О чем молчит город

      Утром они делали вид, что ничего не было. Что все хорошо и обычно — так, как было день, два назад. Василиса занималась делами, только порой бросала такие взгляды, что жар полз по позвонкам. Фэш сдерживался, как мог.       А потом ЧарДольская просто прошла так близко, что его пришибло запахом духов, отдающих каким-то цитрусом. И Василиса сама как-то оказалась на столешнице, с тяжело поднимающейся грудью и потемневшим взглядом. Она вцепилась ему в волосы так яростно, будто хотела вырвать их. Фэш запрокинул ей голову и уткнулся в тонкую шею с дрожащей кожей. — Я, — говорила она между судорожными вздохами, — боялась… что… все привиделось. — Нет, — Фэш сам был не лучше, — ничего не привиделось.       Они просто тонули в друг друге по очереди. И черт, как же это было здорово… казалось, что дна нет и если ты нырнешь чуть глубже, то и вовсе провалишься.       Но стоило Драгоцию отвлечься, как в голову вновь приникали мрачные мысли. Он решил ждать Маришку до полудня, а потом ехать к Огневым и решать все своими силами. Скорее всего, Василиса заартачиться и не захочет подставлять отца, которого Фэш был готов удавить. Тогда придется хитрить. Но он сделает все, чтобы к завтрашнему дню Стального Зубка у нее уже не было. И чтобы он не попал к дяде или Марку. — Драгоций, — Василиса как раз поправляла кофту, — я все думала, откуда Марк мог узнать про ключ… я же ни разу не показывала его.       Фэш чуть напрягся. Он отчего-то вспомнил, как эта фурия громила свой дом и орала на него, срывая голос. Только бы сейчас в ее голову не заползли столь же путные мысли… Но Василиса казалась спокойной, только на ее лбу заходили ниточки морщинок. — Дейла. Моя сестра открыла твой подарок. Вот же… я не знала тогда, что там… а она была так подавлена, что я плюнула и разрешила. Как думаешь, Дейла могла сказать ему?       Драгоций заглянул в глаза девушки. Они были сосредоточенные и капельку грустные. — Ты бы винила за такое?       Василиса молчала, покручивая в пальцах рыжий локон. — Нет… но я бы не простила. Долго бы не простила. — Поговори с ней. Может, тебе она скажет все как есть, — Фэш не хотел трепаться о разговоре с Ляхтичем — напротив, он собирался держать Василису в неведение планов Марка, как можно дольше. Она не заслужила знать такое. — Ты бы так сделал? Подставь тебя Захарра, ты бы поговорил с ней? — ЧарДольская как всегда с завидной легкостью, проехалась по самому больному для него — семье.       Нет, Захарра бы вытерпела все, но не предала меня. А я — ее. Нам бы не понадобились никакие разговоры… — Моя сестра — единственный родной человек для меня. Конечно, бы я поговорил с ней.       Василиса взглянула на него так, словно хотела возразить. Но потом вернулась к перекладыванию документов. Тема была исчерпана.       Когда на часах было почти двенадцать — Фэшу пришло сообщение. Маришка писала, что почти подъехала к ЗолМеху и что у нее очень мало времени на все. — Василис… сейчас здесь будет Резникова. Распорядись, чтобы ее пропустили на проходной.       ЧарДольская подавилась воздухом, а в ее глазах сверкнул совсем не добрый огонек. О нет, Фэш очень хотел отложить копание в его мозгах на несколько часов… или вообще забыть про них. Но у женщин было какое-то свое негласное правило — как действовать на нервы. — Сюда? И зачем ей приезжать сюда сейчас? — Василиса сложила руки на груди, — это и есть та самая «она»? — Да, и она хочет помочь нам, — терпеливо объяснил Драгоций, — тебе и мне. Выйти из этой истории целыми и не растащенными на куски. Пожалуйста, иди и выпиши ей пропуск — иначе Маришка уедет. — С чего бы ей помогать? Я не доверяю ей, — ЧарДольская скривилась. — Она может действовать заодно с Марком.       