Catch me

А ей голову вскружила моя Амфетовитаминовая….

8 часов назад...       На тёмной дубовой кровати в тёмной комнате, куда сквозь чёрные занавески не проникает свет утреннего солнца, лежит юноша. Создаётся впечатление, что он не спал всю ночь. Так и есть, ведь очередная доза метадона* усыпляет желание хоть на минуту прикрыть глаза и заснуть. Поэтому, ухмыльнувшись собственным мыслям, парень растягивает губы, меж которых зажата сигарета, в фирменную ухмылку, что губит множество женских сердец. Продолжая вспоминать прошлую ночь, парень вовсе начинает истерически хохотать. Ведь прошлой ночью, под ударной дозой каннабиса**, он с друзьями и какой-то девкой вытворяли такие акробатические движения, какие не снились и самым опытным циркачам. После, перепихнувшись с очередной дурой в заворотне, довольный и удовлетворённый парень направился домой. POV Джордан       Блять, как хорошо... Действие метадона начинает спадать, из-за чего я чувствую себя нереально спокойно. Кажется, испарились абсолютно все проблемы. Нет ни отца, отчаянно пытающегося вырастить из меня достойного наследника его валютной империи, нет проблем с дилерами, что начинают бесить своим шантажом. Скоро я просто выйду из себя и снесу им башку. Клянусь белым порошком в кармане моей куртки.

