Между гармонией и раздором

      Что может быть хуже ночных кошмаров, что повторялись из раза в раз? Может, когда в них приходит тот, кого уже нельзя увидеть в жизни? Или когда наряду с кошмарами появляется сонный паралич, кошмар наяву?       Фортис ответил бы, что намного ужаснее бояться того, что этот сон станет вечным. Бесконечно повторяющиеся события прошлого, которые могли лишь напоминать о том, что уже не подлежит изменению.       Во мраке и боли всё происходило обрывками, ведь наложенная магия блокировала начальные воспоминания, но грифон точно помнил, что изначально их было десять. Десяти грифонов не наилучшего сорта стало вполне достаточно, чтобы создать воплощение идола. Дезертиры, убийцы, зачинщики восстаний — Фортис был из первой категории, но никого не помнил из других. Быть может, они и разговаривали, но те воспоминания исчезли. Однако грифон точно помнил, что завидовал их судьбе и ждал еë следом. Тонкие длинные иглы, с острого конца которых золотой жидкостью стекала прикладная магия, не задевали ему мозг напрямую, но висели прямо в поле зрения.       Воспоминание отдавалось болью во всем теле, жуткой тошнотой. У некоторых мозг просто сдавался и прекращал работу, отчего у их мучителей появлялись в поставленных формулах и гипотезах изменения.       — Пора платить за свои ошибки.       Интересно, сказал ли ему это Груфер или же Фортис сам вымолвил это вслух? Наложение проповеди через прикладную магию неизвестно сколько велось, да и не был Фортис уверен до конца, что количество мучеников не прибавлялось по мере их истребления. А может, и прибавлялось, ведь он никого не помнил, кроме изначальной цифры десять и конечной в одну.       — Все показали на допустимом уровне погрешности, остались лишь побочные эффекты, которые можно подавить.       — Неужели?! Он такой слабый, что с трудом стоит!       — Его тело подправить будет проще, чем разум…       А далее следовала ещë одна большая боль, в которой всë терялось, перематывалось, проскакивало мимо, кроме всего одного момента. Туман, что прожигал изнутри всë тело, спадал на видении забитого дракона девушки, которая едва похрипывала фразу:       — Всë равно верю, что ты и был моя судьба...       А после этого сон прерывался красным полотном и тихим звоном, после чего вся краснота стекала в гипнотический глаз существа, что в тот день похитило сразу два идола грифонов. И если один из них канул в бездну, то второй, что взглянул в гипнотическое око последнего из аримаспи, попросту проснулся благодаря этому монстру, что упал вслед за первым бесполезным идолом.       — Фортис, спасай их!       Знакомые слова приказного тона более не имели эффекта, а лишь заставили посмотреть на всё с глубокой ненавистью, крикнув собственный ответ перед тем, как расправить крылья:       — Спасайте себя сами!       Его сопровождали глаза страха от понимания. Взгляд, что навеки застывал в самом конце, когда последние слова были сказаны, а потом сон всегда прерывался, когда все эти ключевые слова шумом заполняли голову.       В такие моменты Фортис всегда просыпался, вновь прокручивая в подсознании один и тот же сон, что не давал ему спокойно спать все эти годы. Сама реальность для него была лишь обрывком, который вновь подводил к этому сну. Сон был частью жизни всех, а для него этой частью жизни стал кошмар, который мог стать вечным.       — Что? Плохо спится?       Фортис услышал этот до невроза знакомый голос, когда вытирал проступивший со лба пот. И всë же сейчас голос этого драконикуса, что смотрел в догорающие угли, которые его магия складывала в разные картины, слышался грифону весьма тихо. Пони вокруг спокойно спали, ни разу не шелохнувшись, вызывая у него немного зависти, ведь он попросту забыл, каково это.       — Какого Тартара ты не спишь? — Фортис так же приглушил голос, но от этого он не стал менее настойчивым и грубым.       — Боюсь, Тантобас может позариться на сознание других, раз пока не может пробраться в моë, а пока я не сплю, он сюда не явится, — объяснил ему доходчиво Дискорд. — Но я смотрю, тебе и без него очень хорошо спится.       Отвечать на такое саркастическое заявление грифон не стал, лишь вновь прокручивая тот же сон, дабы окончательно избавить свои мысли от него, с надеждой, что он ничего в нëм не упустил. Когда Фортис немного развернулся, опираясь лапами об землю, дабы перейти в сидячее положение, он услышал щелчок со стороны драконикуса, который принес грифону лишь множество букетов сирени, что окружили его тело. Непонимающе рассматривая их в полутьме, Фортис поднял один, так и не понимая символику этого внезапного подарка, что сделал для него Дискорд.       — Вообще-то, я не эксперт в этом, — вдруг начал так же тихо драконикус, — но Луна всегда развешивает свежую сирень в замке, дабы все пони там спали спокойно. Может, еë запах и вправду успокаивает?       — Убери, — настоятельная просьба Фортиса исполнилась в ту же секунду, благодаря чему грифон перебрался в окончательно сидячее положение. — И еще, не пытайся меня задобрить. Не получится. Чтобы я забыл тебя, нужно лишить меня памяти.       — И, я так понимаю, это невозможно? — риторически спросил его Дискорд. — Ведь раз тебе столько лет удавалось оставаться незамеченным от Луны со своими снами, то твой разум наверняка закрыт не хуже моего.       — К твоему несчастью, — ответил ему Фортис.       — Что ж, я тебя в этом прекрасно понимаю, — Дискорд наконец-то заставил грифона повернуть к нему голову с заинтересованным взглядом. — Я не могу тебя ни в чем винить, поскольку теперь знаю всю правду. Но можешь сказать, ты доволен? Я думаю, что, когда ты выходишь из подчинения, то тебе хочется больше никогда ни от кого не зависеть, поэтому ты делаешь, что хочешь. Сейчас ты уверен в том, что делаешь?       — Что ты хочешь услышать от меня? Что кто-то из них может быть мне другом? — Фортис сверил собеседника отдаленным и весьма нервным взглядом. — Знаешь, самое страшное в кошмарах то, что, проснувшись, я не испытываю облегчения. Здесь я только затем, чтобы Свирл окончательно вылечил меня, а до этого момента я готов ему помочь.       — И дальше все будет по старому? — поинтересовался драконикус. — Или как под проповедью?       На свои вопросы Дискорд ответа не получил, так как сам грифон не знал, что он хотел делать дальше. Не в силах драконикуса было говорить на такую тему, тем более с тем, кто его сильно ненавидит. С тяжелым вздохом он поднялся с места, потягивая лапы настолько сильно, что они отделились от его тела на несколько секунд.       — Не против подежурить в ночную? — задал Дискорд ему другой вопрос. — Мне нужно уйти.       — Я бы тебя, конечно, на все четыре стороны отпустил, — Фортис оглядел всех спящих пони. — Но они, скорее, решат, что я тебя прикончил.       — Не льсти себе. Твой размах меня не достанет.       — Хочешь проверить?       — Просто скажи им, что мне надо с Гасти поговорить, — драконикус сделал вид, будто не обратил внимание на его предложение. — Яд я вытащил — свою работу сделал, а с Сендаком вы и сами справитесь.       Фортис необычайно сильно закатил глаза, помахал ему, но отнюдь не на прощание, а будто отгоняя шавку. И не сказать, что Дискорда перестало это задевать, но теперь, зная корни этой неприязни, он более спокойно относился к такому. И, ничего более не сказав, он щëлкнул когтями и оставил эту небольшую группу перед замком.       До рассвета оставалось пару часов, а потому, чтобы скоротать время, грифон нашëл для себя мелкое полено и выкидной ножик, отдаваясь слабой утехе по строганию дерева. Ожидаемо, проснувшиеся пони после поднявшегося солнца обратили на него внимание, и начались расспросы.       — Я подозревал о твоих навыках после статуэтки дракона, — начал Свирл. — Но не думал, что это прямо хобби.       — Это не хобби, а убой времени, — ответил он. — Занимался я этим до проповеди, как обычный грифон.       — Убой времени и есть хобби.       — Нет, оно должно приносить радость, а не просто коротать время.       Ещë несформированную фигуру Фортис бросил на месте. В ней ещë совершенно ничего не читалось, кроме того, что она наверняка будет вертикальная. Однако непонятно было, закончит ли грифон еë когда-нибудь. Сам Фортис не до конца понял, что Дискорд имел в виду под разговором с Гасти, считая, что это отмазка или шифр, но реакция пони после ответа на явно напрашивающийся вопрос о том, куда подевался драконикус, заставила его уточнить, правда ли это.       — Нашел важную причину не работать, — возмутился Свирл. — Ладно, без него даже легче будет.       — И как мы будем искать Сендака? — Эпплджек решила уже перейти к основному делу. — У нас времени до конца этого дня, а мы даже не уверены, что он ещë здесь.       — Я его хорошо знаю, он не сбегает так просто, — заверил еë Свирл. — Даже когда мы начали подозревать его в отравлениях по всей Эквестрии, он не сбежал. Я даже предполагаю, что Сендак уже в курсе, что кто-то сюда явился, а значит, будет подготавливать ловушки.       — И что нам делать? — поинтересовалась Флаттершай.       — Времени мало, поэтому разделимся, но только по парам, — Свирл посмотрел на невозмутимого грифона рядом. — Мы с Фортисом в разных группах. Осмотримся каждый на своей стороне, через четыре часа возвращаемся к замку.       — Можно я пойду с Фортисом?       Вопрос от Флаттершай прозвучал так же тихо, как обычно, но всё равно весьма резко и неожиданно, едва единорог закончил говорить. Пегаска также для утвердительности своих слов приземлилась рядом с ничего не понимающим грифоном. Не сказать, что это кого-то напугало или шокировало, просто было весьма скоропостижно со стороны Флаттершай сразу выдвигать свою кандидатуру.       — Пожалуйста, но не делай глупостей. — Свирл был единственным, кто отдаленно понимал еë намерения, но всë же от чудности ситуации смотрел на неë так же, как остальные.       — Не буду, — пообещала она в ответ.       — Но Дискорд ушëл, нас тут пять. — Твайлайт посмотрела на единорога с искренней заинтересованностью. — По парам не получится разделиться.       — Поэтому и хорошо, что его нет, кто-то должен здесь остаться, — начал он объяснять. — И лучше это быть тебе, как одной из принцесс, а остальные поищут Сендака. Маловероятно, конечно, что он придëт сюда, но если это произойдет, то ты сможешь подать нам сигнальный огонь.       — Но я думала, что сама смогу поискать Сендака, — ответила ему Твайлайт.       — У тебя с ним разве есть счëты?       — Почти.       Твайлайт странно отвела взгляд вниз, словно не желая говорить на эту тему. Она до сих пор помнила ту встречу. Помнила, как играла с ним в испорченное зелье. Помнила, как кентавр лишь тянул время, ведь легко обыграл еë. Помнила, как он насильно влил в неë яд.       Она была бесконечно благодарна тому, что Дискорд спас ей жизнь. С того дня она не вспоминала о той встрече, но сейчас, видя, как этот кентавр устроил эпидемию у ничего не сделавших ему чейнджлингов, воспоминание и страх пробудились, а вместе с ними пришла злость. Он чуть не убил еë! Поэтому она хотела ещë раз встретиться с ним, дабы он ответил за свои слова и действия.       Эпплджек сразу коротко рассказала эту мотивацию единорогу на ухо, прекрасно осознавая, что может гложить Твайлайт. Вся ситуация с бывшими Исследователями слишком давила на неë, ведь она проиграла сразу двум подряд: Аварусу и Сендаку.       — По парам мы разделяемся не просто так, — решил дополнить Свирл. — И даже не для безопасности, а потому что, если мы найдем его, то один проследит за Сендаком, а второй придëт сюда, дабы сказать остальным. Поэтому здесь должен быть тот, кто обладает магией, чтобы подать сигнал другим.       — И это, конечно, я, а не ты, — подметила хмуро Твайлайт.       — Я весьма эгоистичен в вопросах, касающихся мстительности: у меня с ним счëтов в сто раз больше, — Свирл оглядел всех с тяжким выдохом, будто находя тем самым в себе силы, чтобы встретить того, кому проиграл много раз. — Так или иначе, мы все с ним увидимся сегодня, и, думаю, что не надо говорить лишний раз, но будьте осторожны. Бесполезно уже скрывать — мне никогда не нравилось отношение Сендака к магическому миру, но, пока он держался на расстоянии и помогал в чрезвычайных ситуациях, я закрывал глаза на его домыслы и предубеждения. Именно из-за моего малодушия много кто погиб в те дни и чуть было не погиб сейчас. Сендак намного опаснее Аваруса. Он не вспыльчив, не идет на поводу эмоций, все его действия имеют чëткий расчëт, а голова всегда трезвая. Поэтому он так злится, если что-то идëт не по плану, поэтому проносит свой гнев через года.       — Это ты всë к чему? — прервала его Эпплджек.       — Не ведитесь на его провокации и… Ни за что не играйте с ним!       Последние он мог и не говорить, так как никто подобного делать не собирался. Скорее уж складывалось такое ощущение, что сказал Свирл это сам себе, нежели другим. Его речь стала отправной, после которой пегас с грифоном ушли в противоположную сторону от него и Эпплджек, которым предстояло бродить в паре друг с другом.       Немного жаль Флаттершай было оставлять Твайлайт вот так, но обещание, данное Дискорду, что она поговорит с Фортисом, пони хотела выполнить. Именно поэтому она так активно вызвалась пойти с ним, дабы остаться наедине с этим грифоном. Однако, всë ещë оставаясь робкой и стеснительной, она не могла заговорить с ним на ровном месте.       Они тихо пробирались вперëд, заходя глубже в лес, что окружал аномальные земли чейнджлингов. Здесь уже можно было телепортироваться, но, если верить Свирлу, Сендак не мог этого делать. Фортис шëл чуть впереди, оглядывая местность, а также прислушиваясь к звукам, однако пока, на счастье Флаттершай, кентавр не подавал явных признаков присутствия рядом, лишь птицы приятно щебетали на деревьях. На самом деле пони надеялась, чтобы этот Исследователь покинул это место ещë вчера, или же попался сейчас Эпплджек, пусть и выглядело это весьма мрачно в еë мыслях.       — О какой глупости говорил Свирл? — Фортис первым подал специально приглушенный голос, решая поинтересоваться теми словами.       — А, я просто хочу поговорить с тобой. — Флаттершай от внезапных нервов чуть не запнулась.       — Поэтому пошла со мной? И о чем же? — грифон решил сразу перейти к делу, дабы закрыть тему побыстрее, но потом всë же добавил: — Слово про проповедь и я оставлю тебя одну.       Это действительно звучало как угроза сейчас, ведь нельзя было ещë исключать того, что рядом ходил Сендак. С его стороны это было грубо, но Флаттершай посчитала, что он просто хочет сразу закрыть ту тему, а не выполнять угрозу в действительности. Она собралась силами и сказала не менее нервную для грифона тему:       — Не о проповеди, а о Дискорде.       — А, ты его подружка, — сразу понял Фортис. — Я бы на твоëм месте его не особо защищал, ты даже не представляешь, на что он способен.       — Это ты его не знаешь, — довольно уверенное утверждение Фортис смерил пренебрежительным взглядом, отчего Флаттершай сразу попыталась оправдаться: — То есть, может, знаешь. Но всë совсем не так, как думаешь: он сейчас и вправду не такой, какого ты запомнил.       — Слушай, — Фортис с глубоким вздохом приподнял когти. — Я не хочу знать, как твоя доброта перевела его на вашу сторону. Знаешь, чем он занимался в прошлом? Параноидально каждый раз проверял, стоит ли на мне проповедь, и завуалировал слова, дабы я выполнял его грязную работу. Из-за этого Свирл долго искал Вэйя, убийцу королевы киринов, из-за этого я часто вредил себе — всë это никогда не покинет мою память.       — Я прекрасно понимаю, поэтому прошу не о прощении, а только о шансе, — объяснила Флаттершай. — Просто поговорить, не пытайся убегать или зацикливаться на ненависти…       — Мы уже вчера поговорили об этом, — напомнил ей грифон. — Так почему же я должен послушать тебя?       — Потому что всё, что он скажет, будет правдой, какой бы невообразимой она ни казалась, — вновь четко утвердила пегаска. — Пожалуйста, просто выслушай. Это будет не оправданием, а объяснением.       — Извини, но мы вчера всё сказали друг другу, — Фортис отвернулся от неë, решая идти дальше, закончив разговор: — И не верю я, что он тот, кто протянет лапу помощи, когда ты будешь над пропастью.       — Тем не менее, мне протянул. — Флаттершай не сразу поняла, почему грифон остановился. — И ты боишься, что он тебе не поможет или того, что ты сам готов сорваться в пропасть?       Вопрос Фортиса, конечно, задел. Это было видно по его слегка испуганным глазам, когда он снова обернулся, но гораздо важнее ему было поднять один коготь в знак молчания. Фортис перестал глядеть на партнëршу, немного склоняя голову вбок, в некой задумчивости. Флаттершай его действий совершенно не понимала, но не смела перечить жесту. Особенно осознавая, что грифон был полностью серьезëн, когда хотела лишь сделать шаг в его сторону, а он остановил еë тем, что просто протянул коготь в еë сторону.       — Ты слышишь? — наконец-то что-то сказал он весьма тихо.       Флаттершай сразу начала оглядываться с непонимающим взглядом. Однако как бы она ни старалась, ничего не слышала. Может, у Фортиса, как у полуптицы, был более развит слух, но чего он тогда хотел от нее?       — Нет, — тише прежнего призналась Флаттершай. — Ничего.       — Вот и я перестал что-то слышать, птицы умолкли, — Фортис ненадолго бросил взгляд наверх, словно пытаясь их найти. — Они недавно издали громкий шум все вместе, словно убегали. Мы тут не одни.       Для Флаттершай его заявление стало сегрегацией ужаса и удивления. С одной стороны, она не хотела видеть Сендака, а с другой — поразилась чутью грифона. Почти бесшумно Фортис развернулся, медленно бредя дальше, всë ещë призывая пегаса молчать каждый раз, когда та подавала намëк на даже тихий разговор. С опаской той оставалось лишь идти чëтко по его следам в надежде на то, что они встретят Свирла и Эпплджек, но всё было совершенно не так.       К еë огромному несчастью, они всë же нашли именно старого кентавра, которого Фортис заметил, когда едва опустил когтями ветку кустов. Они смотрели на него сверху вниз, так как сам Сендак был в каком-то овраге, где проходила лесная тропинка. Похоже, что подобное углубление чейнджлинги раньше использовали для незаметного перемещения, так как земля с обеих сторон могла их скрыть от посторонних глаз.       