Вампир

В мрачном фамильном поместье семьи Чон пепельноволосый юноша в белоснежной рубашке, пояс которого был перетянут шелковым красным оби с элементами гибискусов, и темных зауженных брюках лениво передвигается по особняку, изредка бросая взгляды на предметы антиквариата эпохи Чосон. Его лицо ничего не выражает, взгляд скользит по картинам, которые вызывающе смотрят в ответ. В каждой из них нет ничего живого, они пропитаны мраком и безысходностью. Юноша скользит взглядом по холсту и подмечает слишком ровные линии, в которых сквозило идеальностью. Больше там ничего нет. Его губы растягиваются в улыбке, как только рука скользит по шелковой рукояти катаны, где выгравирована эмблема золотого дракона, и встречаются менуки, сделанные из серебра со ставками рубинов. Он слегка вынимает катану из ножен и невесомо проходится пальцами по ледяному металлу. По телу расплывается эйфория. Это оружие его не предаст. Он знает это на собственном многовековом опыте. Но весь эффект сиюминутного удовольствия прекращается, стоит только произведению Ференца Листа внезапно оборваться. Затем слышится глухой удар крышки рояля. Все нутро парня говорит об опасности, и он немедля направляется в то место поместья, которое вызывает отторжение больше всего. Проклятия направленные непонятно кому, с тяжелыми вздохами срываются с полных губ. Элементы самообороны и военного искусства разных стран мелькают в затуманенном яростью сознании. Он лучший. Он это докажет.

***

В залитом солнцем помещении лениво перебирая клавиши, играет молодой человек, чьи глаза прикрыты и создается впечатление абсолютной легкости и отчужденности. И лишь небольшой кивок головы приглашает пройти в комнату слушателя, что нерешительно стоит за дверью. - Хосок, - тянет пианист, - что заставило тебя сюда прийти? Человек молчит, не зная, что ответить. Его завораживает музыка похожая на его жизнь, такая же тяжелая и безысходная. Вроде всего несколько нот и октав, но, перемешиваясь, они создают невероятные, неподвластные сознанию комбинации. Юноша за роялем не заканчивает свое произведение и тянется к пришедшему. Он прижимает не сопротивляющегося человека к роялю, нависая сверху. Хосок пугается кровавых отливов в глазах напротив, хочет отойти, но вместо этого лишь задевает крышку рояля, которая падает, пугая его. - Чонгук, не стоит, - слышится слабый голос человека, который понимает, что выйти из этой ситуации без проблем не получится. - Мне хочется, - тянет вампир, задерживая дыхание, - твоя кровь так и манит. -Ты же знаешь, что лжешь себе, - пытается убедить Чонгука темноволосый парень. - Я ничего с собой не могу поделать. Он нравится всем. И сводит меня с ума. Чонгук резко и больно наклоняет шею брюнета и впивается клыками, разрывая кожу. Ему наплевать сейчас на боль, которую он приносит человеку, его волнует лишь удовлетворение своих желаний. Вампир хочет забыть того, к кому нельзя прикоснуться. Но чем дольше он делает жадные глотки, тем сильнее его слух напрягается, чтобы услышать шаги пепельноволосого юноши, который явно не обрадуется тому, что он делает с его другом. - Сволочь, - сквозь зубы произносит юноша, - как ты, монстр, посмел его коснуться! Чонгук отрывается от шеи человека и поднимает свои глаза к появившемуся. В левой руке у желанного гостя холодное оружие, которое он минутой ранее выхватил из ножен. - Ты пожалеешь об этом, - шипит гость и приближается к ним, приставляет катану к спине вампира, который вполне ожидал такого исхода, и, ухмыляясь, отпускает дрожащую жертву. - Строишь из себя Миямото Мусаси, Пак Чимин? - нарочно медленно тянет Чонгук, наслаждаясь моментом. - Я мог бы сказать, что удивлен, но с другой стороны, не знать кто это, слишком глупо, - выплевывает в ответ парень. Вампир откидывает голову и хрипло смеется. По его шее стекают капли крови Хосока, что не может не выводить из себя Чимина. Пак так и не привык к этим играм вампира. Все слова и действия темноволосого были пропитаны фальшью и желанием, а глаза горели огнем. Смотреть на это было невыносимо. Правой рукой Чимин отталкивает друга, а другой он направляет оружие на спину вампира. - Сволочь, - шипит Пак и давит на крепкую спину, погружая катану в плоть вампира. Чимин демонстративно вытаскивает металл назад и наносит сильный удар, сбивая вампира, и наступая ногой на его грудную клетку. Он смотрит в глаза монстру и слизывает кровь. - Горькая, - морщится Чимин и резким ударом меча протыкает мертвое сердце вампира. Кровь разливается по паркету и персидский ковер, становится испорчен. Старший брат семейства Чон будет об этом еще долго причитать, но сейчас это никого не волнует. Вампир неподвижен. Его глаза смотрят в пустоту и ничего не выражают. Пак знает, что это ненадолго. Он вытирает меч о спинку рядом стоящего кресла, рассекает воздух ловким движением и вставляет холодное оружие в ножны. Растягивая улыбку от получившегося фокуса. Чимин медленно протягивает руку другу и, подхватывая его, тянет в комнату обработать рану. Он чувствует себя виноватым, что не уследил. Он должен быть более сильным. Никто не должен знать о его слабостях и голосах, что стали все чаще врываться в сознание Пака. - Ты слишком разошелся, - обессиленным голосом шепчет Хосок, - ты же знаешь, что это не поможет. Будет только хуже. - Не волнуйся, пока я с тобой ничего не случится. Обещаю. Эти монстры ничего не чувствуют. Я проходил это сотни раз. И тем более у него есть братцы, которые смогут помочь. Тебе лучше переживать за себя. Ты для них лишь еда, и как я. Хосок усмехается из последних сил, и позволяет себя увести в комнату. Человек знает, что его друг не просто еда, он некто. Тот, чьи секреты и самые темные стороны никто и никогда не увидит. Ведь даже себе Пак боится признаться.

