О чем молчит город

      Драгоций проснулся от чьего-то настойчивого потряхивания. Сон еще не окончательно отпустил его, и вся комната плыла в полудреме. Кошмар? Они в последнее время навещают его, но утром испаряются, оставляя лишь испарину на лбу. — Фэ-э-эш, — голос сестры заставил его вздрогнуть, — вставай. — Захарра? — Драгоций приподнялся на локтях, — какой час? Что ты тут… — Тш-ш-ш, — девушка почти забралась на него. В темноте ее глаза казались черными, но даже так Фэш заметил их ехидный прищур. — До утра еще далеко. Вставай. И одевайся.       И прежде, чем он успел мягко выставить за дверь, эта бестия продолжила: — К тебе кое-кто приехал. Кое-кто важный.       Только бы не Рок, было первой мыслью Драгоция, а вторую он погнал от себя прочь, пока та не успела пустить корни. Все происходящее начинало напоминать один из недавних кошмаров. Там Драгоция тоже манил ее призрак, но потом сон обрывался, а Фэш просыпался один, в холодной постели. — И не смотри на меня так. Я честно не знаю, что она тут забыла… но не выставлять же твою подружку на ночь глядя, — Захарра впилась в его лицо взглядом, будто видела там нечто занимательное. — Ну у тебя и физиономия… ты будто ежа проглотил… Эй, Фэш.       Но Драгоций уже не слушал ее. Он рывком поднялся с кровати, изо всех сил сдерживая желание схватить сестру за шкирку и пару раз нещадно встряхнуть. Ну кто… кто тянул его за язык и заставлял исповедоваться вечером? Знал же, знал, что это не приведет ни к чему хорошему. Но с другой стороны… Фэш понимал, что просто сбежал от Огневой и рано или поздно она бы настигла его. Пожалуй, так будет правильно. И честно по отношению к ней — попрощаться, глядя в глаза. — Сиди тут и не показывайся, — он злобно глянул на притихшую Захарру, — но позже мы все обсудим.       Девушка задрала нос, словно обиделась, но, кажется, ей стало стыдно. Во всяком случае, Фэш очень хотел верить в это.       На лестнице Драгоций чуть затормозил. Как он не бился с собой, но времени прошло слишком мало и от мысли, что Огнева ждет его там, внизу, перехватывало дыхание. Что будет, когда он увидит ее, Фэш старался даже не думать.       Он еще не увидел Василису, но кожей ощутил ее присутствие. — Тут стало уютнее, — ему казалось, что голос у нее будто бы стал другим… или нет, — но пыли осталось столько же.       Василиса откинулась на спинку дивана и улыбнулась ему, словно они расстались только вчера. Оставалось лишь сесть с ней рядом и будь, что будет. Фэш уже устал бежать сам, не зная куда и к кому.       Свет путается у нее в волосах и оттого они кажутся медными. У девушки краснеют щеки, а в глазах пляшет пламя. Фэш почти жалеет, что они расстанутся врагами… — Визитку, — Василиса протягивает руку, — мне же нужно знать, кому звонить. Так дай визитку.       Драгоций молча протягивает карточку и понимает, эту девушку он запомнит надолго. Но чего еще ждать от одной из Огневых… — Не ожидал тебя встретить, — Фэш просто не знал, как еще начать разговор. Что она хочет услышать? Извинения… Сожаления… Надежду? — Будто я все еще сплю, а ты снишься мне. Знаешь, я бы совсем не удивился, Огнева, явись ты мне в каком-нибудь кошмаре.       Драгоций не стал бы признаваться, что такое уже случалось. — Ты не спишь. А я не кошмар, чтобы пропасть с рассветом. — Когда-то такую подвеску носила моя мама, — чеканит Василиса каждое слово, а Фэш лишь усмехается. — А потом в сердцах избавилась от нее, утопила прямо во время отдыха…       Сегодня она едет на встречу с Астрагором, и Драгоцию почти жаль эту гордую девочку, стремящуюся выслужиться перед идиотами-родственниками. Но потом Василиса вскидывает подбородок и улыбается так, будто добилась всего на свете… маленькая, глупая девочка, которая так и не выучила правила.       