Достаточно одного прикосновения

Гилберт готовил ужин, а Баш кормил свою двухлетнюю дочь. Дэльфина прилежно кушала и зачаровано смотрела на Гилберта. Похоже, он приковывал к себе взгляд не только молодых девушек.  — Ты все подготовил к завтрашнему дню? — спросил Баш.  — Конечно, — кивнул веселый Гилберт.  — Я надеюсь, ты знаешь как себя вести, потому-что я никогда не ходил свататься. Мэри сразу дала своего согласия, без благословения родителей.  — Все будет хорошо, Баш. Мне кажется или ты переживаешь сильнее чем я?  — Ну, это весьма волнующее, — признался Баш.  — Поддерживаю.  — Не боишься получить отказ? — Себастьян лукаво посмотрел на Гилберта из-под лба.  — Нисколько.  — Так уверен в себе? Гилберт взглянул на него, тем самым показав, что он полностью уверен в своем выборе и продолжил резать морковку.  — Она меня любит и я ее люблю. Полагаю, этого достаточно.  — Да, — усмехнулся Баш, с нежностью посмотрев на Дэльфину, — этого достаточно. ***  — Энн, спускайся живее. Они скоро прибудут, — крикнула Марилла с первого этажа.  — Иду, — крикнула в ответ девушка в своей комнате. Она стояла перед зеркалом и рассматривала себя в нем. Настроение было хорошим, даже слишком. Энн кинулась к открытому окну и глубоко вдохнула свежий запах кончающегося лета. — Ах, Снежная Королева, можешь ли ты поверить, что самый красивый парень в Эйвонли и в Шарлоттауне, с самыми волшебными глазами и чарующей улыбкой, станет моим мужем? Разве это не сказка? Или сон? Энн ущипнула себя за руку и радостно улыбнулась.  — Нет, это реальность. Ах, жаль, что Дианы нет рядом со мной в такой знаменательный день. Я очень скучаю по ней. И не только я, — сказала Энн, помахавши Джерри, который стоял возле ворот и ждал гостей. Девушка снова посмотрела на себя в зеркало и ее отражение улыбалась счастливой улыбкой. Энн поправила свое голубое платье, снова принялась расчесывать волосы как, вдруг, раздался топот копыт со двора.  — Они здесь, — взвизгнула Энн и пулей вылетела из комнаты. В гостиной Марилла ходила взад и вперед и, когда Энн спустилась, она подошла к ней и поправила рыжие локоны. Она волновалась не меньше Энн — руки дрожали, а глаза слезились.  — Марилла, пожалуйста, только не плачь, а то я сейчас тоже разрыдаюсь, — предупредила Энн.  — Какая же ты у меня взрослая уже. Куда время летит? — молвила Марилла и смахнула упавшую слезу со щеки.  — Где Мэтью? — спросила Энн, чтобы отвлечь Мариллу от грусти.  — Он пошел встретить их, — ответила Марилла.  — А вот и мы, — раздался голос мистера Катбера. Волнению Энн не была предела, еще и Марилла так дрожала, что эта дрожь передалась и девушке. В комнату сначала вошел Мэтью с Башем, а после, Гилберт с букетом розовых роз. Красивее самого букета был тот, кто его нес в руках. Гилберт Блайт был одет с иголочки в черном костюме, хотя Энн считала, что ему лучше без пиджака. Ему лучше вообще без одежды.  — Мистер и миссис Катберт, — Гилберт кивнул им в знак уважения и посмотрел на ту, из-за которой он здесь, — Энн. Это тебе. Блайт протянул ей букет и легко коснулся руки, пока Энн брала цветы. Их взгляды пересеклись и заполнили любовью друг друга. Столько нежности было в ее глазах и столько любви было в его взгляде, что было жаль их прерывать. Баш кашлянул в кулак, чтобы привлечь внимание голубков к себе:  — Думаю, мы можем приступить. Беседу проводили в основном Катберты и Баш, а Энн с Гилбертом кивали на их вопросы, полностью поглощенные друг другом. Баш усмехнулся на их отстраненность и продолжил сватать своего друга. Марилла с платком в руках кивала на все, что говорил ее брат, а самому Мэтью было грустно отпускать