***

Высокий светловолосый вампир проходит мимо обездвиженного окровавленного тела и недовольно поджимает губы. Пространство вокруг охвачено мерзким запахом недавнего происшествия и кровью, и подойти к нему без проблем, не испачкавшись, не получится. Светловолосый вампир подхватывает обездвиженное тело и заносит в свою комнату. Не сильно церемонясь, он небрежно опускает тело на диван и достает флакон с фиолетовой жидкостью. Юноша достает шприц и, произведя небольшие манипуляции с флаконом, вкалывает содержимое резким движением в шею своего брата. Регенерация тела темноволосого заметно ускоряется и вскоре второй вампир открывает глаза. -Решил помочь, Ким Тэхен, - насмешливо спрашивает Чонгук. - Мог бы, и сказать спасибо, - недовольно замечает рядом стоящий вампир, убирающий флакон с раствором в верхнюю дверцу стола. - Не дождешься. Ты один из тех, кто хочет больше всех моей смерти, - скалится Чон, удобнее располагаясь на диване, и пачкая его своими кровавыми отметинами. - Ты слишком зол, братец, - усмехается Тэхен, поворачиваясь к сводному брату и прожигая своим взглядом. - Бесишь, - выплевывает Гук. - Но все же он смог достигнуть своей цели и сделать тебя одним ударом. Чонгук на это лишь рычит, готовый сорваться с места и ответить, но уже физически. - Не подходи к нему больше, - сухо произносит Тэхен. - А то что? - насмешливо интересуется Чон. - Что ты мне сделаешь? - Заткнись, - рычит Тэхен, подрываясь с места и сжимая шею брата, - он не твой и ты это прекрасно знаешь. - Но он и не твой, братец, у тебя слишком мало сил и прав. Ким сильнее сжимает шею, когда чувствует боль, растекающуюся по рукам, а потом ледяные пальцы, которые грубо его отталкивают. - Ничтожество, - выплевывает Тэхен и скрывается в саду поместья.

***

Чонгук медленной походкой приближается к открытому окну и смотрит на то, как его брат, стоит возле кустов с розами и смотрит на того, кто принадлежит Чонгуку. Пальцы сжимаются в кулак, и со всей силы тянут тюль, срывая гардину. Гнев уже сложно сдерживать. Но он сможет. Нет. Он всегда мог. Он злобно рвет окровавленную рубашку, так, что пуговицы разлетаются по комнате, и идет к себе. Ему нужно успокоиться. Но перед глазами до сих пор образ пепельноволосого, что улыбается его брату. Так быть не должно.