Василиса все никак не отпускала край подушки, перебирая его в руках. Нервничает. Фэш чувствовал, что она хочет заговорить, но все не решается. — Я виноват, что ушел тогда, не попрощавшись, — кажется, это хотят услышать все женщины: когда мужчина признает свою вину. Возможно, это избавит Василису от мучений, и она прекратит сидеть, как на углях. — Правда, виноват. Надо было дождаться тебя. — Помолчи, Драгоций. Твое нытье я могла послушать и через трубку. Гнать за ним в глушь мне было бы необязательно. — Может, это будем мы, — Василиса наклоняется к нему. — Или любой другой. Время покажет.       Полчаса назад она сцепилась с Мортиновой прямо у всех на виду. И Фэш окончательно убедился, что в семье Огневых появился дикий, забитый волчонок, неприрученный к рукам… хотя нет, скорее лисица. Очень хорошенькая лисица, стоит признать. — Я придумала, как нам быть… Все еще можно исправить, — Василиса облизнула губу и посмотрела на Фэша так, будто ждала, что он точно захочет что-то вставить. Но Драгоций молчал.       Девушка поморщилась, но тут же продолжила: — Ключ, мы еще можем использовать его. Использовать по назначению и самим уничтожить то, из-за чего так сцепились наши родичи… И тогда им станет не до нас. Все полетит к чертям, а про нас и думать забудут.       Василиса вновь вскинула на него взгляд, но Драгоций оставался безучастным. — Мы сможем убежать, Фэш. Как хотели. Вместе.       Ее рука нашла его, и тут-то до Драгоция дошло все происходящее. — Постараюсь удержать тебя, — она прижимается к нему плечом, и от ее волос пахнет чем-то сладким. Фэш не может удержаться и ведет рукой по изгибу поясницы, как будто вычерчивает линии на скульптуре. Огнева пытается отшатнуться, но он держит крепко. — Не так быстро, пташка. За тобой двенадцать футов высоты и бушующее море. — Мне хватило бы трех, — шепчут ее губы, и Драгоций почти чувствует, как они падают вместе. — Значит, так ты хочешь поступить? — он медленно освободил руку. — Разрушить все и дать деру?       Лицо Василисы дрогнуло, будто сведенное судорогой. Не это я ожидала услышать от тебя, читалось в каждой его морщинке, в каждом изгибе, не это ты должен был сказать. — А ты? Разве нет?       Фэш на миг растерялся. Конечно, да.       Но мы ведь не всегда получаем, что хотим. — Хорошо, что я не забываю, кто твой дядя, — слова летят в него стрелами, но вряд ли хоть одной удастся попасть. Для этого Огнева слишком плохо его знает. — У тебя еще есть время передумать и составить мне компанию! — смеется он в закрывающиеся двери.       Наверное, сегодня его проклянут дюжину раз… Но это точно стоит того, чтобы Василиса Огнева дюжину раз подумала о нем. — Я знаю, что хочешь, — между тем продолжила Василиса, приближаясь все ближе, — это видно. Но чего ты боишься? О чем жалеешь? Скажи.       Ее запах, кожа, дыхание — все это вновь ударило по нему с новой силой, как будто и не было никаких разлук. Она сидела рядом, настоящая, наполненная жизнью и теплом, а не сонным мороком. Но Фэш все равно не мог заставить себя прикоснуться к ней. — Пора бы уже понять, что каждый наш поступок, каждая ошибка ударит по другим. А мы уже наошибались с тобой, Василис, далеко вперед. Может, пора остановиться?       Ее губы отдают первыми морозами и щекочут лицо. Василиса цепляется за него, а вокруг бушует город. Фэш представляет, как хватает ее за затылок и тянет на себя, поворачивает голову так, чтобы видеть глаза… Как читает в них, словно в книге при свечах, все то, что эта Огнева прячет глубоко внутри. Вот бы сделать так, содрать с нее все маски и посмотреть, что останется.       Но где-то там его ждет Маришка. А значит, девочка-лисенок так и останется при своем.       Василиса вскидывает голову и продолжает, как ни в чем не бывало, будто его слова и вовсе не тревожат ее. — Мы уже остановились тогда, на мосту. Помнишь? Кто-то стал счастливее из-за этого? Ты почувствовал, что поступил правильно, вернувшись к дяде? Нет. Потому что это неправильно, Фэш. Неправильно, когда кто-то решает, как тебе быть за тебя.       