свою Энн, но был бесконечно рад за нее. Гилберт самый лучший кандидат на ее руку и единственный, за исключением бедного Чарли, которого Энн старательно отшивала последние два года. Наконец, когда Катберты выполнили свой родительский долг, а Баш, в свою очередь, выполнил свой, Марилла пригласила всех за ужин. За столом не было напряжения, так как все друг друга хорошо знали. Разговоры так и полились. Энн все время улыбалась, а Гилберт наслаждался этим прелестным зрелищем. Она была словно пламя, которое скорее сожжет все вокруг, чем позволить себе погаснуть. Это пламя греет его снаружи и внутри, он сделает все для того, чтобы это пламя согрело и его дом.  — Энн, ты слышишь? — спросила Марилла.  — А? — Энн подняла глаза на женщину и заметила, что все на нее смотрят. — Я что-то пропустила?  — Гилберт приглашает тебя завтра на чай, — осведомила Марилла, взглянула на нее, приподняв брови.  — Завтра? — переспросила Энн и сердце на миг замерло. — Конечно, с удовольствием.  — Отлично, — ответил Гилберт, улыбнувшись ей. *** Гилберт не мог найти подходящую рубашку для чаепития, а ведь Энн скоро прибудет. Он облазил все в своей комнате в одних штанах. Он начинал нервничать, хотя для него это было несвойственно — он всегда оставался уверенным в себе, с исключением того случая, когда он не знал кого выбрать между Энн и Уинифред. Разобравшись в себе, он все же сделал правильный выбор и ничуть не пожалел об этом. Но сейчас дело не в сердечных делах, он не может найти свою счастливую рубашку. В конце то концов, Блайт не может явиться перед Энн в таком виде. Или может? Такая мысль позабавила его. Он сразу же представил ее лицо, которое нальется румянцем и станет таким же, как и ее прелестные волосы. Раздался стук, Гилберт все так же остался без рубашки.  — Черт! — выругался парень. Он поплелся к двери и открыл с непринужденным видом. — Энн.  — Эм, я…я не вовремя? — спросила Энн, потупив взгляд, хотя была уверена, что приехала к назначенному времени.  — Нет, ты как раз вовремя. Извини за внешний вид, не могу рубашку найти. Наверное, Баш захватил с собой в Шарлоттаун, — объяснил Блайт.  — Себастьяна нет дома? — подняла глаза и резко спросила испугавшаяся Энн. Перспектива остаться наедине с Гилбертом в одном доме ее манила, но этого точно бы не одобрила Марилла.  — Он отбыл в город вместе с дочкой сегодня утром. Баш хотел показать Дэльфине цирк, — ответил Гилберт и взглянул на ее смущенное лицо. Было видно, что в ней борются эмоции. — Может, зайдешь?  — Думаю, что в другой раз, — быстро выговорила Энн и хотела уже развернуться и уйти, но Блайт потянулся и схватил ее за талию, затащил в дом, хлопнув дверью. Девушка оказалось прижатой к стене с закрытыми глазами, а Гилберт стоял напротив нее, одной рукой прижимая ее талию, а другой упираясь об стену. Энн часто задышала и ее грудь поднималась и резко опускалась. Гилберт закусил губу усмехнулся. Он обожал, когда сильная и независимая Энн оказывалась в его сети. Он мог контролировать все.  — Открой глаза, Энн. Не надо бояться меня, — прошептал на ухо Блайт. Девушка сглотнула и еще сильнее зажмурила глаза. Гилберт едва коснулся губами ее виска, двинулся к щеке и касание его губ оставляло обожженную дорожку на коже девушки. Она чувствовала его дыхание и губы сами потянулись к нему, едва Энн повернула голову в его сторону. Их губы встретились. Сначала был нежный поцелуй. Он боялся испугать ее своей страстью, но Энн уже чувствовала желание внизу живота, которое просыпалось при каждом прикосновении Гилберта к ней. Руки Энн обвились вокруг шеи Блайта и прижали крепко к себе. Парень глухо