***

Тэхен смотрит на пепельноволосого юношу, который неотрывно наблюдает за цветами и легко улыбается, когда тянется за одной чтобы сорвать ее. - Осторожней, - шепчет Тэ, невесомо прижимаясь к телу Чимина, а потом отводит руку Пака, которая уже готова схватиться за оружие, и беззлобно улыбается. Пак поджимает губы и убирает руку от рукояти катаны. - Мне не нравится, когда ты так делаешь. - Прижимаюсь? - улыбается Тэхен, наслаждаясь моментом и недовольным, но чертовски красивым лицом. - Слишком неожиданно и тихо появляешься, даже для меня проблема услышать тебя, - нехотя признается Чимин и отворачивается от широко улыбающегося блондина, от действий, которого ускоряется сердце и появляется румянец на щеках. Ким, улыбаясь, жмет плечами и, отойдя на пару шагов назад, произносит: - Но это ведь единственный шанс смотреть на тебя и не бояться, что ты оттолкнешь. Пак закусывает губы и качает головой, толкает несильно плечом вампира и направляясь к другу с красной розой. На входе в особняк он оборачивается и все же неуверенно машет светловолосому вампиру на прощание. На лице Тэхена появляется светлая и впервые за долгое время, греющая душу улыбка. Ким смотрит на то место, где совсем недавно Пак сорвал розу и замечает следы крови. Он дотрагивается пальцами до нее и облизывает их. - Прекрасно.

***

Пак смотрит на небо, где уже вовсю красуется луна. Весь день сегодня его не покидает чувство тревоги, но он пытается это отбросить и сосредоточить свои мысли на завтрашнем дне, когда он сможет восстановить свои нулевые силы, стать более сильным и выносливым, получить небольшую власть над чужими жизнями. Чимин тяжело вздыхает и трет виски, в последнее время силы стали покидать его тело слишком быстро. Осознание того, что слова оракула о том, что нужно будет в любом случае принять себя таким, каким даже он сам видеть себя не хочет, необходимо, иначе защищать друга будет не он, а его. Он до сих пор помнит единственную и такую родную фразу Хосока в день их первой встречи: "Прекрасный и удивительный". Только вот он совсем с этим не согласен. Он не такой. Ему виднее. Боль медленно пронизывает тело, заставляя отвлечься от мыслей. Пак разминает шею и плечи, готовится лечь спать, отбрасывает одеяло, тяжело вздыхая со слишком белых шелковых простыней. Все начинает идти не по плану, когда он слышит легкий выдох в шею. Пытается схватить катану, а ее совершенно точно нет на месте. - Какого черта! - возмущается Пак, пытаясь развернуться, но сильные руки вампира, не дают этого сделать, заставляя стоять неподвижно. Чимин пытается оттолкнуть и попутно ударить, только незваный гость лишь хрипло смеется и сильной холодной рукой перекрывает доступ к кислороду. Пепельноволосого это не устраивает, и он со всей силы бьет Чонгука, но тот не обращает на это внимание, он блокирует удары и заставляет подчиняться своей силе. Резким движением вампир придавливает желанное тело к кровати и медленно ведет носом по шее Чимина, вдыхая и наслаждаясь его запахом, пока тот осыпает проклятьями и говорит, что убьет его раз и навсегда. - Расслабься, сладкий, - шепчет Чон и облизывает шею, а затем резко впивается в нее. - Монстр, - злобно рычит Пак, осознавая безвыходность этой ситуации. - Твой любимый монстр, - поправляет Чонгук и впивается в шею, делая глотки все больше и больше. Он чувствует, что Чимин прекращает сопротивляться, а потом и вовсе становится податливым в его сильных руках. Вампир слизывает капли крови с его шеи и произносит севшим голосом: -Горькая. Чонгук отходит от кровати Пака и смотрит на его обездвиженное тело. В свете луны он кажется таким далеким и нереальным. Его бледная кожа сливается с белыми шелковыми простынями усеянными каплями крови. Вампир подходит и проводит пальцами по контуру лица Чимина, медленно наклоняется и тягуче целует. Он понимает, что Тэхен будет в бешенстве, как и остальные братья. Ведь Чимин не был тем, к кому следует так обращаться. Но ведь Пак так и нарывается. - Самый лучший, - шепчет в темноту вампир и спешит удалиться. И только в комнате пропитанной кровью и односторонней ненавистью так и повисает слово "любимый".