На глубине наших снов

      Гарри с тоской смотрит на профессора Бинса, уныло рассказывающего про заключение мирного договора между вампирами и магами, и с трудом подавляет зевок. Он совершенно не выспался, а рядом Гермиона тихо шуршит пером и пергаментом, и соблазн прикрыть глаза и подремать оставшиеся до конца урока полчаса очень велик. Вечером тренировка, и Анджелина его убьёт, если он снова не придёт. Хотя он бы предпочёл поспать пару часов, а затем заняться домашкой по зельям и трансфигурации. Потому что после квиддича сил не останется ни на что. Но выбора нет, и остаётся лишь надеется, что Гермиона сжалится над ним и поможет. Иначе завтра Снейп снимет с Гриффиндора кучу баллов со своей мерзкой ухмылочкой.       От картины Снейпа, с самодовольно-презрительным выражением лица отнимающего баллы, Гарри кривится, поведя плечом. Этот жест привлекает внимание Гермионы, и та неодобрительно хмурится, заметив, что его пергамент девственно чист, не считая парочки непонятных каракуль и чего-то, отдалённо напоминающего кошку. Он виновато улыбается подруге, и та обречённо вздыхает, возвращаясь к конспектированию, напоследок шепнув тихое: «Поговорим после уроков».       Он хмыкает, понимая, что разноса от Гермионы не избежать.       На парту прилетает кусок смятой бумаги, и он торопливо разворачивает его. «Крепись». Он поворачивается и ловит сочувствующий взгляд Рона, который как никто знает, насколько страшна Гермиона, когда дело касается учёбы. И отлынивания от неё. Даже если это нудная история с Бинсом. — Он и в моё время был таким же. Видимо, некоторые вещи не меняются.       Гарри резко оборачивается, натыкаясь на задумчивое выражение бледного плоского лица. Вместо Гермионы рядом сидит Волдеморт.       Он в панике оглядывает кабинет, но остальные продолжают спокойно сидеть или полулежать, не обращая на них никакого внимания. Словно Волдеморт в кабинете Истории магии — зрелище привычное. — Что? Как ты тут оказался? — Подумай, — Волдеморт растягивает тонкие губы в насмешливой ухмылке, откидываясь на спинку стула. — Это всё сон. Ты бы не смог проникнуть в Хогвартс, — после небольшой паузы говорит Гарри, пытаясь достать палочку. — Верно, — довольно жмурится Волдеморт, будто то, что Гарри дал правильный ответ принесло ему удовольствие. — Это ищешь? — Верни!       Он смотрит на свою палочку, которую держат паучьи пальцы врага, и не может сдержать волнения, ощущая, как колотится в груди сердце. Он знает, что это всего лишь сон, но страх, что чёрное древко переломится пополам, сжимает горло. — Нет. Это тебе ни к чему, — и палочка растворяется чёрным дымом. — Как ты?.. — Это же сон. Здесь можно делать что угодно. Если знаешь, как, — Волдеморт постукивает длинными ногтями по столу, подперев голову рукой и слушая болтовню Бинса. Как прилежный ученик. — Как ты сюда попал? Это ведь мой сон, — он хмурится, слегка расслабляясь. Раз это сон, то навредить ему невозможно. Он в безопасности. — Похоже, у нас, помимо прочего, теперь и сны общие. Я и сам не в восторге. — У нас нет ничего общего, — Гарри поджимает губы, и кабинет тут же наполняет тишина. — Неужели? — Волдеморт поворачивается к нему, слегка задевая своими коленями его. От этого почему-то по коже пробегают мурашки. — А по-моему, у нас более чем достаточно общих черт. Даже не считая жалкого детства у маглов, полного лишения и насилия. — Нет. — Я не стану тебя переубеждать. Не сейчас, во всяком случае, — он пожимает плечами, и Гарри удивлённо распахивает глаза. Он ожидал долгого монолога об их похожести, о правильности его идей и вреде сближения с маглами и маглорождёнными. Но Волдеморт отступил, так быстро и просто. — У меня нет настроения спорить с маленьким мальчиком о политике, — говорит Волдеморт, словно прочитав его мысли. — Я не маленький! — возмущённо вскрикивает Гарри, сжимая руки в кулаки. — Ну конечно. И потому кричишь и дуешь губы, — он издевается, Гарри уверен. — Оставь меня в покое. — Не могу. Ты Избранный. — Ты сделал меня им. — Сделал. Сейчас я понимаю, что это было ошибкой, и мне не следовало идти в дом Поттеров. Но тогда мне казалось это верным решением. Прошлое нельзя изменить, Гарри. Можно лишь научиться на нём и идти дальше.       Гарри кажется, что он сошёл с ума. Потому что то, что сказал Волдеморт, было признанием вины и сожалением. Это можно было бы даже принять за своеобразные извинения. В стиле Тёмного Лорда.       