do you dream of me?

Ветер северо-восточный и холодно пахнет солью и яблоками — чуткий нос кицуне еще никогда не подводил Кенму. Осень уже полностью вступила в свои права — клены стоят полностью красные, и Шое практически не видно. Но у них еще есть пара теплых деньков. А Кенме никогда не требовались глаза, чтобы чувствовать Шое. Хотя смотреть на него, несомненно, приятно. — Кенма, слу-у-ушай, — пресловутая рыжая башка превосходно вписывается в гравюру остроконечных листьев. Кенма неосознанно трогает языком воздух — Шое понятия не имеет, как же сильно (вкусно) пахнет. Хочется уже поторопить его, но, кажется, он вошел в режим мыслителя™ — у Бокуто научился, что ли. — Тебе не кажется, что мы раньше встречались? — Хочешь сказать, ты и раньше залетал на территорию кицуне по ошибке? — Кенма не удерживается от подкола. Внутри немного успокаивается. Играть с Шо весело; говорить тоже. Шое интересный — настолько, что Кенма не уверен, шутил ли, когда говорил, что обязательно съест Шое как-нибудь. — Нет, нет! — Шое забавно трясет головой, вызывая мини-листопад. Красиво. — Я о прошлых жизнях, может быть. Он плавно слетает с ветки, планирует мимо Кенмы, задевая того кончиками крыльев. Кенма от восторга жмурится и едва не радостно махает всеми девятью хвостами. Какой позор (но как хорошо-то, Ками). Шое приземляется позади Кенмы, и они начинают мягко кружить, не сводя друг с друга взгляда. — Хочешь сказать, ты был наследником клана Минамото, а я — простым честным самураем из Тайры? — Кенма улавливает паузу между скользящими выпадами. Шое смеется, сбивая весь их ритм. Кенма даже не обижается. Шое красивый, и смотреть на него — счастливого — одно удовольствие. Шое мелковат для тенгу, но все равно больше Кенмы. Кенма задыхается от восторга, когда мир вдруг переворачивается, и его небом становятся огромные распростертые крылья. Огонь проносится внутри, заставляя дрожать когтистые пальцы. Кенма подминает под себя Шое. — Ну-у, нет. Не так давно. Хотя это тоже возможно, черт знает, — Шое озадаченно трет в затылке и сам не может не улыбаться. — Помнишь школьников, приходивших к храму позавчера? Они в волейбол играют, что ли. Может, мы тоже. Кенма снова оказывается внизу, и в этот раз под носом у него оказывается бок Шое. Он сначала кусает — нежно, но ощутимо — а потом облизывает, чтобы Шое не расслаблялся. По всему телу уже бегут шаловливые искры. Прошлые жизни, люди... Это Кенме не очень-то и интересно. Но одно он может сказать точно. Он любит Шое здесь и сейчас.