застонал, почувствовав как его возбужденный стержень уперся в пах девушки. Он переместил руки на плечи и снял с нее пиджак. После, Гилберт вынул края рубашки из юбки и, отстранившись от Энн, снял ее с девушки. Энн посмотрела на него, тяжело дыша. Его глаза излучали любовь и восхищение. Он любил ее, это самое главное. Ей было наплевать на правила высшего общества. Они созданы для тех, кто боится стать счастливым. Энн взяла Гилберта за руку и направилась к его спальни. Оказавшись возле кровати, Энн остановилась и посмотрела на Гилберта молящими глазами. Ее губы были приоткрытыми и Блайт коснулся их большим пальцем. Они были мягкими, желанными, манящими. Гилберт развернул ее к себе спиной и начал расшнуровывать корсет, который отделял его от тепла ее тела. Корсет полетел в сторону вместе с юбкой и Энн осталась в панталонах и майке. Гилберт провел тыльной стороной пальцев по ее руке, ключицам и остановился на груди. Энн прижалась к нему спиной, а его рука потянулась и сжала хрупкое горло, пока другая рука неустанно ласкала грудь через ткань майки. Девушка сладко заныла, когда Блайт прильнул губами к ее шее, одновременно ущипнув один сосок. У Энн уже начали подкашиваться ноги от наслаждения, но она не хотела, чтобы это когда-нибудь закончилось. Гилберт хотел, чтобы она приняла максимальное удовольствие, но ему самому было трудно сдерживать свою волю. Она настолько притягивала его к себе, что Блайт желал попробовать ее снова и снова и никогда не отпускать. Держать возле себя, чтобы никто не навредил. Энн в спешке сняла с себя майку и позволила Гилберту избавить ее от остальной одежды. Она была безукоризненной: фарфоровая кожа, рыжие длинные волосы волнами спадали на ее спину, идеальное нетронутое тело, которое нуждалось в укрощении. Девушка потянулась к его ремню и, по пути, коснулась возбужденной плоти. Гилберт судорожно выдохнул. Освободившись от одежды, они воссоединились в страстном поцелуе, в котором их языки спорили кто главнее. Гилберт бережно уложил Энн на бархатную постель и накрыл ее тело поцелуями: колени, бедра, живот, грудь, ключицы и шея, которые оказались самыми чувствительными местами. Руки Блайта ласкали каждый сантиметр кожи, а язык пробовал ее на вкус. Ноги Энн сами по себе раздвинулись — тело хотело почувствовать его полностью. Она знала, что ее ждет.  — Энн, — прошептал Гилберт и девушка взглянула на него, — я люблю тебя.  — Я люблю тебя, — нежно ответила девушка. Гилберт поцеловал Энн требовательно и властно. Девушка впилась ногтями в его шею, желая почувствовать его ближе к себе. Блайт направил свой член к мокрому от возбуждения местечку и медленно начал входить. Энн зажмурилась от нарастающей боли.  — Прости, — выдохнул напряженный Гилберт и сделал резкий толчок. Одинокая слеза покатилась по щеке Энн. Напряжение снялось, когда Блайт начал двигаться внутри нее. Боль постепенно переросла в удовольствие от трения. Энн обняла Гилберта за спину и прижала к себе сильнее. Гилберт не уставал покрывать ее шею поцелуями и наслаждаться звуками ее стонов, которые наполняли комнату словно чарующая мелодия. Их тела полностью слились воедино, дарили друг другу тепло и наслаждения. Каждый его толчок отдавался стонами Энн. Девушка оставляла следы от ногтей на его спине и шее, а он в свою очередь оставлял отпечаток своих губ на ключицах. Гилберт сделал несколько фрикций, после чего девушка почувствовала разливающееся тепло внутри. Блайт перевернулся вместе с Энн и та оказалось сверху в его объятиях. Оба тяжело дышали, оба были счастливыми. Они доверились друг другу и не были обманутыми. Теперь они принадлежали только друг другу.