Пушистый Купидон

      Если бы кто-то спросил у Тэхёна как у него дела, то он бы не задумываясь ответил – заебись. И думай теперь, заебись значит хорошо, или заебись значит – Ярик, всё дерьмо, давай по новой. Ну начнём с того, что диплом у него написан уже почти на половину. Это была единственная хорошая новость. Продолжим тем, что он неделю не виделся с «божеством». Ну как не виделся. Пятиминутка у лифта, когда Тэхён с высунутым языком летел бог знает куда, он не считает за виденья. Но они, зато очень часто переписывались в какао. Тэхён как всегда шутил свои странные шуточки, а Чонгук смеялся с них в голосовых. А у Тэхёна каждый раз сердце замирало. А на моменте, когда старший немного хриплым голосом желал ему спокойной ночи, рука сама тянулась к кромке домашних штанов.       Миссия не дрочить на Чон Чонгука успешно провалена. Тогда в Тэхёне была баночка пива, а в наушниках на повторе звучал этот низкий баритон с такой сексуальной хрипотцой, а в воспоминаниях воспроизводились все эти горячие моменты. Особенно ярко тот момент в машине. С губ срывались тихие стоны, а рука на пульсирующем органе двигалась всё чаще, всё сильнее. Его захлёстывали все возможные чувства, желание накрывало с головой, жар разносился по всему телу, до дрожи в пальцах, до сбивчивого дыхания, и до ярких вспышек под зажмуренными веками. Это был самый яркий оргазм в его жизни. Дыхание восстанавливалось очень долго, спалось очень сладко, а смотрелось на Чонгука очень смущающе.       Он тогда ляпнул что-то вроде «это было горячо, я бы повторил» и сбежал в свою квартиру. На вопрос в какао о том «что было горячо?» Тэхён ответил «мой сон, когда ты жарил мне картошку». В ответ получил «могу и наяву пожарить тебе картошку, правда придётся покупать новую сковородку, если не всю кухню, я не очень хороший повар» и в конце этот хрипловатый смех. Ну не может Тэхён удержатся. Чон Чонгук слишком горяч во всём, а у Тэхёна гормоны бушуют там, недотрах и все дела с его влюблённостью в выше сказанного.       На самом деле Чонгука хотелось всего и всякого и во всех смыслах. Его хотелось видеть, его хотелось на повторе слушать, особенно вживую, его хотелось трогать, постоянно, везде. И честно Тэхён еле сдержался, чтобы не вломится в чужую квартиру, когда ему стало уж слишком тоскливо, диплом заебал и грёбаная практика в какой-то компании «Ждигу-джигу» добила с концами. Но Чонгук в тот день написал, что слишком устал, дел навалилось и надо было съездить на вторую квартиру. Тэхён тяжело вздыхал, по сотне раз переслушивая голосовые от Чона и крепче обнимая плюшевого кроля.       И если бы Ёнтан мог, то он бы закатил глаза и укрыл Тэхёна пледом, подавая горячий какао. Но вместо него это сделал Чимин, который заявился к Тэ без предупреждения, но вместо какао и пледа дал тому пиво и ноут с нововышедшей дорамой. Да, это определённо лучшее утешение. До конца недели остался всего один день. Универ, работа, дом и можно будет забыть об этом двойном ужасе на ближайшие два дня. Может даже выпадет возможность и с предметом его воздыханий увидится, кто знает. А пока Тэхён усерднее натирает винный бокал и приветливо улыбается посетителям, в душе уже на каждого из них наслав порчу на понос.