Фэш не выдержал и легонько встряхнул ее за плечи. Василиса насупилась еще сильнее. — С того, что ей верю я. Или тебе этого недостаточно?       Секунду ЧарДольская колебалась в его руках, а потом мрачно кивнула и стала что-то строчить в телефоне. Драгоций видел, как ее буквально распирает от сдерживаемого негодования — но девушка достойно глотала его. — Я пойду к себе в кабинет… а потом ты мне все расскажешь, — Василиса на прощанье мазнула по нему острым взглядом и скрылась. — Я не брошу тебя, глупая. И ты уже должна была это понять! — крикнул он ей вслед.       Дверь открылась — показалось покрасневшее лицо Василисы. Секунду она просто таращилась на него, а потом расплылась в кривой улыбке. — И все равно ты мне всё расскажешь… Я, кстати, тоже.       Послышались ее удаляющиеся шаги. Фэш, как идиот, осел в кресле и подумал, что еще более нелепого признания в его жизни не было. На груди стало горячо, словно ее намазали медом.       Маришка Резникова изменилась. И Фэшу эти перемены не понравились. Нет, она была все также красива и прилизана, но что-то… как будто вместо золотого сплава к тебе попал латунный. Вроде, блестит также, но видно, что фальшивит.       Девушка остановилась перед его столом и молча достала из сумки какой-то маленький предмет. Фэш не мог разглядеть, так как Резникова долго крутила вещицу в руках. — Сегодня я уеду. Очень далеко, — она поправила волосы. Она всегда поправила волосы, когда нервничала. — Наверное, мы больше не увидимся, Фэш Драгоций.       Что-то в груди все же екнуло. Да, они уже расставались… да, они уже зарекались больше никогда не встречаться, но тогда все это было как игра в поддавки. Драгоций чувствовал, сейчас — все иначе. — Вот… чтобы иногда вспоминал обо мне, — на стол лег синий диск, — ведь нам было не так уж и неплохо вместе.       Фэш взял ключ в руки, все еще не до конца веря в случившееся. Вот он… Их шанс с Василисой, открывающий любые двери. Теперь ни Марк, ни Астрагор, ни Огнев… — Ты сказала, что уезжаешь? — Драгоций снова посмотрел на девушку, и все мысли о ключе ушли. Потом. — Из-за него? — Я перешла дорогу Ляхтичу и твоему дяде… не хочу дожидаться, когда эти двое откроют сезон охоты, — Фэшу вдруг остро захотелось обнять ее. Такую гордую, надменную и надломленную… такую, что никогда не была его. — Если все закончится… и мы останемся. Ты вернешься?       Маришка печально улыбнулась ему, а Фэш вспомнил совсем другое утро и совсем другой их разговор…       Белые волосы лежали на лице, и Драгоций сдувал их. Они летели пухом вновь оседая вниз. Маришка уткнулась в бок. — Фэш… — девушка всегда сердилась по утрам, — хватит.       Он усмехнулся, а потом подмял ее под себя, такую теплую и разморенную сном. Маришка от души заехала по ноге, но все же сдалась и придвинулась. За окном плескалось яркое утро, солнце давно поднялось, а комната тонула в полумраке и пахла жасмином. — Скажи мне что-нибудь, — Резникова села на кровати, — что-нибудь приятное. — Приятное? — переспросил Фэш, окидывая ее довольным взглядом. — Скажи, что я самая красивая девушка на свете. Мне будет приятно.       Драгоций задумчиво уставился в потолок. Там висела люстра с забавными стекляшками, в которых по вечерам разливался розовый свет… — У тебя красивые волосы, — все еще разглядывая люстру, улыбнулся Фэш, — как… вата. Как огромный клок сахарной ваты. — Пф… самый убогий из всех мною слышанных комплиментов.       