***

      —Джордан, вставай! —орёт на весь дом приторно-сладким голосом Джинджара.       Джинджара — третья, после смерти матери, девушка отца. Что я могу о ней сказать... Латиноамериканка, крутой зад, молоденькая, недалёкая. В общем, в ней есть всё, что нужно бизнесмену в возрасте. Если честно, я не понимаю, что отец находит во всех этих пустышках. Они даже близко не стоят с мамой.       Я плохо помню мать, но она была замечательным человеком. Я помню её голос, её кудрявые светлые волосы, что передались мне. Она была молодой, на 8 лет моложе отца. Она пела мне перед сном, гладила по волосам. Но, к сожалению, она ушла от нас. Никто не знает, где она, что с ней. Не исключено, что матери вообще нет в живых. Отец никогда не упоминает её в разговорах, и я не завожу эту тему, чтоб не давить на больное ни себе, ни отцу. —Джордан, детка, мы с Гузманом уже заждались! Спускайся скорее!,— вновь орёт мачеха. Неужели, ей не понятно, что я не хочу спускаться. Надеюсь, мой отец не поймёт, что я выкурил. Глаза у меня и без этого чёрные, спасибо самому отцу-испанцу.       Решив, что лучшим решением будет спуститься, быстрее сожрать якобы приготовленные Джинджарой сырники, которые, на самом деле, она каждое утро заказывает в ресторане, и свалить обратно в комнату.       Отворяю дверь своей комнаты, выходя в коридор, увешанный картинами, что отец массово скупает на аукционах. Мы богаты, хули.        Спускаюсь по Г-образной лестнице и выхожу прямиком в гостиную, а дальше в обеденную зону, где уже завтракает отец и смуглая дура. —Джордан, садись,—говорит строгим голосом отец. Кажется, мне сейчас влетит,—Мне сегодня пришёл счёт с твоей карты. Честно говоря, я был неприятно удивлён. Куда ты тратишь все эти деньги?,— Мой отец-высокий статный мужчина приклонных лет. С самого детства у него была мечта. Одна единственная. И эта мечта-деньги. Поэтому, как только в старших классах у него появилась первая возможность, отец начал зарабатывать деньги всеми возможными способами, нарабатывая базовый капитал, так сказать. Надо ведь было так просрать молодость, вот теперь и бесится. —У меня ломался байк. Сам знаешь, сколько на это уходит денег,—как раздражает то, что он пытается притворяться хорошим отцом. По его равнодушному лицу видно, что ему глубоко насрать. Он, как обычно, просто оплатит эти тупые счета и вновь забьёт на меня на ближайший месяц. —Ты мог бы мне сказать. Надеюсь, ты знаешь, что мне можно довериться, сын,—я не собираюсь тебе доверять, моральный урод. —Конечно, пап. —Отлично. Думаю, мы можем начать завтрак,—строгим голосом произносит отец.       И мы все, как собаки, садимся и начинаем есть. Кажется, метадон начинает отпускать, ведь ко мне возвращается раздражение и злость на сидящих со мной за одним столом людей. —Джи, милая, у тебя талант. Восхищаюсь твоей едой,—мезэмоционально произносит отец. —Спасибо, дорогой. Всё ради тебя,—натянуто улыбаясь и хлопая нарощенными ресницами, произносит "возлюбленная" отца. Я уверен более чем на сто процентов, что она с ним ради денег. Шлюха. —Джи, милая, я ел точно такие же вчера в ресторане домашней кухни,—на это получаю немного яростный взгляд от отца и возмущенный от женщины напротив.       Ну, вот. Сидим, типа идеальная семья. Тишина угнетает, а разум мутнеет из-за ранее принятых наркотиков. Надеюсь, отец ничего не заметит, ведь он в любую секунду сможет заблокировать мою кредитную карту. —Послушай, Джордан, мы с Джи хотим тебе кое-что сказать,—подаёт голос отец, накрывая руку Джинджары своей. Та, в свою очередь, как-то странно и нахально улыбнулась. Мне это не нравится,—Не буду тянуть резину. Мы с Джи женимся...       И после этой фразы я не могу уловить ни слова. В ушах зазвенело, ладошки в мгновение вспотели, а сердце начало отбивать чечётку в грудной клетке, стремительно вырываясь наружу. Как, блять, отец посмел... Он променял маму на какую-то малолетнюю шлюху, что будет бегать с бумажкой по судам после его смерти, отсуживая всё возможное имущество, притворно грустя и говоря, как сильно она любила своего покойного мужа. Либо отец совсем слепой, либо намеренно ничего не замечает. Хотя тут очень трудно не заметить. Силиконовая грудь с губами, нарощенные волосы, постоянные поездки в Милан с подружками, с целью покупки брендовой одежды, сумму которой она отрабатывает по ночам. Пускай и не надеются. Оба. Я ни за что не одобрю чей-либо брак с МОИМ отцом, который до гроба любил МОЮ мать. Я не хочу видеть, как он обменивает память о покойной любимой жене, что подарила ему сына, на непонятный силиконовый кусок дерьма. —Джордан,—пищит "мать",—Я правда люблю твоего отца. Вы-моя любимая семья. Пожалуйста, прими меня. ты можешь называть меня мамой. Скоро у тебя появится братик или сестрёнка...       