Она вновь сжала его руку, но на этот раз куда сильнее. — Пора что-то менять в этой жизни. Другого шанса не будет. — Там, наверное, красиво? — спрашивает Василиса, кутаясь в шарф, а потом зачем-то добавляет, хотя он и без того прекрасно понял ее, — ну, в городе, где ты жил раньше.       Фэш хочет ей ответить, хочет в красках расписать Драгшир. Так, чтобы вокруг них зашумели дубы и нос щекотал запах хвои, чтобы губы спеклись от летней жары и вкуса мягких яблок.       Но вместо этого он говорит совсем другое, куда более важное и личное для него: — Береги семью, Василис. Это единственное, за что стоит бороться…       Кажется, в этот вечер они впервые поняли друг друга. — У меня наверху сестра. У тебя в больнице — мать. А у Дейлы будет ребенок, я знаю. Кто даст шанс им? Или ты еще не поняла, — Фэш пересилил себя и посмотрел на Василису. — Ты считаешь правильным так подставить их? Или ты думаешь, тебе удастся забыть о прошлом? Нет, оно догонит.       А еще я не уеду отсюда, пока не расквитаюсь с дядей, мог бы добавить Драгоций, но не стал. Это только его дело и впутывать Василису он точно не будет.       Девушка тяжело выдохнула, и какой-то тонкий звук вырвался из нее. Какое-то время она еще держалась, но потом ее плечи дрогнули. Фэш не знал, что еще может сделать, кроме как усадить Василису к себе и прижать поближе.       Она стоит на крыльце, прислонившись к деревянному столбу. Фэш замирает в дверях и миг ему кажется, что они живут тут уже несколько лет. — Почему тут так тихо? — не оборачиваясь, спрашивает Василиса. — Здесь не бывает по-другому… Драгшир всегда молчит.       И они молчат тоже, вместе с этим городом, пока сверху метет снег. Много снега.       У нее соленая кожа и волосы пахнут дорогой. Фэш не смог бы описать этот запах яснее, просто зарываясь в них, он чувствовал ветер, песок и пыль на губах. Василиса все еще молчала, только по ее лицу итак все было ясно. Оно то разглаживалось, то вновь кривилось и кажется, никак не могло сдержать блуждающий внутри крик.       Драгоций перестал о чем-либо думать. Ему просто хотелось запомнить этот запах так, чтобы им пропитались все грядущие сны. — Фэш, — Василиса чуть наклоняется к нему, и ее лицо все равно, что чужое. — Если ты поклянешься мне, что это не ты рассказал Мортиновой обо всем, то я поверю. Но если обманешь, то поступлю с тобой так же, как и с ним.       Драгоций вдруг ясно понимает, она не шутит. И самому хочется остановить машину, прижать Огневу к креслу и не отпускать, пока она первая не попросит. Но он лишь усмехается и качает головой. — Это был не я. Ты сама это знаешь.       Василиса затихает, и Фэшу сначала кажется, что она уснула. Но он тут же прогоняет это бредовое ощущение. На стене тикают часы, и в тишине их ход становится особенно заметным. Как напоминание о времени, которого у них почти нет. — Наверное, ты умнее нас обоих, Фэш Драгоций. Только мне пока сложно в это поверить… и простить тебя тоже сложно.       Василиса отстраняется, и сразу кажется, что забрали будто бы часть тебя. — Забавно, мне казалось, что наконец все закончится… пока я ехала сюда, пока ждала тебя я только и думала о том, что ждет нас впереди… Мне казалось, в мире нет ничего более реального, что это уже почти правда… А оказалось, что я совсем тебя не знаю.       В темноте ее почти не видно, только все те же рыжие волосы тускло мерцают, да кожа чуть-чуть отсвечивает. Будто смотришь на мир из глубин озера, и даже можно представить, как холодное течение гладит лицо. — Мы бы поселились рядом с океаном… в маленьком домике с чайками и приливами, — ее слова пряжей оседают у него в мыслях, сплетаясь в смутные очертания. — Вода была бы холодной и соленой, но мы бы все равно купались в ней, а потом грелись бы у костра… и звезды, говорят, на побережье самые лучшие звезды.       Фэшу мерещатся красные точки, улетающие под самый потолок… и крики птиц вдали… но потом он вспоминает дом в лесу и усмехается.       