Ты не сбежишь

«Запись1. год (1439) год. 2 октября. Недавно раздобыл у фашистов четыре листа и ручку. Как я понял они не знают русского языка, по крайней мере, они вряд-ли поймут мой почерк. Это должно сыграть мне на руку. Собственно, ради чего я всё это пишу, так рассуждать намного легче, можно сказать что это мой дневник, из четырёх листов, хотя я даже не знаю что мне делать. Я здесь скорее всего буду планировать план побега, хотя учитывая то что здесь я абсолютно всё время сижу без возможности ходить… Это будет затруднительно, я не думаю что моей армии удастся меня найти, почему? Наверное потому что я попросил их оставить меня прямо на поле боя, они скорее всего думают что я мёртв… Мог бы и доползти в кусты! Там бы и сдох! План побега никак в голову не приходит, может через окно? Но на улице патрулируют и другие немцы. Чёрт! А что я буду делать с записями? Ведь их вполне могут посчитать за план побега, это конечно так и является. Третий Рейх, я не знаю почему, он начал эту кровавую войну, мне каждый раз больно смотреть на свои руки, или на могилы моих товарищей, каждый раз умирают более ста человек, я не хочу больше видеть страх в детских, голубых, зелёных и карих глазах, страх и непонимание происходящего. Я просто хочу покончить с этим. А два моих ребёнка?! Они пропали без вести и их не найти пока длится эта война. Я просто хочу покончить с этим безумием. Да и какой шанс что их найдут?! Мне просто страшно. Обжигающая тишина комнаты давит на нервы. Откуда-то с потолка падают капли воды, это слышно по шуму что издаётся из тёмного угла комнаты. Сегодня дождливый день. Я могу понять что сейчас день, из-за луча света прямо от окна. Поставив точку в предложение Союз прячет лист куда-то под пуфик. В стеклянной окно льёт как из ведра каплями дождя. Союз знает что такие окна очень не прочные, так что он дожидаться пока оно не лопнет в дребезги. Но это невозможно, хотя он продолжает содрогаться от каждой новой капли. Слышен ветер, как люди говорят с друг другом, но это не успокаивает, лишь ухудшает его самочувствие. Поднимая голову вверх он позволяет слезам покатиться по его щекам. Глупо, глупо и нерационально. Россия почти проиграла Германии, и сколько она простоит ещё, пока неизвестно. Кто выиграет в войне? Что будет потом? А что будет с Союзом после войны? Здесь только четыре варианта ответа. Либо он проиграет. И его продадут, ну не знаю… В рабство например! Или он останется здесь до скончания дней своих. Либо он выиграет, и сделает всё как раньше. Почти всё. Или станет восстанавливать здания и архитектуры вместе с тем и издаст новые законы… Мечты наивного ребёнка? Хотя, это сейчас и не важно, а ведь главное сейчас это самому не сдохнуть. Он вытирает от слёз тыльной стороной горячую щеку и оставляет после руки красный цвет на коже. Вопрос где и как он достал листы и ручку тоже просто, ему их дали, не были они им нужны. Да и благополучно плюнув на это Союз посмотрел на дверь. Возле двери уже стояло около трёх человек. Он уже подозревал что именно произойдёт, хоть он и узнал голос немца, тот был более злым чем обычно. Это подметил все, даже младшие по званию догадались что что-то то не так. В ржавой, давно уже практически сломанной двери, скрипит замочная скважина. Пять поворотов ключа. И теперь дверь медленно и с противным пронизывающим до мурашек скрипом открывается.  — Я не говорил что бы вы с него глаз… Ох Союз, Союз, Союз… Как дела дружище?! — Голос Рейха изменился на более дружелюбный тон нежели раньше. — Да пошёл ты! — ответил этой псине коммунист. — Давай не будем так остры Союз… Ведь ты прекрасно знаешь что у меня свои тузы в рукаве… Сказал Рейх и подойдя к ржавой двери вышел из комнаты и уже за руки вывел двух мальчишек. Это были не его дети, но русский понимал что сейчас не стоит думать о том кто чей, это были дети, они вот, совсем недавно играли в пятнашки или догонялки, а теперь прячутся от фашистов и плачут от того что дома нет еды. — Сука, не трогай этих детей! — сказал русский дёргая руками. Даже если дети из Германии, он знает на что способен Рейх. — Ох ты про этих? Нет, нет я не собираюсь причинять им вреда! Ведь я поймал кого-то важнее, и интереснее. — Рейх подошёл к Союзу, он положил свою руку тому на щеку и сделал жест на подобии поглаживания. --Украина и. — Рейха оборвали на полуслове, невежливо и бесстыдно. — Не смей скотина! — сказал Союз и попытался ударить Рейха ногой, но сделал только хуже. Ударив его в живот здоровой ногой, это было не больно для Рейха, но он решил напомнить кто здесь хозяин. Третий наступил на сломанную ногу Союза, он начал сильно давить её. — Ааа! — закричал Союз. — Понимаешь СССР, сейчас ты немного не в том положении, и твои дети тоже… — Рейх снова ехидно улыбнулся и на этом Союз потерял сознание.