***

      Если бы кто-то спросил у Чонгука как у него дела, то он бы не задумываясь ответил – заебись. И тут даже нет никакого плохого подтекста. Ну почти. На работе всё стабильно. Почти не раздражающие подчинённые, почти не сводящие с ума партнёры и даже чуть перевыполненный недельный план продаж. В целом неплохая неделя. За исключением частых походов в магазин за той самой вредной пачкой. За эту неделю сигареты стали его неотъемлемой частью. А походы на балкон глубокой ночью — своеобразной привычкой. Мыслей в голове стало так много, что мигрень стала частой гостьей. Думалось обо всём и сразу.       А точнее об обворожительной улыбке, о слегка басовитом смехе, о глупых шутках, о милом румянце на пухлых щеках, о бездонных карих глазах. Тут можно продолжать вечно. О Ким Тэхёне Чонгук может рассказывать вечно. Какой он весь из себя… Забавный? Непривычный? Сводящий с ума… Похоже, у Чонгука едет крыша на почве постоянных дум. Правда он списывает это всё на загруженность по работе и утешает себя тем, что мысли о Тэхёне его отвлекают и успокаивают. Так то оно и так, но правда, что первоначальной причиной является отвлечение от работы? Чонгук не уверен, он уже ни в чём не уверен, что касается его собственных мыслей.       Он устало трёт переносицу, морщится болезненно и снимает очки, откидывая те на край стола. Голова гудит и побаливает в висках, глаза пекут, а мышцы плеч сильно ноют. Этот день был будто бесконечным. Столько дел, столько волокиты с документами, несколько встреч с влиятельными людьми, и даже подписанный один контракт с поставщиками. Оставленный где-то на краю стола в кипе документов телефон глухо вибрирует несколько раз подряд.       Глаза на секунду прикрываются, а после переводятся на Ролексы на левой руке. На них стрелка показывает почти половину десятого, рабочий день закончен ещё три с половиной часа назад, а по факту Чонгук лениво отключает рабочий ноутбук, сбрасывает валяющиеся по всему столу документы в первый ящик и неохотно поднимается с такого удобного и большого кресла. На мгновение взгляд задерживается на открывающемся из панорамного окна виде — ночной Каннам пестрит яркими огнями, а сверху нависает чёрное небо с грозными тучами. Сегодня вроде обещали сильный ливень.       Накинув на себя кашемировое пальто от Прада и засунув ещё раз завибрировавший телефон в карман, Чонгук наконец-то покидает свой кабинет. Цокот от его туфель оглушающе разносится по пустому офису. Все нормальные люди уже покинули это здание, один только директор не находит себе места уже неделю, по полной нагружая себя работой и оставаясь в своём кабинете чуть ли не до поздней ночи, съедая самого себя абсолютно противоречивыми мыслями. Лифт медленно движется вниз с одиннадцатого этажа на минус первый к парковочной зоне.       Ауди коротко мигает фарами, Чонгук сразу включает зажигание и наконец-то достаёт телефон. В уведомлениях несколько смс от Юнги по типу «умереть за документами это самая скучная смерть, давай бухнем». Чонгук что-то совсем не в настроение пить с Мином. Смс от секретаря Кима что-то про документы на подпись на понедельник. И три смс от Тэхёна. «Я наслал порчу на понос на заносчивого старого пердуна», «как же сильно я заебался, ты бы только знал, а лучше в прямом смысле ебался!», «сейчас бы чего-то крепкого да расслабляющего и я совсем не про твой член говорю, может по пивку?». Все эти смс вызывают странную улыбку на губах, какой-то ёк слева в груди и желание выпить пива в компании мелкого.       Машина плавно выезжает из парковки и быстро мчится по почти пустой трассе. Да, немного пива в компании шумного и веселящего Тэхёна должно расслабить заебавшегося за всю неделю Чонгука. В этом же нет ничего такого, они уже несколько раз пили у Тэхёна дома. А ещё Чонгук очень сильно соскучился. По Ёнтану, разумеется, ну может ещё немного и по Тэхёну, как по другу. В груди опять что-то ёкает и Чонгук немного морщится. У него явные проблемы с сердцем какие-то начались, оно в последнее время очень неспокойное, как и мысли, вихрем крутящиеся в голове.       Может, Чонгук так много думает о Тэхёне, потому что нашёл в нём хорошего друга? Правда о Юнги он вообще не думает, даже порой забывает за него. И в их дружбе это вполне нормально. Просто может Тэхён особенный? Тип хороший собеседник, шуточки у него своеобразные, часто сводящиеся к члену старшего, что последнего уже вовсе не смущает, только веселит. С Тэхёном легко, непринуждённо, весело и спокойно. Всё это вызывает очень странные чувства в Чонгуке, очень странную порой реакцию на чужую улыбку и громкий смех. Может вся эта тревожность из-за сигарет? Но они Чонгука наоборот успокаивают, пока серый дым заполняет лёгкие и его разум.       