Сендак их не заметил. Он что-то разливал по тропе, отступая назад. Очевидно, то было что-то из прикладной магии, да и Свирл был прав, говоря, что кентавр поставит ловушки, а не просто сбежит.       — Надо сказать остальным.       Флаттершай тихо подавала голос, едва вообще можно было услышать эти слова, если не находится рядом. Она была права, но также нужно было понять, что Сендак задумал, поэтому при его нахождении приходилось ещë раз разделяться.       — Хорошо, я вернусь за остальными, — так же едва подавая голос, произнëс грифон. — Проследи за тем, что он делает.       — Подожди, если он меня поймает, то всему конец, — Флаттершай начала тихо отступать назад. — Лучше мне рассказать об этом Твайлайт.       — Ты меня с ним одного оставляешь? — этим вопросом Фортис порядком удивил пегаса. — Мы с ним давние знакомые, а ты меня даже не знаешь.       — Но я доверяю тебе. Ты ведь тоже мне веришь? — ответа на вопрос не последовало. — Я постараюсь привести подмогу как можно скорее.       Последнее, что она смогла разглядеть, — это задумчивый взгляд грифона, который он направил в сторону Сендака. Быть может, Флаттершай ещë раз хотела поговорить с ним, но на это уже попросту не оставалось времени.       Взлетела она не сразу, а после того, как прошла пару метров, ведь Сендак мог услышать звук рассекания воздуха в еë полете, а потому заметил бы и Фортиса. Теперь здесь всё оставалось на нëм, пока пегас на всей своей возможной скорости облетала деревья, стремясь назад к замку, что наконец-то показался на горизонте.       Твайлайт поначалу не замечала подругу, всë так же хмуро опуская взгляд в копыта, а потом подпрыгнула на месте, завидев лишь один желтый силуэт. Само время на поиски уже подходило к концу, она уже ожидала увидеть всех, но не еë одну.       Из-за окончания времени на горизонте также показались Свирл и Эпплджек, которым жëлтая пегаска сразу агрессивно помахала копытом, дабы они поторопились подбежать к двум подругам. Особо ничего даже говорить не пришлось, ведь, не наблюдая рядом с Флаттершай Фортиса, все сразу поняли, что произошло. Никто из пони даже не стал ничего расспрашивать, так как, если не поспешить, то Сендак отойдет слишком далеко от того места, где его обнаружили.       Дорога назад для Флаттершай казалась бесконечной, она жутко боялась опоздать. А что, если Сендак уже обнаружил Фортиса? Что, если расправился с ним? Что, если увëл прямо в ловушку?       Однако, перед тем как забежать в нужное пони место, грифон, о состоянии которого они волновались, возник прямо перед ними, складывая назад расправленные ранее крылья, протягивая к ним одну лапу.       — Фортис? — Свирл немного даже удивился. — Всë нормально?       — Со мной — да, Сендак ещë не знает обо мне, — довольно быстро проговорил он. — Но здесь ловушка и вы бежите прямо в неë.       После его фразы пони недовольно подняли головы на Флаттершай сверху, которая в неловкости извинилась. Она так разволновалась, что совершенно позабыла сказать им о действиях кентавра, а также повести друзей не по тропинке в овраге, а в обход. Видимо, зря она так переживала за подготовленного бойца, который обучался разведке весьма долгое время.       Чтобы добраться до Сендака, нужно было либо обходить тропу, либо не вступать в ловушки. В этой ситуации им всем ещë очень хорошо помог Фортис, который помнил расположение прикладной магии, за которой наблюдал сверху. Девять лет он был под проповедью, из которой четыре года улучшал навыки, а пять лет продолжал совершенствоваться, находясь под статусом Исследователя. Умение разведывать, собирать информацию, накладывать одно знание на другое, сопоставлять всё при смене угла обзора — всё это сохранилось в нём так же, как и сила. Именно по его следам пошли все пони, даже Флаттершай, когда услышала, что Сендак ставил препятствия и в воздухе.       Без особых проблем все просекали нелегкий путь с невидимыми путами, так заботливо расставленными кентавром, который будто зазывал их. И только в самом конце Фортис не совсем понимал, что ждать. Прошли бы они без проблем, но именно там Сендак оставил «приз» за столь удачный путь. Как только грифон опустил лапу на уже, казалось бы, пустую землю, то едкий и горький запах сразу настиг его.       Всего на секунду перед ним встал образ ночного кошмара: воткнутые в череп две иглы, полные яда желания о подчинении. Только этой секунды было достаточно, чтобы грифон в изумлении остановился и даже немного отодвинул тело и заднюю лапу назад. Этим самым он стукнулся об Твайлайт, которая от неожиданности так же отступила назад, но задевая копытом прикладную магию.       Её возникший свет напугал всех, а высвобождаемая сила была столь быстра и сильна, что еë не все сразу заметили. Прямо в том месте резко поднялась магическая стенка, устремившаяся до облаков. Она бы порезала пони напополам, если бы Свирл резко не ударил стоящих впереди магией, тем самым отбросив с того места.       Его удар и последующее приземление было тяжëлым в силу нерассчитанности, но никого это не волновало, ведь возникшая перед ними прозрачная магическая стенка разделила пони с самым могущественным единорогом всех времен. Он конечно же попытался обойти магию телепортацией к товарищам, но чужая магия не пускала его.       Такое не позвала сделать именно магия раздора, ставя свои условия пространственного пересечения. Конечно, то была прикладная магия, а потому стенка постепенно начала исчезать сверху, но для еë полного испарения должны были пройти часы. Тогда Свирл посмотрел по сторонам, прекрасно понимая, что таким образом вызванный барьер не может растянуться на слишком большое расстояние, а значит, его ещëможно было обогнуть.       — Я оббегу магию и догоню вас, идите за Сендаком! — Свирл сразу сорвался с места, добавив на последок: — И прикрывайте спины друг друга!       