Маришка поерзала на кровати, показывая, что жутко не довольна. Наверное, теперь будет целый день припоминать это. А Фэш ведь любил вату и не видел в ней ничего дурного. Захарра вечно объедалась ею. — Драгоций? — М-м?       Резникова намотала на палец жемчужный локон. — Ты любишь меня?       Фэш удивленно моргнул, обычно они не говорили о таком. Они редко говорили друг о друге, как будто все и так знали. А тут… лучше бы он придумал что-то получше чертовой ваты. — Наверное… не знаю. Это сложно. Иногда ты жутко бесишь и я не понимаю, что нас держит вместе, — Маришка злостно прищурилась на этих словах, — а потом… потом я смотрю на тебя и не могу оторваться. Ты как простуда, Мари… забралась в самые легкие и сидишь там безвылазно. — Мог бы соврать. И сказать — да, — она пожала худыми плечами, — я бы не расстроилась. — Знаешь… мне кажется, у нас все будет хорошо.       Резникова приподняла светлую бровь. — Не знаю, вместе ли мы будем или нет… не знаю, люблю ли я тебя, но это неважно. Я верю, что с кем бы мы ни были — мы будем счастливы, Мари, — она смотрела на него, не моргая, как замороженная, — ну что ты… иди сюда. Я еще не хочу вставать. — Я тоже, Фэш. Я тоже не хочу.       И теперь она уходила. Драгоций отстраненно подумал, что пошел бы за ней следом, но теперь у него есть Василиса. А у Маришки? Кто есть у нее? — Нет, этот город мне опостылел. Я хочу повидать мир.       Она тряхнула локонами, наверное, сама понимая, что пора уходить. — В таком случае — удачи. Уверен, у тебя все получится.       Маришка посмотрела на него из-под опущенных ресниц. В ее глазах мелькнуло что-то отчаянное и настолько безумное, что Фэшу это показалось привиденным. — Поцелуй меня. Поцелуй меня так, чтобы я поняла — все было зря, — ее голос странно дрогнул в конце. Но глаза оставались совершенно белыми и сухими. — Чтобы я ни о чем не жалела.       Драгоций осторожно заправил ей выбившийся локон за ухо, провел рукой по щеке, а потом поцеловал. Совсем не так как Василису, но все равно нежно. В груди ничего не воскресло, не затрепетало, но стало спокойно и тепло. Маришка пару раз вздрогнула у него в руках, а потом резко отстранилась, сцепив зубы. Выглядела она пришибленной. — Ты знаешь, я буду рад тебя видеть. И помочь.       Она кивнула, схватила сумку, а потом поспешила к двери. Фэш думал, что Маришка сбежит, не попрощавшись, но в самом проходе она вдруг остановилась и улыбнулась ему. В этой улыбке не было ничего радостного или красивого, но Драгоций надолго запомнил ее. — Знаешь, мне почему-то кажется — все у нас будет хорошо. Где бы и с кем бы мы ни были, — она чуть крепче сжала ручку двери, а потом одним махом отворила ее, — мне никогда не было все равно. Прощай.       И Маришка Резникова ушла. Ушла из его жизни, из Астраграда… Потом Фэш пытался найти ее след, но все было тщетно — девушка действительно умела сбегать. Единственное, в чем Драгоций был уверен: все у нее будет хорошо. — Вы долго, я уже начала переживать, — голос Василисы ударил по Фэшу громом. Драгоций усмехнулся, ничего не отвечая. На душе было тоскливо. — Зачем же она приезжала? — Попрощаться, — Фэш небрежно сунул руку в карман, — и отдать нам кое-что… давай потом.       Василиса кивнула, и в ее взгляде появилось понимание. Кажется, лезть зубочисткой под кожу девушка не собиралась. Фэш готов был расцеловать ее за такое. — Хорошо… я буду у себя. Если что — набери. — Василис… — он позвал ее, сам не до конца понимая зачем, — теперь все будет по-другому.       Девушка неуверенно кивнула. Вряд ли она догадалась, о чем он. Но сейчас это было неважно. Фэш плотнее обхватил гладкую поверхность диска. Ему показалось, что в кабинете все еще пахнет жасмином.