do you dream of me?

Настенные светильники, стилизованные под свечи, лишь немного вгрызаются во мрак, не разгоняя его до конца — тени кроются в углах. Шое жмется к бархату стен. Неизвестно, какая из теней в итоге окажется кровожадным головорезом, жаждущим твоей крови — а ведь Шое так молод! И сам планирует стать этим самым головорезом, но пока что все, что у него есть — огромные долги. И живот, который крутит от беспокойства. И парочка ноющих синяков — он сцепился с каким-то грубияном прямо на входе, не смогли разойтись в дверях. И топографический кретинизм — ему сказали большая кованая дверь, не пропустишь! Шое с отчаянием пинает стену возле другой двери, противоположность слов большая и кованая. Шое знал, что с мафией будет сложно, но чтобы настолько... Все здесь такое незнакомое и пугающее. Неужели обязательно было делать интерьер в темных тонах? Почему мафия не может сидеть в желтом кабинете? Эти стены ущемляют Шое. Его желудок надрывно бурчит в ответ. Внезапно после столетий скитаний Шое наконец-то видит что-то знакомое. Дверь туалета. Он тянет на себя ручку, как мантру повторяя, лишь бы без страшных головорезов, лишь бы без страшных... Двое из них стоят перед зеркалом и раковин и красуются просто безумной мускулатурой и такими же безумными прическами. Шое замечает у одного длинный шрам на виске и отказывается думать о причинах челки, закрывающей глаз у второго. На самом деле в своих жилетках и... подтяжках? серьезно? они выглядят довольно эффектно, и Шое уже хочет примерить свою форму, но. Боже, какие же они огромные. И страшные. Он делает попытку скрыться обратно за дверью, но со стороны кабинок выходит еще один. Тот самый грубиян, которому Шое разбил бровь. Только теперь он в подтяжках и смотрит гораздо более зло. — Охохо? — Охохохо? Это что, новая кровь? — громилы с ужасом на головах плавно окружают его. Шое сглатывает. — Хината Шое! Пришел на с... со... собеседование! Но потерялся! Прошу меня извинить! — Шое склоняется в поклоне так низко, как только может. Есть ли шанс, что он сегодня останется жив? Громилы внезапно отвратительно смеются, и Шое с опаской разгибается. — Все мы о тебе уже знаем, Хината-хронический гастрит-Шое, — отвечает вышибала с челкой, и Шое нервно краснеет. — Не трясись ты так. Кстати, ты принят и вместе с ним, — кивок в сторону грубияна, — теперь под нашей с Бокуто опекой, — кладет руку на плечо своему товарищу. Грубиян прожигает одним взглядом. Кажется, будет очень весело. Может, еще не поздно сбежать? Сбоку скользит какая-то тень. Шое оборачивается, когда его уже держат за локоть. Низкий. Почти как сам Шое. А волосы — длинные, светлые и хочется потрогать. — Хватит пугать его, — и он защищает Шое!! — Я Козуме Кенма, тоже недавно работаю, так что отлично тебя понимаю, — и улыбается, нежно и смущенно. Шое тут же признается Кенме в вечной любви, вызывая еще один приступ дикого хохота.