Без него дальше идти было намного страшнее, но больше ничего не оставалось: если они ещë задержатся, то Сендак сможет просто убежать. Пони лишь проследили за быстро отдаляющимся силуэтом единорога, а потом так же сорвались с места дальше по тропе. Страшно было опоздать, упустить этого кентавра, дав ему спокойно уйти после того, как он чуть было не уничтожил целое поселение другой расы.       Но, как оказалось, лучше бы их страхи сбылись. Ведь Сендак спокойно ждал их на уже едва видимой тропе, с заинтересованностью смотря на своих гостей. Он игриво ухмылялся, сложив лапы на груди, очевидно, даже не собираясь отступать, как и говорил Свирл: «Сендак так просто не убегает».       От такой неожиданности пони даже остановились, чуть не упав после столь быстрого бега, рассматривая с некой долей страха противника, которого уже давно не видели.       — Фортис-Фортис, я всë ждал, когда ты наконец-то спустишься, — слова Сендака заставили грифона немного дрогнуть в удивлении, но после этого на нëм вновь возникла та самая каменная маска. Сендак спокойно опустил лапу в сумку, доставая оттуда почти пустой бутылек, где болтались лишь пара капель. — Я принял зелье, которое позволяет лучше ощущать окружающую обстановку. Знаешь, как летучие мыши на эхолокацию ориентируются, вот тут что-то похожее было.       Да, это не Аварус, который в чистую пойдет на поединок, этот кентавр сначала подготовится, учтëт все обстоятельства, а потом добьëтся своего. И снова Стар Свирл был прав — этот старый кентавр намного опаснее несносного гиппогрифа.       — Хотя, признаться, увидеть здесь именно принцессу я не ожидал, — продолжил Сендак. — Хотите взять реванш?       Не выдержав его ехидных фраз, Твайлайт всë же выстрелила в кентавра напрямую, дабы просто больше ничего не слышать от него. Вызывая в ней ещë большую ярость тем, что Сендак выставил одну лапу вперëд, развеивая волшебство перед собой в разные стороны, словно оно упëрлось об стенку.       Этим выигранным временем воспользовался Фортис, продолжая использовать атаки других в качестве отвлекающего манëвра. Грифон перевернул тело, используя крылья, пролетая очень низко к земле, дабы сломать кентавру передние копыта. Однако, всë ещë находясь под действием зелья, Сендак легко ушëл от его намерений, отпрыгнув в сторону. Лапой он сразу поймал летящую в него веревку от Эпплджек, которая даже не успела раскрыть рот, дабы выпустить еë, как кентавр резко дернул за соединяющую их нить, притянув земнопони к себе, схватив сразу за шею.       Последующую магическую атаку Твайлайт он просто остановил в воздухе, сжав до столь мелкого состояния, что она испарилась. Вырывающейся Эпплджек кентавр быстро раскрыл рот одной лапой, а второй достал из специализированных отверстий, прикрепленных к поясу, всего одну колбу, у которой одним когтëм вытащил пробку.       От последующего удара Твайлайт он отскочил, сразу насильно вливая в горло земнопони зелëную прозрачную жидкость, а потом подбросил еë в сторону летевшего пегаса. Две пони сразу стукнулись, упав на землю с огромным грохотом. В тот же момент Фортис уже оказался рядом с Сендаком.       Уклониться кентавр бы не успел, он не был таким изворотливым, как гиппогриф, поэтому ему оставалось лишь принять удар. Кулак Фортиса он легко поймал в собственную лапу. От их столкновения возникла ударная волна и порыв ветра, но Сендак с ухмылкой стоял на месте, крепко схватив лапу бывшего коллеги. Грифон смотрел на него с непониманием и удивлением, и дело было не в том, что кентавр решил блокировать атаку, а в том, что он был цел и невредим.       Не важно, каким искусным волшебником ты являлся, невозможно было волшебством натренировать внутренние органы. Никто и никогда так в чистую не блокировал атаки воплощения идола Борея, оставаясь в таком же спокойном состоянии. Перехват удара должен был как минимум сломать ему эту лапу, а когти просто перемолоть, но Сендак продолжал стоять на месте, глядя в удивлëнные глаза грифона.       — Что такое? Думаешь, я не подготовился к твоему появлению? — он легко схватил Фортиса за кисть. — Лишь одна магия может повлиять на любой биологический объект — прикладная!       На этот раз он легко бросил его в подбежавшую Твайлайт, а затем сразу достал два бутылька, что подкинул в воздух, а затем разбил магией. Неприятный дым сразу опустился на две компании, накрыв их полностью, отчего сразу послышался кашель. В тот же момент Сендак достал третий бутылёк жидкости и залпом быстро влил в себя половину. Очевидно, это было противоядие, поэтому он, когда собственно сделанный дым достиг его, выпил его.       Однако всё развеялось через секунду после созданного потока ветра Твайлайт, которая после склонила голову в глубоком кашле и отдышке. Очевидно, дым был не простым, а с пристрастными Сендаку компонентами яда, что действовал весьма медленно.       — Так-так, кажется даже с бывшим Исследователем прыгнуть выше моего гения нельзя, — развëл Сендак лапами. — Знаете, в тюрьме было много времени подумать над многим, даже как укрепить собственное тело для выдерживания ударов воплощения идола. Или вы думаете, что Ворак не продолжал пользоваться мной, давая пару часов свободы от оков? — кентавр блеснул в свете четырьмя флаконами, которые достал из сумки. — Но все всегда можно отыграть.       — Ни за что, — Твайлайт теперь сразу отрезала его намëк.       — Не на жизнь, а на сводки, — Сендак самодовольно протянул к ним одну лапу. — Знаете, меня очень разозлило, что их не оказалось со мной после прошлого исхода.       — Их больше нет, — продолжила аликорн. — Мы сожгли их.       — Да? Что ж, это весьма печально, — когтями он сжал когти, разбивая флаконы, а драгоценная, но нежеланная всеми жидкость стекла на землю. — Интересно даже, что сказал на это Первый. Наверняка сильно негодовал.       — Первого там не было, — отрезала для него аликорн.       — Как это? Должен был быть, иначе его труд не мог быть уничтожен, — Твайлайт заинтересованно подняла на кентавра взгляд, после чего Сендак решил пояснить: — Видишь ли, заклинание вечности всегда накладывается по-разному, поэтому только тот, кто поставил его, способен снять его для уничтожения предмета. Ну, или же тот, кто внимательно видел, как его наложили.       