Подошла официантка, и Драгоций сделал заказ на них двоих. Василиса отчаянно чувствовала, что им стоит поговорить. Но все слова словно запутанный клубок смешались в голове, и так страшно было тянуть не за ту нить, лишь еще сильнее скручивая его. — Знаешь, а мы ведь были вместе с ней почти два года. Нам оставался месяц до круглой даты… или два… черт, кажется, все-таки два. И разрыв у нас был болезненным, — Фэш смотрел куда-то сквозь стену, будто видел в полумраке очертания прошлого. — Но я ей за многое благодарен.       Василиса прикусила щеку, пожевав ее. Стоит ли говорить, что за те «почти два года» она вдоволь навидалась с Резниковой и натерпелась от нее. — И все-таки она стерва… И поэтому ты убежал тогда? — Я не из тех, кто любит целоваться с девушкой на глазах у бывшей. Особенно, если перед этим договорился с ней о встрече.       ЧарДольской хватило совести покраснеть. Принесли две порции ароматного густого рагу из кролика с домашним элем, отдающим сухими травами. Но Василисе сейчас бы и кусок в горло не полез. — Если ты думаешь, что я специально полезла к тебе, чтобы досадить ей, то ты… не так уж и не прав. Стоит признать, Маришка мне крепко не нравится… Но тогда дело было не только в этом, — ну что ты как школьница, не робей, говори прямо. — Сейчас твоей бывшей нигде не видно, Драгоций.       Фэш замер с вилкой в руке, кусок морковки плюхнулся опять в тарелку, как будто надвигался какой-то тайфун. Между ними было меньше метра и пара тарелок, а казалось, что выросла непроходимая чаща. — Уж я бы заметил. Ты знаешь, где находится Драгшир? — Это где-то рядом с Драголисом? Огромным заповедников в несколько сот гектаров? Всегда хотела там побывать. — Мое детство прошло, как раз в том городе, а ты спрашивала, какой он… Не хочешь сама увидеть?       Во рту будто растаяла сливочная конфета, затопив все тягучей сладостью. — Ты только что позвал меня… — Провести выходные вместе и съездить в мой старый дом. Мы собирались отметить Сочельник в нем, а для этого его стоит приготовить и проверить… В общем, мне будет сложно справиться одному.       Василиса мысленно отменила все планы на ближайшие выходные и стала прикидывать, как запихнуть в один чемодан пуховик и лыжные штаны. В Драгшире сейчас должно быть чертовски снежно.