О чем молчит город

      Маришка окинула девицу взглядом — прическу явно делала впопыхах, как и макияж, сумка обтесана у краев, а на руках какие-то мелкие царапки, может, от кошки и эти жуткие ногти с отросшей кутикулой. Прелестно. — Кошмар-р, вы нам не подходите. — Н-но, вы даже не посмотрели мои рекомендации…       Резникова взяла папку, стараясь не соприкасаться с девушкой пальцами, лениво окинула взглядом первые две страницы. — Закончили Светлочас? Серьезно… На каком круге? — На восьмом, — с гордостью ответила девушка. Резникова прищурилась, такая тянула максимум на шестерку… — У нас есть вакансия младшего редактора колонки про шитье, — тут Маришка поморщилась, — возьму вас туда, если обязуетесь что-то сделать с этим.       Резникова кивнула на зеркало, где отражалась эта дуреха. — И только из-за… — договорить она не успела, так как на экране высветился знакомый номер. Ей звонил «дорогой друг». — Ступайте.       Девушка еще хотела что-то спросить, но Маришка развернулась к окну, давая понять — разговор окончен. Сердце отчего-то разошлось и все смялось внутри. — Да? Кто говорит? — Маришка. У тебя есть мой номер, не притворяйся, — по ту сторону раздался сиплый смешок. — А, Драгоций? Это ты… надо будет сохранить. Что случилось, говори, у меня важная встреча.       Как ни странно он замолчал. Маришка удивилась — обычно, Фэш сразу переходил к делу, а тут ему как будто залили в рот воды. — Мне нужно к тебе приехать. Это срочно, — даже так Резникова поняла, что дело — дрянь. И Драгоций конкретно влип. — Приезжай. Я сегодня свободна.       Неужели ему опять досталось из-за малышки Огневой? Девушка почему-то была уверена, эта рыжая знатно треплет Фэшу нервы… Черт, как ни смотри, достойная преемница. — Спасибо, — ей послышалось, или он и в самом деле вздохнул с облегчением? — Скоро буду.       Маришка нажала кнопку отбоя, а потом зачем-то полезла в сумочку за помадой и тщательно обвела губы. Взглянула на свое отражение. Светлые, почти белые волосы, — ее гордость и повод для зависти сотен девчонок, приходящих в эти стены, — лежали идеальными волнами. Когда-то Драгоций сравнил их с сахарной ватой, а она жутко обиделась. Вата… И отчего только в голову лезут такие глупости, они давно должны были потонуть в памяти, как камни на дне илистого озера. И все же Маришка почувствовала во рту привкус жженого сахара, который ненавидела с детства.       Драгоций появился в кабинете через час. Рекордное время, если учесть, какие пробки на дорогах после вчерашнего снегопада. Маришка пристально осмотрела его. Принюхалась. — Ты курил? Фэш… — Знаю, что бросил. Давай не об этом, — он сел напротив, заняв место той забавной дурнушки. Кажется, не знал, как начать разговор. — У меня к тебе просьба. — Я догадалась. Говори уже… — Огнева. Василиса… ей надо уехать. Уехать так, чтобы ее никто не нашел. Хотя бы в ближайшие несколько месяцев.       Резникова не сдержалась и выгнула бровь. Вот как… Честно, такой просьбы она не ожидала. Сердце не выдержало, больно кольнув ребра. — Помоги. Я знаю, у тебя есть связи, возможности, — Фэш поморщился, как будто его кто-то крепко потрепал, — Маришка… у меня есть, чем отплатить.       Девушка расправила складки на рукаве блузы. Драгоций выглядел вымотанным и не выспавшимся, а кожа вокруг глаз натянулась, словно кто-то вставил под нее спицы. — Рассказывай, что произошло, Фэш. Я приму решение только после того, как услышу все.       Он выдохнул, закрыл глаза и начал говорить. О Драгшире, этом утопленном в лесах городке, куда Маришка так и не смогла попасть, о Василисе и их непростых отношениях, где-то в жар, то в пекло, о Марке, Дейле, Астрагоре… — Ключ и вправду у вас? — наконец, спросила Резникова.       За окном уже стемнело, и все вокруг наполнилось тишиной. Сотни огней загорались в бетоне и стекле, разбрызгивая электрические разряды — холодные, похожие на искристый лед. — Он у нее. Хоть я ни разу не видел его, после того как отдал. — И ты не жалеешь? Будь Зубок у тебя — все было бы иначе.       Фэш устало потер переносицу — Маришке казалось, что за эти пару недель, что они не виделись, Драгоций постарел лет на пять. — Вот тогда бы я жалел, попади ключ к Астрагору. Ты сама знаешь, — они обменялись понимающими взглядами, — мой дядя бы уже воспользовался им.       Резникова пожала плечами, чтобы не отвечать. Старший Драгоций всегда пугал ее… он выглядел, как человек, способный достать нож и всадить тебе в живот, если ты посмеешь перечить ему. Когда она два года назад рассталась с Фэшем — этот старик был одной из причин. — Я не ожидала такого от Дейлы… она всегда была боязливой дурехой, но чтобы так подставить всех… — Марк относится к ней, как к вещи. А если вещь перестает приносить пользу, от нее избавляются. Ее можно понять. Но я, если честно, не хочу. Она предала Василису, — голубые глаза потемнели.       