Его слова… А правду ли он говорил сейчас? С одной стороны, врать Сендаку было незачем, ведь труд, за которым он охотился, уже уничтожен. Но что, если Сендак просто сеет семена раздора, как Император? Твайлайт уже давно предположила, что в ту ночь Грогар подкинул ей сводки затем, чтобы в дальнейшем поссорить с тем, кто был связан с их автором — Дискордом. Ссора состоялась, но ни к чему серьëзному не привела, поэтому план Императора не удался. Сендак может делать это чисто из мести за уничтоженные труды Первого, ведь он явно был большим ценителем таких вещей.       Дискорд сам тогда снял заклинание вечности, но что мешало ему в прошлом наложить его, если некоторые подробности из сводок он и так знал? Особо ничего слова кентавра не задевали, но посеяли зерно сомнения в Твайлайт.       Фортис, который совершенно не понимал, о чëм они говорили, собрался с мыслями и силами, стукнув по земле, вызывая землетрясения, раскалывая всё в ближайшей области. От такой тряски Сендак опустился на одно копыто, опираясь об землю также одной лапой. Не успел он опомниться, грифон резко возник перед ним, ударив прямо в челюсть, а затем нанëс серию атак по корпусу. Пусть Сендак и принял зелье, чтобы увеличить прочность, но это не означало, что его всë ещë нельзя было пробить. Достаточно будет нанести несколько не тяжелых ударов, чтобы он потерял чувство равновесия, а затем последний рубящий удар повалит этого кентавра с копыт.       Рано Сендак списал этого грифона со счетов — в этом была его ошибка, за которую он расплачивался, получая множественные безостановочные удары. Когда он хотел ударить Фортиса магией, то тот просто поймал еë и растворил в когтях, сжимая их. Колдовство Сендака, пусть и было весьма неплохо развито, но всë же он был бывшим Исследователем зельеварения, а не прямого волшебства. И, как он примерно понимал силу Фортиса, разработав за то заключенное время оружие против его ударов, так и грифон хорошо помнил Сендака. И даже исключая кентавра, он помнил все учения. Когда Сендак замахнулся в ответ на бывшего коллегу, то тот легко изогнул тело, избегая удара, ударяя по Сендаку хвостом, но не просто по телу, а разрушая всë его оружие — он уничтожил все, что находилось в сумке и на поясе.       От тяжелых ударов копыт Фортис также легко ушел, что заставило Сендака поверить словам Аваруса о том, что этот грифон за все тысячу лет приобрел гибкость, однако кентавр всë равно уже побеждал. Это было видно по тому моменту, когда Фортис немного замешкался, немного прокашливаясь от полученного яда, но всë равно нанес финальный удар, свалив Сендака с копыт, но все ещë не нанеся серьезных повреждений, оставив лишь пару синяков и ссадин.       — Что? Все таки ты выше моего тела не можешь прыгнуть? — Фортис вернул ему то самодовольное выражение обратно. — Или подождем Свирла, чтобы ты точно понял своë место?       Услышав имя единственного существа, которого Сендак продолжал бояться, несмотря на серию успешных побед, в испорченное зелье, он сглотнул нервный комок, сразу осознавая весь смысл слов грифона. Не желая встречаться с конкретным единорогом, кентавр быстро поднялся, устремляясь вперëд в чащу. Следовало догадаться, что не нареченная принцесса смогла распознать состав того яда, которым он травил чейнджлингов, и даже не Дискорд, а Стар Свирл.       Когда Фортис хотел броситься за ним, его одëрнул крик Твайлайт:       — Стой! Не беги за ним, иначе нам всем конец! Счëт идет на минуты!       — У тебя есть шанс покончить с ним основательно, — утвердил ей грифон.       — Да, но, не лишаясь собственной жизни, — сразу ответила она, еле передвигая копытами из-за ломки во всем теле. — Нужно вернуться назад и избавиться от яда. Помоги мне.       Грифон в задумчивости опустил взгляд, а затем устремил его в сторону убегающего кентавра. Если он ещë промедлит, то упустит его из виду, и тогда всё, что происходило, было напрасно. Эта миссия осталась бы без успеха.       — Тебе так хочется умереть героем?! — крикнула ему вновь Твайлайт, читая его намеренья. — Фортис, помоги нам!       Слова и тон, что так сильно напомнили ему последние слова Груфера в свою сторону, заставили вновь вспомнить тот день. В день, когда аримаспи канул в бездну с идолом Борея, но его гипнотический глаз успел разбудить воплощение этой золотой статуэтки. Последний приказ его мучителя, что не состоялся, ведь его великое оружие сказало вслух:       — Спасайте себя сами.       Как и в тот день, глаза Твайлайт повторили не только удивление, но и понимание короля Груфера. Как и в тот день, Фортис убежал прочь навстречу своему решению. Его дикий нрав позволял быстро перебирать лапами, нагоняя Сенака, что заметил погоню, но даже не представлял, куда бежит.       Точнее, он представлял, но понятия не имел, кого увидит. Когда Свирл обежал созданный прикладной магией барьер и галопом побежал вперед между деревьев, дабы поскорее нагнать остальных, то резко остановился, увидев что-то справа от себя в пяти метрах. Приглядевшись, единорог разглядел котëл и парочку брошенных тряпочных сумок, в которых все ещë что-то лежало.       Ему не составило труда понять, что это был явный лагерь одного конкретного кентавра, а потому Свирл опасливо приблизился к нему. Вокруг стоял лишь весьма бесполезный против единорога барьер, который его не остановил. Дрова под котлом были еще горячие, а значит, кентавр ушëл недавно. В сумке было припасено пару снадобий, а еще свитки и блокноты, раскрыв которые, Свирл застыл от удивления на месте. Там Сендак расписывал строение чейнджлингов, исходя из биологии, а также шли приписки к разработке яда, который действовал бы на этих существ.       Записи заставили единорога ненадолго встать на месте, с интересом пролистывая страницы, не замечая, как позади него Сендак показался на горизонте во время побега. Однако, лишь завидев Свирла, кентавр сразу развернулся в другую сторону, что следом сделал и Фортис, всё же тоже заметив единорога, но даже не крикнув ему.       