И тут мои нервы окончательно сдают... —Ты!,—указываю зубцами вилки на Джинджару,—Ты недостойна моего отца, шлюха! Ты только и делаешь, что отсасываешь у него за твой сраный шмот и грудь четвёртого размера! Пап!,—поднимаюсь со стула, тот с грохотом падает на кафельный пол. Теперь смотрю прямо в глаза отцу,—А ты хоть знаешь, чей это ребёнок!? А!? А ведь совсем не факт, что отцом являешься ты! Да, сука,—смотрю на Джи,—Я помню, как ты бухая пришарохала в мою комнату, стянула с себя и меня одежду, и сама трахнула! Ты наверное, не помнишь, но я никогда не забуду, как ты стонала на мне, как конченая потас...       Не успеваю закончить предложение, как отец бьёт меня по левой скуле так, что начинает звенеть в ушах, и я чувствую тонкую вязкую кровяную струйку, что скатывается на подбородок, окрашивая скулы в красный. Струя медленно переходит на воротник футболки, окрашивая его в тот же красный. Моему гневу нет предела, ведь отец никогда не поднимал на меня руку, до прихода этого недоразумения в мою семью. —Джордан, замолчи!,—орёт басом отец,—Как ты посмел, жалкое отродье! Да ты ничего не знаешь о своей "святой" мамаше, которая сдохла, как последняя собака, от передоза! И ты пошёл по её стопам, сучонок! Я всю свою жизнь пытаюсь вырастить из тебя человека, а ты только тратишь МОИ деньги на пьянки и гулянки! Надо было уже давно тебя вышвырнуть из дома!,—я стою в самом настоящем ступоре, не понимая, говорит он это лишь из-за приступа гнева, или говорит на полном серьёзе. По моим щекам текут обжигающие слёзы, что смешиваются с кровью на скуле, неприятно щипая рану. Он говорил все эти слова обо мне и матери... Я ненавижу его. Мне противно рядом с ним стоять. Человека он пытался из меня сделать, притащив домой потаскуху. —У меня больше нет отца,—шиплю, словно змея. —А у меня сына,—шипит в ответ отец.       Дальше все действия происходят, словно в тумане. Хватаю с прихожей чёрную косуху, еле как засовываю ноги в кроссовки в цвет куртки, хватаю с комода ключи от мотоцикла и выбегаю на улицу. POV Автор       Совсем ещё юный парень рассекает вечерний воздух города, но сознание его вовсе не на сидение байка. Оно где-то далеко. Далеко в детстве. Он вспоминает те прекрасные дни, когда мать жива, а он не употребляет. Слёзы больше не текут. Ведь слёзы просто не смогут залечить в сердце боль.       А тело Грина всё мчится вперёд. POV Джордан       Я не знаю, что делать... Или знаю. Кредитка отца всё ещё у меня. Не думаю, что за какие-то десять минут он успел её заблокировать, ведь у него по плану сейчас генеральная отжарка латиноамериканки на кухонном столе. Даже думать об этом противно.       Поэтому, быстрее лечу к ближайшему банкомату, обдумывая план "побега". И вот вдалеке виднеются синие огни супермаркета, перед которым стоит банкомат. Не медля, подбегаю к нему, вставляя карту и вздыхая от облегчения, ведь карта оказалась действительной. Снимаю десять тысяч баксов, ухмыляясь. Пускай гадает, что я буду с ними делать. Думаю, этого вполне хватит для начала новой жизни. Быстро пересчитав купюры, сую их во внутренний карман кожаной куртки. Долго смотрю на карту с выведенными на ней инициалами отца. Решив, что моё решение правильное, ломаю карту в районе чипа, чтоб отец не смог меня по ней отследить. Телефон остался в доме. Чудно.       И вот я снова несусь по уже вечернему городу. Выдался очень длинный завтрак. Блять, я ведь даже не поел. Как только вспоминаю о еде, на меня накатывает нехилое чувство голода. Решив себя не мучать в дороге, заезжаю в какой-то непонятный маленький магазин в самой дыре города, чуть не сбивая по дороге симпатичную девку. Припарковываю байк и захожу в магазин. А внутри магазинчик осень даже ничего. Приходится немного походить между прилавков, пока не врезаюсь в ту самую девку с целой коробкой молока, которую она роняет и неуклюже валится прямо в эту молочную лужу. И тут она поднимает на мня взгляд стальных глаз... Запястье начинает предательски жечь и я понимаю причину. Сука, только этого не хватало... POV Автор       И тут пересекается взгляд чёрных, словно соль, глаз и серых, ртутных. Девушка с обычной жизнью американского подростка и парень с крайне нелёгкой судьбой. Девушка с чёрными прямыми волосами и русый парень с кудрявыми. Она сидит на коленях в луже из молока, в старых джинсах и футболке, а он возвышается над ней в фирменных джинсах и чёрной косухе. Две противоположности. Два разных мира. Оказывается, судьба может и не такое. Она свела двух противоположных людей, что теперь прочно связаны самым сильным чувством на планете. Любовь...       И тут, словно гром среди магазина, раздаётся бархатный голос вмгновение влюблённого парня: —Меня зовут Джордан...

Планету убивает война, Амфетовитаминовая...