Маришка посмотрела на Фэша Драгоция, как будто впервые его увидела. Она смотрела и спрашивала себя, стоит ли это того. Вот за ней родные стены, работа, тысячи мелочей, которые так привычны и устроены в ее жизни… а впереди сидит он — с глазами-льдинками, осунувшимся лицом и решением идти до конца.       Резникова встала с кресла и подошла к окну, огромному, во всю стену. За стеклом бурлил Астроград, похожий на пазл из частичек чужих судеб: запутавшихся, успешных, сломленных… Маришка не заметила, как рука повела по запотевшему стеклу, оставляя развод. Ей показалось, что она падет вниз — прямо туда, в самое жерло. — Что ты сделаешь, если я откажу? — Пойду к Огневу и заставлю его забрать у Василисы ключ. Тогда Астрагору станет не до нее… А если он не согласится, — тут Фэш мрачно усмехнулся, — удушу Марка в его же доме.       Маришка кинула на него косой взгляд — она отчего-то знала, что Драгоций не шутит. — Василисе не надо никуда бежать. Я… дам вам время. И шанс.       Стало так холодно, будто окно разлетелось на куски и зимняя стужа заползла в комнату. — … и вы воспользуетесь им.       Маришка Резникова отошла от окна, не спуская с губ надменной улыбки. Только ее глаза совсем немного покраснели — наверное, надо меньше работать. Или заблокировать номер Фэша Драгоция к черту.       Дейла согласилась на встречу, хотя время близилось к глубокому вечеру. Маришка приняла ее у себя в кабинете, мысленно усмехаясь: сегодня тут побывал целый табор. Огнева выглядела ужасно. Нет, она была причесана, одета в брендовые шмотки и пахла дорогущей водой, но боги… даже та замухрышка затмила бы ее. — Присаживайся, дорогая. Прости, что так неожиданно, просто я соскучилась. А эти заботы… черт, начинаю завидовать твоему увольнению, — Маришка прищурилась, заметив, как Дейла вздрогнула. — Выпьешь?       В столе у нее пряталась бутылка коньяка, предназначенная для таких вот казусов. Или для тех дней, когда Резникову все конкретно доставало и хотелось забыться. — Я н-не… Марк будет против. — Мы ему не скажем, — Маришка заставила себя улыбнуться, — к тому же, именно о твоем муже и пойдет наш разговор. Тут без этого, — кивок в сторону бутылки, — никак.       Дейла секунду таращилась на девушку, словно та собиралась откусить ей голову, а потом безмолвно заскулила. Маришка поджала губы, следя за подругой. Почему-то ей стало тошно. — Я ненавижу его, — тихо проныла Дейла, — как я могла любить его? — До слепоты. Ты могла любить, кого угодно, но выбрала Ляхтича — теперь не жалуйся.       Огнева залпом выпила первую рюмку, даже не поморщившись. Ее взгляд тут же поплыл. Маришка напротив — лишь пригубила. — О чем ты хотел-ла поговорить? — Огнева провела рукой по лицу, смазав тушь. — Дай телефон, — Маришка протянула руку, — сегодня к твоему мужу поеду я.       Дейла так ошалела, что икнула. Ее глаза цвета мха почти затопили собой пол лица. — Как? — А вот так. Знаешь, мне иногда кажется, что чтобы двое были вместе и счастливы, десятки других должны страдать. И черт, почему я так делаю… — Маришка уже забыла про Огневу, — почему я так делаю? — Ты о чем? Мариш, я не понимаю тебя.       Резникова улыбнулась Дейле, как пятилетнему ребенку, пытающемуся разобраться в устройстве атома, — тоскливо и безнадежно. — Где Марк хранит твой подарок? — Огнева подавилась, — говори. — Как-кой? Зачем тебе? Что ты… — Я хочу исправить то дерьмо, что ты натворила, милая. Так что хватит ныть, возьми себя в руки и просто ответь. Где. Чертов. Ключ.       Маришка сама удивилась злости, что сквозила в голосе. Так она даже с девчонками с подиума не говорила, когда те вышагивали с грацией беременной коровы. — Ты?! Тебе же было всегда плевать на всех! Да ты даже ни разу не позвонила мне… почему? — Потому что я делаю это не ради тебя… прости.       Дейла, наверное, хотела обидеться, но не стала — она и без того знала о характере Маришки. О том, что Резникова плакала лишь из-за одного человека и это было целую вечность назад, целых два года прошло. — Он в моей тумбочке. Рядом с кроватью, там еще целая прорва всего валяется… Ты правда это сделаешь?       Резникова не ответила, она как раз заканчивала письмо Норту с просьбой приехать за сестрой и не выпускать ее из дома ближайшие два дня. — Он же тебя не любит… — Дейла никак не могла успокоиться и продолжала действовать на нервы, — он же тебя даже не любит. — А мне все равно на это. Мне уже не все всё равно. Как думаешь, завтра будет снег?       Когда Огнев приехал за сестрой, попутно обглодав Резникову взглядом, когда сообщение Марку было отправлено, и когда отступать было некуда — Маришка села в свое кресло, развернулась к ночному городу и залпом выпила рюмку коньяка.       Наверное, сюда она больше не вернется.       Наверное, стоило дать той дурехе работу получше.