Они пробежали ещë какое-то время, пока Сендак в итоге просто не остановился посреди лесной опушки, остановив забег Фортиса отражающей магической стеной, что просто отодвинула Фортиса с места. Это заставило последнего немного сбавить обороты, посмотрев на противника, который явно что-то держал позади в лапе.       — Значит у тебя еще есть что-то в рукаве? — понял сразу Фортис.       Грифону пришлось держать расстояние, наблюдая за движениями кентавра, ведь там могло быть что угодно. Он мог даже блефовать, но проверять не хотелось. На Сендаке слабым бирюзовым свечением отражалась пятикратная печать, а значит, они приближались в сторону Эквестрии. Кентавра это не сильно волновало, но стало понятно, почему он вдруг остановился.       — Как интересно все меняется, Аварус, Дискорд, а теперь и ты. Невольно я начинаю думать, что моя память меня подводит, — Сендак с интересом рассматривал грифона, поджимая плечи, подмечая, что всё действительно изменилось за эти тысячу лет. — Знаешь, Фортис, всё никак не могу понять, лишь вновь услышав о тебе. Для Свирла Эквестрия — родной дом, у Дискорда с Первым свои замашки…       — С кем? — явно не понял он.       — Скоро узнаешь, — заверил его Сендак. — Вот только честно ответь мне на вопрос — какое тебе дело до всего этого?       Фортис ответил ему молчанием и грозным взглядом, что можно было увидеть от каждого грифона в Грифонстоуне, но потом от него всë же послышался продолжительный кашель.       — Признаться честно, я никогда не воспринимал тебя серьезно, — продолжил Сендак. — Такая фанатичная защита родины, позволение делать со своим телом что угодно — я никогда не думал, что до тебя дойдëт то же, что дошло до меня и Аваруса. Однако всë же ты понял ту мысль, сбежав и бросив всё на самотëк. И правильно сделал! Только вот я не пойму, почему ты не сделал выводов? Сейчас ты наступаешь на те же грабли.       — Не сравнивай меня и тебя, — огрызнулся Фортис.       Сендак так же не знал о проповеди, как и Аварус, поэтому смотрел на всё со своей точки зрения, которая всё же могла показаться правильной. Фортис хотел ещë что-то сказать ему, но вновь наступивший кашель и слабость во всем теле заставили немного склониться к земле, за чем наблюдал Сендак.       — Не будь дураком! — крикнул он грифон. — Зачем тебе умирать страшной смертью, если можно наконец-то перестать верно служить кому-то и начать жить?       Кентавр в ответ увидел лишь поднятый на него орлиный взгляд, с горящими глазами и смешаным спектром эмоций.       — Ха! Да этот взгляд я узнаю всегда — я был точно таким же, — весьма коварным голосом произнëс Сендак. — Только скажи мне, Фортис, ты бы хотел наконец-то стать свободным? Они все считают, что избегание трудностей и страданий — это и есть свобода, но тогда получается, что мы всë были заперты в неволе всю свою жизнь.       Фортис вновь опустил голову и тело в диком кашле, едва начиная держать сознание, пока кентавр продолжал:       — Это не является прерогативой добра или зла, мы лишь используем развитую нами силу. Они все добивались от нас таких навыков, но почему-то решили, будто они принадлежат им.       — Я никогда… — грифону было ясно, как день, что кентавр заманивал его на свою сторону, а потому, вновь чувствуя прилив сил, поднялся, немного расправляя крылья. — Нет, я не такой, как ты.       — Глупости! Ты сам не знаешь, с чем имеешь дело, — Сендак встретил его грозное выражение с ухмылкой. — Позволь, я дам тебе ключ к этой разгадке, чтобы ты понял, как далеко заблуждаешься в тех, кому сейчас служишь.       Кентавр сам прекрасно знал, сколько будет длиться действие его яда, а потому мог позволить себе разговоры с тем, кого хотел завлечь к себе. Пора бы этому грифону усомниться в собственных выводах, понять, что его картина мира неверна. Узнать о том, кто такой Первый драконикус. Аварус рассказал об этом Сендаку, и теперь уже он передаст это знание другому Исследователю.       И пока они говорили, Твайлайт пыталась устоять на собственных копытах, в надежде дойти до чейнджлингов ради приготовления антидота. Она облокачивалась на двух других подруг, а те в свою очередь на неë, двигаясь таким образом. С Фортисом было бы намного проще, но он…       — Твайлайт, не кори себя, — произнесла вдруг Эпплджек, что пострадала больше всех. — Ты молодец.       — Слова поддержки сейчас не к чему, — ответила аликорн.       — Я не про сегодняшний случай, а в принципе, — попыталась она объяснить. — Если думаешь, что ты никчëмна, то ошибаешься. Кто смог придумать план, как уйти от Аваруса? Кто вернул в Эквестрию Стар Свирла? Кто одолел Старлайт, помог ей задуматься? Кто убедил всех вернуться в пещеру к Вендиго, когда это нужно было?       — О чëм ты? — поинтересовалась та.       — Тестери, вера Аварусу, игра с Сендаком и многое другое — в этом и наша вина, — перечислила Эпплджек. — Без тебя всё давно бы пошло прахом.       — С чего вдруг ты начла говорить об этом?       — Ну, я приняла на себя больше яда, чем кто-либо из вас, — Эпплджек сильно зажмурилась, будто тем самым пытаясь прийти в сознание после пробуждения от сна. — Не то чтобы я не верю в хороший исход, но просто нужно сказать свои мысли.       — Эй! — сразу крикнула ей Твайлайт. — Да что ж вас всех тянет умирать героями?!       — Давай просто делать то, что в наших силах, — продолжила пони сразу. — Не кори себя за то, что ты ещë не знаешь или не умеешь. Быть может, здесь было не твоë время, но оно настанет.       Слова еë немного задели Твайлайт за живое, но нельзя сказать, что аликорн до конца поняла их прямо сейчас, ведь еë голова была забита совершено другими проблемами. И на самом деле не только Твайлайт корила себя за слабость, но и Флаттершай, которая так и не поговорила с Фортисом, погрузившись полностью в эту проблему. Еë робкий характер, невозможность самостоятельно начать разговор подвели всех прямо сейчас.       