И он совершенно не знает, что должен ответить. — Тебе следует больше времени уделять учёбе, а не квиддичу, — внезапно говорит Волдеморт, и Гарри вглядывается в красные глаза, пытаясь понять, что происходит и какое Тёмному Лорду дело до его образования. — Я нормально учусь. — Правда? Мне докладывают совсем иное. — И что? Меня всё устраивает, — он неловко отворачивается, отодвигаясь на стуле и сводя колени вместе. Его оценки и правда упали в этом году, но говорить об этом с Волдемортом почему-то стыдно. — Хм. И всё же, я советую больше заниматься. Знания лишними не будут. Особенно если ты планируешь сражаться со мной, — спокойно отвечает Лорд, а Гарри гадает, почему он так спокоен. И почему они всё ещё здесь. Где бы это «здесь» ни было.       Разговор не клеится, но в классе всё так же стоит мёртвая тишина, и он начинает нервно вырисовывать круги на пергаменте, надеясь, что вот-вот проснётся. Лучше скучный Бинс, чем странный Волдеморт. — Расскажи мне о себе, — неожиданно просит Волдеморт, и Гарри озадаченно чешет нос, совсем запутавшись в происходящем. — Зачем? — Кто знает, насколько мы здесь. К тому же, я давно уже не подросток и много десятилетий не знал ничего об обычной жизни Хогвартса. Когда я был в Квиррелле, мне было не до того. Интересно, изменилось ли что-то в повседневной жизни, — он говорит об этом с грустью, и Гарри понимает, что Волдеморт скучает по школе. Скучает по урокам и походам в Хогсмид, по домашней работе и отработкам (хотя навряд ли он на них бывал). Возможно, он скучает по той беззаботности, скучает по друзьям. Ведь все, с кем он вырос, мертвы. Всё первое поколение Пожирателей Смерти. От осознания, что Лорд совсем один, что рядом с ним нет никого, кто знал бы его достаточно близко и долго, почему-то становится больно в груди. Гарри страшно даже представить себя на его месте. Он бы, наверное, свихнулся. От одиночества и переполняющих чувств и мыслей, которые не с кем разделить. — Я вовсе не так несчастен, как ты думаешь. Мне не нужно подобное. — Как ты?.. — Ты слишком громко думаешь, — фыркает Волдеморт, и Гарри расслабляется. — Что ж, начну, пожалуй, с учителей…

***

      Гарри говорит так долго, что у него начинает болеть горло, и когда заканчивает, то думает, что прошёл по крайней мере час. Самый странный час в его жизни. Потому что он провёл эти шестьдесят минут в компании Волдеморта, который с лёгкой полуулыбкой слушал его, иногда задавая вопросы или вставляя короткие комментарии о том, что было в его время. Словно они старые друзья, встретившиеся и решившие немного поболтать. Гарри стыдно признаться даже самому себе, но ему давно не было так легко разговаривать с кем-то. Так приятно. — Это было интересно, — Лорд усмехается, смотря на него мягко и тепло, а его сердце сбивается с ритма, замирая на секунду. Такой ему Волдеморт нравится.       Нравится?       Гарри краснеет, смущённый и несколько напуганный собственными мыслями. «Нравится» и «Волдеморт» в одном предложении — это что-то совсем безумное и ненормальное. Если бы пару дней назад ему бы кто-то сказал, что он подумает, что Волдеморт ему нравится, и что они будут мирно разговаривать, он бы послал этого человека или даже ударил.       И всё же, они здесь. — Кхм, да. Но когда мы проснёмся? Мы вообще сколько тут торчим? Урок уже наверняка кончился. — Не знаю, во снах время течёт иначе, — Волдеморт пожимает плечами, будто его совсем не волнует, что где-то там его тело валяется без сознания. — Чёрт. Тебе всё равно, что ли? Нам нужно проснуться! — Успокойся, Гарри, — звук его имени, произнесённый тихим шипящим голосом, отрезвляет, и Гарри застывает. Лорд ещё никогда не называл его по имени с такой интонацией. — И да, мне всё равно. Моё тело сидит за столом в кабинете, и туда никто не сунется без разрешения. Если хочет жить, — он жутко скалится, и Гарри ёжится, вспоминая, что перед ним всё тот же Тёмный Лорд, который убил множество людей, включая его родителей. — Ты знаешь, как нам выбраться отсюда? — Нет.       