Легко припарковавшись у дома, Чонгук невольно всматривается в окна на третьем этаже справа. Там темно. Неужели Тэхён еще не вернулся с работы? На часах без пяти десять. Чонгук хмурится и покидает машину, заблокировав ту, он медленным шагом направляется к подъезду. Нажимает на кнопку лифта и вновь достаёт телефон, открыв диалог в какао. Его смс «да, давай, я бы сейчас не отказался от баночки холодного и хмельного» так и висит непрочитанным. Немного настораживает, ибо Тэхён почти сразу читает все его смс, что не единожды вызывало умилительную улыбку. Дверцы лифта бесшумно открываются, каблуки туфель вновь оглушающе цокают в пустом подъезде, а рука уже тянется за ключом в грудном кармане. — Чонгуки-хён! – заставляет коротко улыбнутся и тут же развернутся к подбежавшему и очень громко дышащему Тэхёну. — Ты будто марафон бежал, – Чонгук по-доброму улыбается. — Как ты догадался? Я вообще-то готовлюсь к олимпийским играм, – Тэхён дышит тяжело и радостно улыбается. Он так рад, так скучал. — Ого, я могу уже гордится тем, что знаком с олимпийским чемпионом? – Чонгук делает восхищённое лицо, показывая задыхающемуся от смеха Тэхёну большой палец. — Да, поэтому мы будем сегодня пить пиво и обсуждать мою будущую спортсменскую жизнь. Будем же? – в глазах столько надежды направленной на старшего. — Если бы кто-то читал мои смс, то знал бы, что я дал своё согласие ещё полчаса назад, – Чонгук коротко пожимает плечами, склоняя голову чуть в бок с лёгкой улыбкой. — Да у меня телефон сел в конце смены, ещё и зарядку забыл дома и ни у одной сволочи не нашлось тайпсишной зарядки, видите ли все такие богатые с айфонами ходят, – Тэхён с досадой достаёт из кармана дохлый гаджет и демонстрирует чёрный экран понимающе угукнувшему Чонгуку, – из-за этого и в автобусе не смог расплатится, налички не было, пришлось пешком идти. — Тогда у меня есть идея, чтобы больше никуда не идти, – Чонгук загадочно улыбается, а у Тэхёна заинтересовано поблескивают глаза, – Знаю, что ты не очень любишь крепкий алкоголь, но как ты смотришь на то, чтобы выпить по несколько бокальчиков дорогого сухого вина? — Честно, я бы и на коньяк бы согласился после такой недельки то, – Тэхён замучено вздыхает и кривит лицо, при воспоминаниях о дипломной и козлах на работе. — Виски? — Пойдёт. — Поражён и удивлён, – Чонгук коротко хмыкает, кивая гордо вскинувшему подбородок Тэхёну, – Не боишься, что станет плохо? — Я буду пить по чуть-чуть, возможно, – он коротко пожимает плечами, поджимая губы. — Хорошо, – короткий добрый смешок, – у тебя есть пять минут, чтобы переодеться и подготовить стаканы, – он кивает на соседнюю дверь и ловко открывает свою, скрываясь внутри.       Пить крепкий алкоголь в планы ни одного, ни второго не входило, но по итогам прошедшей недели это отличный вариант по максимуму расслабиться и хорошо провести время. И они расслабляются, много смеются, много разговаривают, шутят, даже поют, у Тэхёна завалялись в шкафу специальные караочные микрофоны. Даже Ёнтану нравилась их импровизированная тусовка. Они все втроём сидели на полу и громко обсуждали уже даже не помня толком что именно. Они говорили обо всём на свете, затрагивая всевозможные темы.       Крепкий алкоголь и вправду их расслабил, а Тэхёну придал уверенности, потому что его руки уже без всякого страха спокойно касались старшего. Ложились на его плечи, когда Тэхён в очередной раз чуть ли не падал со смеху. Крепко сжимали предплечье, когда Тэхён возбуждённо пытался что-то доказать, по типу «как ты не понимаешь, жизнь и так коротка, зачем её тратить на вещи и людей, которые тебе не нравятся». И Чонгук с пониманием кивал, всякий раз соглашаясь. И рука Тэхёна даже хлопала Чонгука по бедру, пытаясь привлечь к себе внимание, когда старший в очередной раз отвлекался на Ёнтана, бесконечно тиская пса, зарываясь пальцами в его мягкую шерсть. Короче, Тэхён под действием алкоголя отпустил себя полностью, давая волю своим желаниям ежесекундно касаться, трогать, придвигаться ближе. Его сердце с каждым разом так громко билось, удивительно, что Чонгук его не услышал.       А Чонгука тепло обжигало при каждом касании. И это не что-то неприятное, это тревожило его и так тревожное сердце. Но одновременно это заставляло расслабиться, успокоиться. Это тепло не ранило, оно согревало, оно вызывало улыбку на лице, иногда даже смущённую, но больше такую же тёплую, как и чужие согревающие и одновременно обжигающие по самую душу прикосновения. На удивление все терзающие его всю неделю мысли будто испарились. Стало так спокойно. Так легко и уютно.       Чонгук с совершено не скрываемой нежной улыбкой смотрит на Тэхёна, который вновь что-то бурно рассказывает уже совсем заплетающимся языком, Чонгук давно потерял нить их разговора. Ему просто нравится его голос, заразительный смех, его тёплые прикосновения, его искрящийся, но уже затуманенный взгляд. Его будто манит к Тэхёну. И он не сразу осознаёт, как придвигается ближе, как случайно цепляет пустую бутылку с под виски, как Тэхён резко замолкает и пытается сфокусировать взгляд на чужом лице, что так близко. Чонгука тянет к Тэхёну и это что-то необъяснимое. Взгляд невольно падает на чужие пухлые губы, что слегка приоткрыты. В голове пусто. Сердце стучит бешено. А Тэхёновские губы такие мягкие и сладкие на вкус, Чонгук пробует их не торопясь, наслаждаясь.