Сломанный компас

Джек больно толкает ее в бок- Элизабет шипит в ответ как разъяренная кошка.       — Зачем ты так напилась? Она откидывается на холодный песок ночного пляжа — и выжидающе смотрит. Ну максимум- провоцирующе улыбается. Она совершенно не заинтересована в беседах с Джеком. И пусть повесится вместе с этим знанием. Он смотрит на нее внимательно (очень) — а потом понимающе вздыхает.       — Ты не собираешься мне отвечать, да? Элизабет по-прежнему намерена его игнорировать. Но взгляд не отводит — на всякий случай. Джек потирает переносицу.       — Я перефразирую вопрос. Зачем ты напилась без меня? Неужели, идя в кабак, ты не могла захватить с собой своего старого друга? Элизабет ерзает по песку. Ей становится холодно. Джек кривится- и она прямо читает это в нем: сама виновата.       — Отдай компас. Элизабет недовольно морщится. Она так и знала, что именно об этом и пойдет разговор. Его цели- всегда очевидны.       — У меня его нет. На этот вопрос ей все-таки приходится ответить. Нехотя. Компас, показывающий путь к самым сокровенным желаниям- это серьезно.       — Я знаю, что он у тебя. Иначе ты бы ни в жизни не добралась до этого кабака. Элизабет морщится снова — аргумент получается сильным, и главное прямо в точку. Именно так она в него и попала. В кабак. Компас определил ее сильнейшее желание идеально точно. Как и всегда. Она пытается ему улыбнуться-Джека надо подготовить.       — Он был у меня, это да… Но Джек хорошо ее знает, и трактует ее улыбку безошибочно точно- моментально напрягаясь.       — Был? А где он сейчас? Элизабет пытается очаровательно улыбаться. Правда. Ей кажется, что получается не очень. Но говорить правду все равно приходится.       — Я его выкинула.       — ЧТО??? Крик Джека, наверное, слышен на другой части острова. Он вскакивает с места почти мгновенно, размахивая руками и кидаясь к ней.       — Что ты сделала? Его голос внезапно осип. Элизабет потянулась, зевая. Она устала. Была глубокая ночь, а от количества выпитого ее неимоверно тянуло в сон. Но она знала –Джек не отвяжется. Все равно придется объяснять. Она недовольно покосилась на него. Но ответ повторила.       — Я же сказала. Я его выкинула. Джек сделал какой-то невероятный жест руками и смачно выругался.       — Но зачем? Элизабет уже полностью разлеглась на песке. Совсем рядом шумели волны, убаюкивая. Хотелось спать. Но Джек вцепился в нее- как хороший краб. Клещами. Приходилось отвечать.       — Он показывал неправду. Джек хмурится.       — Он показывает только правду. И тебе это известно. Она отрицательно качает головой.       — Нет. Он показывал ее раньше. Но сейчас — он сломан. Разве иначе он привел бы меня в кабак? Посмотри на меня — разве похоже, что я хочу ходить по кабакам? И она утвердительно кивает себе самой. Она и выпивка- слишком далеки друг от друга. Джек горько стонет.       — Ты пьяна прямо сейчас. И это я снял тебя со стола, где ты пьяная отплясывала битый час. Он внимательно смотрит на нее, а затем на всякий случай уточняет.       — И это все было в кабаке. И ты определенно стала его звездой на этот вечер. Элизабет раздраженно отмахивается от него рукой, как от мухи — надоел. Но комплимент мимо ушей не пропускает — о да, она была чертовски хороша там. Она знает. Джек на всякий случай снова уточняет. В нем еще дымится остаток надежды.       — То есть ты его выкинула?       — Ага.       — Только за то, что он показал тебе путь в кабак? Элизабет мотает головой и даже привстает с песка от внезапно нахлынувшей взволнованности.       — Конечно нет! Не только за это. Джек весь обращается в слух. Она доверительно понижает голос.       — Он все время показывал на тебя! Представляешь? Абсолютно очевидно, что он сломан! Элизабет ожидает увидеть в его глазах понимание — ведь она выложила на стол свой самый сильный аргумент! Но замечает лишь плохо скрытую вспышку удивления и чего-то, самой ей не до конца ясного. Наверное, сожаления. Сожаления о не выпитом.       — Ты уверена, что он показывал на меня? Он говорит отвратительно серьезно. Спрашивает так, как будто это важно.       — Ну да. Я проверяла ни один раз. Так что он точно сломан. Ей надоедает этот разговор. Она хлопает себя по коленям (у нее всегда были такие короткие платья?) и пытается подняться. В целом- выходит не очень. Признавать фиаско — надо уметь, поэтому она с надеждой смотрит на Джека.       — Что, пьяница, теперь не можешь подняться? Ей не нравится формулировка, но с сутью проблемы она согласна- поэтому кивает в ответ.       — И хочешь, чтобы я тащил тебя до корабля? Элизабет снова кивает. И даже опять пытается очаровательно улыбнуться (ей же надо, чтобы кто-то ее нес?). Джек мечтательно и очень мстительно шипит.       — Вот оставить тебя здесь. Чтобы больше неповадно было. Элизабет обиженно надувается. Как это оставить? Она что на холодном пляже спать должна? Но вместо ответа, Джек приседает, и она с трудом, но все-таки забирается к нему на спину, цепляясь за него как маленькая обезьянка. Джек начинает ворчать, когда она случайно вцепляется ему в волосы.       — Держись. Пока они идут (хаха) по причалу к кораблю Элизабет на эту тему почти злорадствует — не часто встретишь ездового Джека Воробья. И он, конечно же, это чувствует.       — Если ты там думаешь, что раз я тащу тебя сейчас — то это сойдет тебе с рук, то ты ошибаешься. Ты завтра будешь мне всю Тортугу обыскивать в поисках компаса. Без него я тебя на корабль не пущу. И вообще оставлю на Тортуге куковать. Эй, ты что там уснула? Ты же сейчас свалишься! К счастью, они уже на корабле. Джек наконец-то размещает ее на койке в своей каюте и с удовольствием разминает затёкшую спину. Чтобы он еще раз кого-то тащил… Он недовольно цокает. Кидает еще один взгляд на Элизабет, прежде чем выйти. У нее всегда были такие короткие платья? На палубе ветрено и он с удовольствием вдыхает холодный морской воздух полной грудью, присасываясь к бутылке с ромом. И когда ром почти весь выпит- где-то на ее дне, Джек находит отличную мысль: а может компас и правда сломан? Он довольно улыбается — ему нравится так думать. Ну правда, не может же исправный компас показывать на Элизабет?