Он отворачивается, поджимая губы, укладывая голову на скрещённые на парте руки, и устало выдыхает. — Что не так? — Лорд кладёт руку ему на голову, приглаживая волосы, и Гарри неловко дёргает плечом. Что он может сказать? Что вспомнил, что Волдеморт убил его родителей? — Ничего. Просто хочу обратно. — Ложь, — Волдеморт опасно щурит глаза, и Гарри нервно сглатывает выпрямляясь. Последнее, чего он хотел, это злить Тёмного Лорда, когда тот может сделать с ним что угодно, а он будет не в состоянии оказать какое-либо сопротивление. — Просто это всё кажется безумием. Тебе разве нет? Мы сидим тут, болтаем о школе, любимой еде и квиддиче, будто ничего не было. Будто ты не убил кучу магов и маглов, не пытался убить меня. Будто не ты отнял у меня родителей, — под конец речи в глазах начинает щипать, а в горле встаёт ком. — Я. И я не пытаюсь оправдаться или заставить тебя забыть всё это, — Волдеморт спокоен, и Гарри нестерпимо хочется ему врезать, лишь бы стереть это холодное выражение с его лица. — Но разве ты хочешь, чтобы я отнял у тебя что-то ещё? — Что? Ты о чём? — слёзы мгновенно высыхают, и он недоумённо смотрит на Лорда, ощущая, как неприятно сосёт под ложечкой. То, что прозвучит дальше, ему явно не понравится. — О твоих друзьях и их семьях, конечно, — Волдеморт хищно скалится, сверкая потемневшими глазами, и Гарри отчего-то кажется, смена цвета с кроваво-красного на тёмно-бордовый ничего хорошего не значит. — У тебя ведь их много, не так ли? Уизли, к примеру. Двое взрослых и семь детей. Или Грейнджеры. Мать, отец и дочь. Итого — двенадцать. Прилично, не думаешь? — Да что на тебя нашло?! Тебя так разозлило, что я тебе соврал?! Ну прости!       Гарри в ужасе. В ужасе и панике, потому что Волдеморт снова стал психопатом-садистом с кладбища, и он понятия не имеет, что с ним таким делать. И чем вообще вызвана такая резкая перемена в поведении. То он невозмутим и весел, то угрожает убить близких Гарри людей.       Волдеморт часто моргает и трясёт головой, зажмуриваясь, словно таким образом прогоняет плохое настроение, и массирует виски, недовольно морщась. Когда он открывает глаза, они снова красные. — Ничего. Побочные эффекты. — Что ты принял, чтобы появились такие побочные эффекты? — Гарри немного расслабляется, с беспокойством вглядываясь в змеиное лицо, пытаясь заметить признаки ярости или кровожадности. Ничего. — Тебе об этом знать не стоит. — С чего ты вообще завёл разговор про моих друзей? Зачем тебе их считать и убивать? — По одному за каждое непослушание. Я подумал, что это было бы забавно. А ещё мне было интересно, после какого трупа ты усмиришь свой пыл и станешь безоговорочно подчиняться. — Ты рехнулся? — слова слетают с языка прежде, чем он успевает их обдумать, но Лорд на это лишь горько усмехается. — Немного. — У тебя очень странное понятие слова «забавное». Пожалуйста, больше не говори таких «забавных» вещей и, тем более, не делай.       Гарри не знает, откуда у него взялась смелость просить Тёмного Лорда что-то не делать, и почему вместо вспышки ярости и пыточного он получает довольную усмешку. Волдеморта явно веселит происходящее, и дерзость Гарри пришлась ему по душе. — А ты точно настоящий? Может, ты просто часть моего сна? — он с сомнением косится на Волдеморта, с трудом сдерживая желание потыкать в него пальцем, чтобы убедиться в его материальности. — Точно. Можешь потрогать, — в выражении его лица что-то неуловимо меняется, и Гарри не смог бы точно сказать, что, но из-за этого кончики ушей предательски горят. Будто Волдеморт сказал что-то неприличное.       Гарри делает глубокий вдох и с опаской касается чужого плеча. Лорд остаётся на месте, а его пальцы упираются в твёрдую плоть, затянутую в шелковую мантию. Гарри не знает, радоваться ему или огорчаться, что всё это время он провёл действительно с Волдемортом. С одной стороны, это здорово. Он расслабился и отвлёкся от проблем, просто болтая. С другой — это же Тёмный Лорд. Его враг, массовый убийца и тиран. Сможет ли он сражаться с ним после всего? Сможет ли посмотреть в глаза Дамблдору, друзьям и членам Ордена?       Нет. — И что теперь? — он укладывает руки на коленях, задавая терзавший его вопрос и надеясь, что Волдеморт даст ответ. Что тоже переживает об этом. — Ты мне скажи. Чего бы тебе хотелось? — Чтобы война закончилась, — он отвечает быстро, не задумываясь. Потому что он устал, смертельно устал от всего этого. — Я тоже. И раз уж мы — ключевые фигуры, то в наших силах её закончить. — Как? Сдавшись тебе? Чтобы ты перебил всех маглорождённых и превратил Британию в тюрьму? Чтобы на уроках нас обучали Тёмной магии и Непростительным? — Что за глупость, — Лорд фыркает, словно Гарри сказал что-то ужасно нелепое. — Ничего из этого не входит в мои планы. Я не настолько безумен. — Почему я должен тебе верить? Вдруг ты обманываешь меня? — как же он хочет, чтобы это было правдой. — Ты знаешь, что не обманываю. Используй нашу связь, Гарри, и ты поймёшь, что я говорю правду, — вкрадчиво шепчет Волдеморт, слегка подаваясь вперёд, смотря ему в глаза. — Загляни в мой разум и увидь будущее, которое я хочу построить. Которое мы можем построить.       И Гарри заглянул.