И страшно было даже подумать, что три пони делали бы, если бы помощь в итоге не пришла к ним прямо сейчас. С того места они не особо далеко сдвинулись, а потому Стар Свирл лëгко нашел их, сразу оценив состояние. Через шею у него по разным сторонам свисали сумки, а еще одна, третья, была закреплена на поясе. Он легко осознал степень яда и достал из одной сумки нужное им снадобье.       Девочки, конечно, хотели расспросить его о том, где он всё это взял, но Свирл не дал им и слова вставить:       — А где Фортис? — очевидно, что единорог сразу заметил отсутствие одного.       — Он бросил нас! — Твайлайт, с весьма грубым и резким тоном, чуть не сжала волшебством антидот, что принимала.       — Бросил? Как? — удивился единорог. — Куда он побежал?!       На ряд его вопросов никто не знал, как отвечать, с чего начать объяснение ситуации. Все три пони ещë помнили последние слова грифона, которые слабой болью отдавались в душе. Эпплджек хватило лишь сил указать нужное направление, сама отводя взгляд в другую сторону.       Было видно, что Свирл немного занервничал, но затем передал подругам две сумки, говоря о том, что он придëт к замку позже. Тут же единорог сорвался с места, устроившись прямо в чащу, оглядывая всё по сторонам. Однако всего через пару минут услышал отдаленные знакомые голоса, сразу побежав на них. В тихом лесу они звучали более громко, но, только завидев две фигуры на горизонте, Свирл смог начать различать слова.       — Нет, — голос Фортиса звучал несколько приглушенно, задумчиво, будто он собирался с мыслями, после долго рассказа Сендака. — Это просто невозможно. Я не верю тебе.       — Подумай сам и сравни: драконикус в эти дни, что уже был перед тобой, а также он в те далëкие года, — Сендак волне спокойно вывел весь разговор к одному факту, задавая следом вопрос: — Вполне хорошее объяснение, да?       Сендак остановил разговор, когда заметил на горизонте Стар Свирла, от недовольства даже цокнув языком. При одном лишь виде старого знакомого он сразу показал, что всё это время прятал за спиной — хрустальный шар, где дым складывался в засушенную пустошь. Это были одни из тех самых товаров Клужтауна. Один из немногих, что заинтересовали старого кентавра, давно утратившего способности к перемещению.       Он разбил магию прямо у себя под копытами, и еë дым смог полностью скрыть его. Ещë не переместившись основательно и до конца, Фортис сразу побежал к кентавру, прекрасно зная, что сейчас это была за магия. Сендак изначально планировал забрать вещи и уйти с ними, но, увидев там Свирла, резко поменял свои планы.       Подоспевший единорог смог разглядеть лишь уже рассеявшийся дым, что уже забрал двух бывших Исследователей. До этого он окликал Фортиса, но тот, очевидно, не обратил на зов внимания, решая закончить дело или узнать ответы на оставшиеся вопросы о личности Первого драконикуса.       Волшебного дыма уже было слишком мало, чтобы перенести ещë одного, отчего Стар Свирл нервно затопал на месте, ходя из одного угла в другой. До всего этого он хотел просто вернуться к замку и, наконец, закончить дело с чейнджлингами, но сейчас совесть не позволяла ему просто взять и отпустить грифона, которому он ещë верил и с которым уже обговорил обиду.       Всё повторилось — Фортис снова бросил всех. Как бы всё ни складывалось, он наступал на те же грабли, грязь всегда можно найти второй и третий раз, но будет ли так легко не вступить в неë? И стоит ли бежать за Фортисом сейчас? Но даже если и стоит, то куда? Свирл понятия не имел, где они с Сендаком сейчас находились, а времени оставалось целое ничего.       Применяя собственное заклинание по призыву, единорог от отчаяния позвал всего одно существо, на которое он ещë мог надеяться, — Дискорда.       — Что-то произошло? — драконикус сразу заметил его потерянный взгляд, а потому не стал возникать по поводу ещë одного грубого призыва.       — Да! — сразу крикнул Свирл. — Так и быть, не участвуй в сражении с королëм Штормом, но найди Фортиса.       — Фортиса? — Дискорд, ожидаемо, не совсем понял происходящее. — А что с ним?       — Не знаю. Он и Сендак ушли в одно место, и я не знаю куда, — весьма нервно продолжал единорог. — Не знаю, где он. Просто найди его.       — Не надо, можешь за него не волноваться.       Слова драконикуса выбили Стар Свирла из колеи, но именно из-за этого Дискорд сразу решил продолжить:       — Я тут говорил с Гасти…       — Это не было оправданием? — ненадолго прервал его Свирл.       — Нет, — отрезал Дискорд подобное утверждение. — Я попросил еë об одолжении, связанное с этим грифоном. В общем, она найдет его очень легко и просто, будучи существом вне физического тела, поэтому за ним можно не бегать.       — То есть как это найдет? — Свирл пытался собрать все возникшие вопросы от такого заявления в одно целое. — Зачем?       — Поговорить, — ответ Дискорда не сильно всë объяснил. — Гасти смогла помочь мне, ещë остановить Первого, а также множество раз помогала мирским созданиям вне их подозрений. Она знает, что нужно делать.       — И ты попросил еë об этой услуге? О чëм они будут говорить? — не унимался единорог. — Когда он вернется?       — Я не знаю, о чëм она будет говорить, — признался Дискорд. — Как существо гармонии, она может успокоить душу, заглянуть и вытащить всё, что ей будет нужно. Мы с тобой не очень подходящие на роль переговорщиков личности, но она справится — я знаю это.       Дискорд отвечал весьма расплывчато, сам не зная, о чëм именно. Он просто верил Гасти без лишних «если» или «но». Это не успокаивало Свирла, однако он не мог не признать, что лучше так, чем совсем никак. Быть может, и вправду лучше отдать его в объятия магии гармонии сакрального существа, чем мучить постоянными просьбами и пустыми словами здесь? Как бы ни пытался он успокоиться, его волнения усилились со следующей фразой драконикуса:       — Но воплощение гармонии никогда не даëт четкого ответа, лишь ставя перед фактом, давая шанс решить всё самому, прийти к окончательному решению, давая сделать последний выбор. Так что вопрос стоит не в том, когда Фортис вернется? Он звучит вот так: «Захочет ли он вернуться вообще?»