Нет, самые красивые звезды там, где пахнет хвоей. — Ты знаешь меня, — Фэш мягко погладил ее по щеке, — знаешь, кто я. Знаешь, что я люблю тебя и если бы мог выбирать, то выбрал бы тысячу раз. Знаешь, потому что это правда.       Василиса усмехнулась, но не стала ничего говорить, как и сбрасывать его руку. — Но также знаешь, к чему все это приведет. Знаешь, потому что любишь свою семью ничуть не меньше. И потом ты будешь знать, что сегодня мы всё сделали правильно. — Потом — это когда? — А вот этого никто уже не знает.       Прощаясь с ней тогда, он уже смутно понимал, что все кончено. Понимал не умом, но сердцем и от этого заставлял себя ни во что не верить. — Ты у меня смелая девочка, так будь такой до конца… не упрямься и хоть раз сделай так, как я скажу, хорошо?       Василиса нахмурилась, будто уже собиралась возразить, но потом только прижалась теснее. На холодном ветру ее особенно трудно было отпускать. — А потом мы уедем отсюда? Вместе? — Да, Василиса. Потом мы уедем, вместе.       Кажется, он говорил ей, что никогда ни в чем не врал. Хорошо бы его слова оказались правдой. — Тогда не заставляй меня долго ждать, хорошо?  — Я хочу показать тебе одно место… Оно совершенно обычное, но там красиво. Помнишь, мы хотели выйти из машины где-нибудь на берегу и смотреть, как вдали просыпается город?       Василиса кивнула. — Тогда поехали. А то рассвет уже скоро, а это утро никто у нас не отнимет.       Когда она появилась, Фэш сначала не поверил. Так не бывает. Но Василиса приближалась, становясь все более реальной, как ожившее видение.       А может она и есть видение, подумал Драгоций, может, я так захотел увидеть ее, что она пришла. Но у Василисы из его видения никогда бы не было такого затравленного, отчаянного взгляда и злой усмешки. — Фэш, — прохрипела Огнева, делая шаг вперед. — Прости, я не умею долго ждать.       Нет, не привиделась, мимолетно вздохнул Драгоций и захотел улыбнуться, но вспомнил, где находится.       И все-таки она здесь. — Ты так прощаешься со мной, Драгоций? — все-таки спросила Василиса. — Думаешь, мы больше никогда не…       Она проглотила последние слова, но Фэш и так все прекрасно понял. — Очень многое случается между сейчас и никогда, чтобы так думать. К тому же, — он впервые улыбнулся за этот вечер, — если уж ты заговорила о прощаниях, то я бы выбрал кое-что другое. — Да иди ты, — Василиса тоже улыбнулась, — тебя никто тут не спрашивает. — Верно. Как и тебя.       Конечно, она была не против, когда Драгоций привлек ее к себе и поцеловал. Хотя губы у нее все еще отдавали солью, а кожа чуть опухла — все это было такие мелочи.       Фэш не хотел запоминать ее такой, но ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, как пожар Огневой затухает, как вместо шальной девчонки из него выходит уставшая, затравленная женщина. Почему-то у нее глаза Лиссы и совсем чужой голос. — Передать что-нибудь Василисе?       Он совсем забыл, что рядом стоит Дейла. — Нет. Она и так все знает… только скажи, что ей нечего бояться.       Драгоций все ждал и сам боялся, что Василиса оторвется от матери и посмотрит на него. Он так и не мог сделать шаг к выходу, хотя понимал, что давно пора и тянуть нечего.       Нет. Взгляд у нее останется прежним, хотя бы в его памяти. Пора уходить. — Ну все… все, — Василиса отстранилась, чуть оттолкнув Фэша. — Хватит. Мы же опоздаем, ты сам говорил.       Драгоций моргнул, пытаясь вспомнить, что он там говорил ей. Ах да… Хотя куда с большей радостью он провел бы это утро здесь, с ней, а потом еще одно и еще… Фэш тряхнул головой, выбрасывая лишние мысли. Прищурился, рассматривая Огневу.       Растрепанная, с обкусанными губами и упрямым блеском в глазах — стоит, окутанная сумерками его дома, почти сливаясь с ними. Девушка, чей образ поселится тут навеки и теперь будет приходить к нему в предрассветные часы.       Такой он ее и запомнит. — Да. Пора ехать.       Что-то кончается, чтобы что-то другое смогло начаться.