Ты не сбежишь

POV СССР Окей, мысли логичнее. Возможно, за мной пришли военные, и это не какой не концлагерь, а просто ну... Какой нибудь городок. Да! Меня нашли русские и помогли мне.... Стоп, тогда почему я на полу? END POV СССР Резкая боль в ноге и в руке дали о себе знать. - Ай! - вскрикнул русский, этим он привлёк внимание немцев. (и не только). - Ох! Он очнулся! Звони Рейху! Во обрадуется! - сказал немец, тот что стоял около Союза подбежал к телефону, и начал набирать номер. - Ну что ещё?! - видимо Рейх не успел отойти от телефона раз так быстро ответил. - Союз очнулся! - сказал немец, смотря на тело которое ёжилось от боли. - Так чего ты ждёшь!? Трубку ему дай! - Рейх был серьёзен. Немец хотя давайте назовём его жемчужина. Жемчужина попросила поднять Союза после чего и дал ему телефон. - "Блиин это не русские. И это не город, мне конец..." - подумал СССР. - Держи, русская свинья... - жемчужина начала брезгливо отдавать телефон русскому. Советский союз взял телефон, и поднёс к уху. - Алло... - Голос дрожал от невыносимой боли по всему телу. Хотелось плакать, но он ведь мужчина. - Привет дорогой друг! - Таким бодреньким голосом сказал Рейх. - Ты.. - русский хотел уже через телефон дать хорошей кхм, немцу. - Да, да, да это я, ваш любимый Рейх! А ты чего такой грустный? - издевательски прошипел нацист. - Да пошёл ты! Я тут от кровопотери дохну, а он жрёт себе и жрёт! Сукин сын. - - Сказал коммунист, за что его смачно пнули по сломанной ноге. Раздался крик. - Ой, похоже кому-то очень весело! Ха ха! Скоро я приеду и заберу тебя. Дай-ка трубку мои солдатам... - издевательски голос сменился на серьёзный. - Да пошёл ты. - сказал русский и отдал телефон. - Да сэр? - сказал жемчужина. - - Обработайте его раны, абсолютно Всё, он нужен нам живым. - Сказал Рейх и положил трубку. - Позови врача. И ещё две медсестры. Думаю возиться будут с ним долго. - - Сказал жемчужина тоже кладя трубку. - Окей... Я тогда за врачом а ты следишь за этим коммунистом. - сказал немец 2, его звать будут... Ганс. Да, почему собственно нет? Уходя, Ганс уже успел скрыться в темном коридоре. - Вот скажи, ай! Тебе самому не противно? - сквозь шипение сказал Союз. Ответа он не получил. - А я бы посмотрел, на то как горит город в котором ты жил, посмотрел бы я как умирают дети твои и жена твоя! Агрх! - сквозь боль сказал Союз. В столь страшной войне пропали Казахстан и Украина, две его дитятки. Они то ещё не взрослые, не понимают, в каком хаусе находятся. Он просто надеется что с ними всё в порядке. Союз почувствовал как его взяли на руки и посадили на стул. - Я пришёл! Свинья с тобой? - спросил Ганс. - со мной, врачи где? - - Жемчужина не расположена к хорошему разговору. Что то в словах Союза начало угнетать его. - Не переживай они идут. Хотя я всё равно не уверен стоит ли ему помогать. - Сказал Ганс. - - Рейх нас сожгут заживо, или коммунистам отдаст! - сказал Жемчуг. - - Ладно, здесь ты полностью и абсолютно прав. - сказал Ганс. Позже в проёме появились фигуры. Врача и двух медсестёр. Союз начал брыкаться говоря. - - Я уж лучше сдохну чем буду принимать от них помощь! Ай! - капля слезы упала на холодный кафель. Но это были не из-за безысходности. Это была настоящая боль, Союз не кричал. Это было хоть и больно, но он бы и так справился. - Я не хочу! Не хочу! Не хочу! Не стану я принимать от них помощь! Ни за что! Долбанные фашисты! Но мне нужно... Защитить своих детей, свой народ! Мне придётся...- Союз раздумывая до тех пор пока ему не начали выравнивать ногу. - - Аагх!!! - больно, без обезболивающего, без наркоза. Просто так, на живую. Союз снова потерял сознание. Очнулся он уже с мытыми ранами швами в некоторых местах. Повернув голову в низ он увидел на своей ноге гипсокартон. Встать он не пытался. Какой смысл? Он только почувствует дополнительную порцию боли. Он просто не видел в этом смысла. Как он позже осознал, был он уже в другом концлагеря. - Эй, русский держи, это молоко и хлеб. Босс сказал что бы мы покормили тебя. Я тебе ещё и кашу скоро принесу. - это был Ганс. - И да, твои швы... Врачи сказали что бы ты не беспокоит свою руку какое-то время. - Ганс быстро тараторил, было и так понятно что ему было неловко. Совсем недавно называл его свиньёй а теперь даже заговорить боится. Смешно. Как и ожидалось, Ганс не получил ответа.